Губительные последствия проявленного милосердия

      За окнами Мэнора пролетала глубокая зима. С того момента, как Драко сказал, что отпускает её, недели тянулись в раздумьях, за книгами и в обсуждениях с экспертом, которого Малфой великодушно нашёл для неё.       — Сегодня мы снова встречались с мистером Бланшвилдом, — сказала она, присаживаясь на широкий диван, в котором уже удобно устроился хозяин поместья. — Помнишь, я рассказывала о нём?       — Что он говорит насчёт перемещения?       Гермиона держалась чуть поодаль, хотя и была искренне благодарна Драко.       — Его догадки насчёт таафеита подтвердились, — она немного склонилась в его сторону. — Как тебе удалось так быстро его разыскать?       — Я просто отдал приказ. Сколько ещё осталось? Месяц? Два? Год?       — Один день, — тихо ответила она. — Мистер Бланшвилд уверил, что закончит восстановление артефакта этой ночью. Сказал, что семьи у него нет, так что ночь будет потрачена с пользой… — Гермиона на секунду замолчала, задумчиво взглянув в сторону. — Кстати, что сегодня за день? Я до сих пор не совсем понимаю, что и когда происходит в вашем мире.       — Двадцать четвёртое декабря.       — Сочельник? Рождество? — она выпрямилась, в глазах мелькнуло удивление. — Мерлин! Почему никто об этом не говорит? Где ёлка, подарки, украшения? Где вообще всё?       — Здесь не отмечают Рождество.       — Здесь – это в вашем мире или здесь – это в твоём доме? — Гермиона прищурилась.       — Здесь – это в моём доме, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от газеты.       — Почему?       — Не вижу смысла, — коротко бросил Малфой.       Девушка хмыкнула.       — Поэтому у тебя здесь так мрачно и уныло.       Он пожал плечами, будто её слова прошли мимо него. Страницы газеты мягко зашуршали в тишине. Он читал что-то откровенно скучное – длинные, серые колонки без намёка на праздник. Ни одной двигающейся картинки, ни яркого заголовка. Никаких поздравлений, снега, ёлок, чудес. Ничего. Гермиона скользнула взглядом по комнате.       Она никогда бы не догадалась, что сегодня Рождество. Будто оно здесь умерло, если вообще когда-то было. Тоска смертная.       — Мы всегда праздновали его, — заговорила она тише, словно вспоминая. — В детстве, в школе… даже в военное время.       Малфой неохотно опустил газету на колени.       В камине потрескивал огонь. За окнами падал снег.       — Что конкретно ты предлагаешь?       Карие глаза потеплели, будто превращаясь в растопленную карамель. Рождество всегда ассоциировалось у неё с чем-то тёплым, добрым, почти волшебным – с запахом корицы, огоньками на ёлке, смехом, уютом. И даже несмотря на всё произошедшее, на всё, что сделал он, она всё равно хотела, чтобы чёртов Драко Малфой хоть на мгновение почувствовал радость в этот день. Пусть она не хотела этого признавать, но глубоко внутри всё ещё оставалась той самой золотой девочкой с Гриффиндора – сильной духом и доброй сердцем.       — Предлагаю тебе украсить поместье, созвать близких, приказать накрыть стол, подготовить подарки, — воодушевленно бормотала девушка.       — Не вижу во всём этом смысла.       — Доверься мне, — уверенно и твёрдо произнесла она.       — Что ты планируешь?       — Если ты спрашиваешь в целом… Я вернусь в свой мир. А та Грейнджер, что из твоего останется здесь. Попробуй не быть придурком… если тебе действительно нужна Гермиона.       — То есть? — бровь аристократа приподнялась.       — Я не уверена, — спокойно начала девушка. — Но та Гермиона, из этого мира, сейчас, скорее всего, находится в моём. Если ориентироваться на логику и вскользь упомянутые в книгах факты, всё должно быть именно так. Я уйду – она вернётся, скорее всего. Она будет выглядеть как я, возможно, даже думать похоже. Мы будем почти неотличимы.       — Но это будешь не ты, — возразил Драко, едва заметно покачав головой.       — Возможно, у тебя будет шанс с той Гермионой. Не веди себя как полный мудак, тогда может, она даст тебе шанс.       — Я не говорил, что мне нужна другая Гермиона.       Она приоткрыла рот в недоумении и не могла выдавить из себя хоть что-то на протяжении секунд десяти.       — Должно быть, ты меня не понял, — вкрадчиво начала девушка. — Она будет выглядеть в точности как я, но та Гермиона никогда не убивала твоих родителей, не пыталась сбежать с Тео, не пыталась убить тебя.       — Это будет другой человек в твоём теле.

***

      Вечерело. Гермиона и Малфой неспешно шли по расчищенным дорожкам магического Лондона. Щёки Гермионы заметно порозовели от мороза, а сама она уютно закуталась в бордовую рождественскую шубу. Шапка с белым помпоном приглаживала непослушные кудри. Девушка напоминала маленького Санту, потерявшегося в суете большого города.       Улицы кричали о приближении Рождества: витрины переливались огнями, на каждом доме красовались гирлянды, светящиеся завитками чар. Всё вокруг было праздничным, радостным – полной противоположностью мрачному холоду безмолвного Мэнора.       Грейнджер с восторгом озиралась по сторонам. Из окон домов лился тёплый свет, в воздухе витал аромат корицы и карамели, кто-то торопился домой с покупками, дети лепили снеговиков, подростки играли в снежки, визжа от радости. Почти в каждом окне виднелась ель – высокая, нарядная, украшенная зачарованными игрушками, которые то и дело двигались или исполняли крошечные мелодии.       Они уже почти подошли к главной площади, где вовсю кипело праздничное волшебство. Музыка, огни, смех – всё здесь сливалось в единое радостное полотно.       Гермиона невольно ускорила шаг, будучи увлечённой этой атмосферой, почти забыв о своём молчаливом спутнике.       Малфой шёл чуть позади, будучи как всегда сдержанным, с прямой осанкой и выражением лёгкой отстранённости. Но на самом деле он наблюдал. За каждым её движением, каждым восторженным взглядом, за тем, как на её лице отражалось детское восхищение. Он так долго избегал этого праздника, всегда находил повод от него отгородиться. И теперь, сам того не желая, он ловил себя на мысли, что ему нравится видеть её такой.       Он даже сам себе не признался, как много времени провёл в раздумьях, после просьбы Грейнджер наколдовать эту странную шубу и шапку помпоном. Тогда он делал это с раздражением, но сейчас… сейчас он ловил себя на навязчивой мысли о том, что она была бесконечно мила в ней.       — Рождество принято отмечать в компании близких, — тихо, почти задумчиво сказала Гермиона, остановившись напротив хоровода детей, не оборачиваясь. Её голос утонул в звуках смеха и музыки, но он всё равно услышал.       — Предлагаешь созвать из Франции всех Малфоев в Мэнор? — с лёгкой усмешкой произнёс он, тонко приподняв бровь.       — А в каких ты отношениях с остальными Малфоями? — с любопытством спросила Гермиона, разворачиваясь к нему и полностью сосредоточив на нём своё внимание.       Драко пожал плечами, шагнув к ней.       — Ни в каких.       — Тогда у меня есть альтернативное предложение, — она понизила голос, в глазах вспыхнул задор. — Позови на Рождество своих друзей: Паркинсон, Забини и Нотта.       Он открыто скривил губы, словно она произнесла что-то поистине отвратительное.       — Нет. — Беспрекословно отрезал он.       — Почему? — возмутилась она.       — И вправду, почему же? — Малфой скрестил руки на груди и склонил голову, будто её вопрос был крайне идиотским. Хотя, скорее всего, так оно и было.       — Но ведь ближе Малфоев и всех остальных в твоей жизни всё это время были именно они, — мягко отозвалась девушка.       — Всё совсем немного переменилось, думаю, ты могла заметить, — к его лицу вернулась маска безразличия.       — Рождество – повод начать всё с чистого листа. Вспомни, все эти годы они были рядом с тобой, — попыталась воодушевить его девушка.       — После всего произошедшего, без всяких сомнений они с превеликим удовольствием прибегут ко мне.       — Да, — она задумалась, — в этом есть проблема, нужно что-то придумать.       — Нечего придумывать – я прикажу, они будут вынуждены исполнить приказ, разве что Пэнси может начать возражать, но в основном…       — Нет! — Резко перебила его Грейнджер. — Нельзя никого заставлять. У меня другая идея: отправь в поместье Паркинсон послание, в котором поздравишь с наступающим Рождеством и известишь о своём желании встретить праздник в их компании.       Она задумчиво начала кружить вокруг него, оставляя на снегу следы от своих ботинок.       Малфой поёжился от мысли, что она кружила вокруг него, словно он был этой самой «Настоящей Рождественской елью», о которой она прожужжала ему все уши ещё утром.       — Грейнджер, вполне можно обойтись без всего этого, — недовольно возразил он.       — Нет, нельзя, — хищно улыбнулась она.

***

      В конечном итоге, девушка добилась своего, поэтому Малфой не мог не признать, что был вынужден с позором капитулировать. Уже через несколько часов перед ними возвышалось поместье Паркинсон.       Оно было совсем не таким мрачным и величественно-холодным, как Малфой Мэнор, а, напротив – светлое, с аккуратными башенками и обрамлёнными гирляндами окнами, оно казалось почти домашним. Возможно, дело было в его скромных, по меркам чистокровных аристократов, размерах, но в этом доме ощущалась некая уютная, обжитая атмосфера, которая, как не мог не заметить Малфой, приводила Гермиону в настоящий восторг. Она уже успела с десяток раз повторить ему, что «Вот так должен выглядеть Мэнор каждый раз, когда наступает Рождество».       Сегодня в Гермионе кипел праздник, и казалось, будто весь мир стал ярче, теплее, словно он поддался её настроению и разукрасил всё вокруг в оттенки волшебства.       К сожалению, остальные участники этого «торжественного» вечера совсем не разделяли её предрождественского энтузиазма. Того хуже – они когда-то были слизеринцами. А слизеринцы в последнее время явно не входили в список её симпатий, как и она в их. Проклятье Салазара, скажи ей кто-нибудь об этом месяц назад – она бы рассмеялась в лицо!       На протяжении уже целого часа за нарядно накрытым столом царила гнетущая тишина. Четверо слизеринцев и одна гриффиндорка сидели, напряжённо молча, будто каждый из них проходил собственный экзамен на терпение. Взгляды не пересекались. Почти. Лишь изредка. Даже бокалы наполнялись с осторожностью, как будто любое резкое движение могло стать поводом для дуэли.       Каждый из них помнил о произошедшем. Когда глаза Гермионы встречались с карими глазами Теодора, она видела в них сожаление, а после его взгляд переключался к Драко, и он наполнялся откровенным презрением по отношению к нему. Блейз сидел, задумчиво рассматривая их троих, изредка ухмыляясь, без интереса рассматривая свои ладони. Пэнси выглядела почти непонимающей происходящего, но упорно пытающейся вникнуть в суть дел.       Огромное панорамное окно открывало вид на аккуратно ухоженный сад, скрытый под мягким снежным покрывалом. Стол, уставленный блюдами, стоял недалеко от окна, накрытый бежевой скатертью с рождественским узором, а праздничные салфетки оживляли атмосферу тёплыми оттенками. Высокие потолки украшали старинные люстры, отбрасывающие мягкий золотистый свет. В отличие от хмурого и величественного Мэнора, поместье Паркинсон казалось светлым, и это придавало Гермионе немного уверенности, столь нужной ей сейчас.       Собрав весь остаток своего энтузиазма, она неловко прочистила горло и натянула слабую улыбку. На несколько секунд её взгляд встретился с внимательными карими глазами Тео, сидевшего напротив. Почувствовав себя уязвимой, девушка поспешно отвела взгляд и столкнулась с изучающим, ледяным, но странно мягким взглядом серых глаз Малфоя. Он сидел слева от неё, с идеально ровной спиной. Смотрел. Изучал.       Во главе стола, спиной к окну, расположилась хозяйка дома – Паркинсон. Её тонкие пальцы неуверенно сжимали вилку, а сама девушка выглядела так, словно с трудом удерживалась от того, чтобы встать и выйти. Рядом с ней, напротив Драко, сидел Забини. Он молча ковырял еду, как будто уже тысячу раз пожалевши, что вообще согласился на этот вечер.       Господи.       Это было неловко. Крайне неловко. Пятеро волшебников сидели за роскошно сервированным рождественским столом, и молчание между ними казалось почти осязаемым.       — Чем ты занимаешься, Пэнси? — первой нарушила тишину Гермиона, обращаясь к хозяйке поместья. Её голос прозвучал чуть громче, чем планировалось.       — Ты не помнишь? — мелодичный голос Паркинсон прозвучал с лёгким удивлением.       — Нет, — Грейнджер скованно повела взглядом по столу, задержавшись на салфетках с золотой вышивкой. Разговаривать с кем-либо из них по-прежнему ощущалось странно.       — Никогда не читала обо мне в журнале?       — В научном? — Гермиона вскинула заинтересованный взгляд.       — В модном, — Пэнси чуть не закатила глаза. — Ещё в Хогвартсе. Не помнишь?       — Кажется, вспоминаю, — соврала девушка.       — А ты? Где пропадала столько лет? — безучастно спросила она только из вежливости. — Уехала к маглам и не давала о себе знать.       — Ничего особенного, у меня была довольно скучная жизнь и монотонная работа.       — А как же твои слова о роли приближённой генерала? — язвительно ухмыльнулась девушка.       — По всей видимости, я слукавила, — Гермиона неловко поправила перевязанные лентой волосы. — А Блейз чем занимается?       — Ничего особенного, — быстро ответил он, не желая вдаваться в какие-либо подробности.       Что ж… это даже к лучшему       Девушка старалась не думать о том, что произошло между ними.       — Драко, ты пришёл вместе с Гермионой, — внезапно, чуть громче, чем требовалось, произнесла Паркинсон, переводя взгляд между ними. — Это что-то значит?       — Что-то значит, — коротко ответил Малфой, не поясняя.       — Он купил для всех вас подарки! — поспешила перевести тему Гермиона. — Думаю, самое время подарить их.       Малфой кивнул одной из домовых эльфиек. Праздничные блюда вдруг начали исчезать, а на их месте появляться разноцветные коробки. Перед каждым из присутствующих, постепенно появлялись подарки.       Комната наполнилась лёгким шелестом бумаги, звуками ткани и ленточек, пока коробки занимали свои места. Все, кроме Гермионы, смотрели на происходящее с заметным любопытством.       Грейнджер вопросительно изогнула бровь, смотря на Драко, когда перед ней образовалась коробка. Он пожал плечами, ничуть не удивляясь. Девушка странно покосилась на остальных присутствующих.       — Подарки обычно открывают наутро? — поинтересовался Блейз, с прищуренным взглядом наблюдая за переглядывающимися Драко и Гермионой.       — Да, — быстро ответила девушка. — Откроете утром.       — Останетесь на ночь? — вдруг спросила Пэнси, смотря на парочку, прожигающую друг друга наблюдательными взглядами.       Гермиона посмотрела на Драко, ожидая его ответа. Уголок его губ чуть двинулся вверх, когда её ладонь неловко скользнула к волосам.       Она чувствовала на себе все взгляды. Взгляд Теодора – внимательно изучающий её, следящий за её переглядками с Малфоем. Скорее всего, Нотта заставила присутствовать здесь хозяйка поместья. Взгляд Блейза, наполненный подозрительностью и нескрываемой долей неприязни. Его, вероятно, тоже заставила прийти Пэнси, отчего он, явно не пребывал в восторге. Она ощущала взгляд Малфоя, который будто касался её кожи, заставляя покрываться её мурашками. Малфоя уговорила на всё это она сама, а теперь тлела под натиском стальных глаз. Пэнси, которую скорее поставили перед фактом, просто с интересом наблюдала за происходящим, иногда усмехаясь, а иногда кривясь от неприязни.       Впрочем, в её мире эти слизеринцы были в точности такими же, какие и здесь.       — Останемся, — произнёс Малфой, и девушка неловко переглянулась с Паркинсон, сощурившей взгляд своих болотно–зелёных глаз.       — Вам выделить комнату одну на двоих? — оперевшись подбородком в ладонь, чуть склонившись вперёд, чтобы обвести взглядом сразу всех, спросила она.       — Разные, — легко ответил Малфой.       — Тогда те, что на втором этаже, — ухмыльнулась она, проследив за реакцией каждого присутствующего. — Я прикажу подготовить.

***

      Напряжённый вечер сменился ночью. Выделенная комната была небольшой, освещённой лишь тусклыми огоньками гирлянд, оплетающих окно, шкафчики и дверь.       Гермиона медленно шагала из угла в угол. Нежная бордовая ткань её платья длиной выше колена струилась от каждого движения. В голове уже в сотый раз прокручивалось завтрашнее утро, она не могла расслабиться. Мысли обрушивались потоком. Если всё получится, ей нужно будет каким-то образом рассказать обо всём Ордену. Но что именно? Рассказать всё? Или ограничиться только сутью? Не примут ли её за умалишенную?       Сюда она не вернётся. Однозначно. В этом не было смысла. А даже если бы он был, не осталось бы способа всё провернуть.       Девушка сжимала в руках коробку в красной обёртке с золотой лентой. Хоть это и были классические цвета Рождества, она заметила, что упаковка в таких цветах была только у её подарка от Малфоя, но открыть его, она всё ещё не решалась.       В голове творился настоящий сумбур мыслей. Обо всём на свете.       Завтра утром всё изменится. Жизнь вернется в своё прежнее русло.       Оставалось только поговорить в последний раз с Софи. Гермиона знала, что девушка находилась в одной из комнат на первом этаже, по крайней мере, слугам была отведена именно эта комната.       Девушка выскользнула в длинный коридор, медленно перешагивая с ноги на ногу по холодному паркету босыми ногами. Коридор освещался множеством зачарованных свечей, прикрепленных к стенам, мягко мерцавших в полумраке.       Она остановилась перед дубовой дверью, зная, кто находится внутри. И не зная, почему решила замереть именно здесь. Она собиралась постучать, но надеялась, что Драко не услышит или не будет в комнате.       Гермиона неуверенно постучалась в дверь комнаты Малфоя и, не дожидаясь ответа, прошла внутрь.       — Ещё не ложилась? — Драко проследил за тем, как она медленно прошла в просторную комнату с камином и остановилась у книжной полки.       — Как и ты, — ненавязчиво отметила она.       — Что-то произошло?       — Я хотела поблагодарить за подарок, — она выше подняла коробочку и глупо улыбнулась, сразу после отругав себя за это.       — Ты её ещё не открывала, — бесстрастно бросил он.       — Хотела сделать это с тобой, — пальцы потянулись к золотой ленточке. Малфой пристально наблюдал за ней, а после подошёл ближе.       Распаковав коробку, Гермиона остановила взгляд на серебряной подвеске. Она огладила пальцем гладкую поверхность металла и улыбнулась.       — Это было… — она попыталась подобрать подходящие слова, — неожиданно. Я не думала.       — Было бы лучше, будь это и вправду ошейник? — съязвил Малфой.       — Обойдемся без колкостей, — без толики злости произнесла Грейнджер. — Красиво, — задумчиво прошептала она. — Поможешь надеть?       Драко приблизился, чтобы выполнить её просьбу. Она повернулась спиной, ожидая, и прикрыла веки, когда он, встав за её спину, почти невесомо коснулся её кожи. Холодная цепочка легла на шею, вызывая мурашки.       — Что это за цветок изображён?       — Сзади есть гравировка.       Гермиона развернула кулон и всмотрелась в мелкую надпись.

«Spes»

      — Спес? Это однозначно что-то на латыни, но что значит это слово?       — В переводе с латинского языка – надежда, — он аккуратно перебросил волосы девушки через плечо. — В древнем Риме почиталась богиня надежды Спес. Она изображается с цветком в руке, символизирующим веру и надежду на лучшее, свет спасения во мраке. Существует множество легенд и историй о цветке, названном в честь богини.       — А этот цветок? Он существует?              Малфой улыбнулся, застёжка щёлкнула, и он убрал руки от шеи девушки.       — Не знаю, разве что только в каком-нибудь из параллельных миров, хотя вряд ли, ведь больше походит на одну из выдуманных детских сказок.       — Символично, — она вздохнула и развернулась к нему лицом. — Если бы всё сложилось иначе… я всегда хотела спросить тебя, Драко. Как так вышло, что ты стал правителем в этом мире?       — Ничего особенного. Были люди, при помощи которых это произошло. Я бы назвал их фанатиками, ведь они вечно твердили о пророчествах и подобной ерунде. Они преследовали свои цели, а у меня появились свои, поэтому не было повода отказываться.       Она молча кивнула.       — А где сейчас эти люди?       Уголок губ Малфоя дрогнул в ухмылке, и Гермионе не потребовалось слов, чтобы понять, что именно произошло. Она задумчиво взглянула на него. Он никогда не делился с ней подробностями своего прошлого, как и в общем старался ограничивать её в информации, и даже сейчас, когда она хотела узнать, ведь кроме него ей не сказал бы никто.       — Ты жаждешь подробностей, верно? — неожиданно спросил он, следя за её реакцией.       Гермиона тяжело сглотнула волнение.       — После того, как моя мать умерла меня отправили к тёте Луизе. Ты уже видела. Она решила, что из меня нужно «выбить дурь» и воспитать настоящего Малфоя. Методы были довольно жёсткими: запреты, наказания, холод. Я ненавидел её, но тебя я ненавидел сильнее, обвиняя в том, что именно ты лишила меня всего и обрекла на эту жизнь, но я не мог тебя найти.       Он усмехнулся, но она не смогла разобрать в этом ни крупицы радости или веселья.       — После школы я вернулся в Мэнор. Денег у меня уже было много, связей ещё больше, но я не знал, что с этим делать. Несмотря на прошедшие годы, я хотел найти способ найти тебя. Убить. Или… — он замолчал на секунду, — или хотя бы понять, была ли ты реальной. А потом появились они.       Он произнёс это слово с таким отвращением, будто речь шла о тараканах.       — Я не знаю, откуда они узнали обо мне. Может, следили за поместьем. Может, знали моего отца, но однажды они просто пришли. Их было человек шесть, одетых в мантии с капюшонами. Они говорили о каком-то пророчестве, которое якобы хранилось в их сообществе поколениями. Точных слов я тебе не назову, но было ещё одно, заинтересовавшее меня сильнее, которое гласило: «Когда падёт отец, сын восстанет и обретёт великое могущество. И тот, кто принёс смерть, предстанет перед ним в день его силы».       — И ты поверил? — тихо спросила Гермиона.       Драко посмотрел на неё с холодной усмешкой:       — Нет, но я выслушал. Они сказали, что много лет назад, когда погиб мой отец, грань между мирами истончилась. И что это событие запустило цепь, которую нельзя было остановить. Что я — ключ, и когда я обрету достаточно силы, ко мне явится та, кто всё это начала. И тогда передо мной встанет выбор, который я буду должен сделать. Конечно, не за просто так, но они предложили мне власть, они хотели, чтобы я стал тем, кого они назвали «Новым Тёмным Лордом». Чтобы я подчинил Министерство, очистил Британию от слабых министров и продажных чиновников. Они думали, что я буду марионеткой в их руках.       Он глухо рассмеялся.       — Я согласился, но не потому, что верил в их бред про пророчества, а потому, что они дали мне ресурсы: людей, артефакты, информацию, власть. Они были влиятельными настолько, что помогли мне войти в Министерство, подчинить аврорат, перетянуть на свою сторону старые семьи, и за пару лет я сделал то, на что любому другому потребовались бы десятилетия.       — А они? — спросила Гермиона.       Драко пожал плечами:       — Они выполнили свою роль, а когда настало время отдавать долги и делиться властью я всем дал ясно понять, что я не привык делиться тем, что у меня есть. Их нет, но то, к чему они шли, осталось, поэтому моя цель — удерживать власть в своих руках. Так что да, Грейнджер, я стал Тёмным Лордом не потому, что хотел править миром или слепо верил в чистоту крови, а потому, что это был единственный способ получить достаточно власти, чтобы найти тебя.       Он перевёл на неё тяжёлый взгляд. Она тяжело вздохнула, обрабатывая полученную информацию. В отличие от Волдеморта, Малфой занял место правителя не в результате войны, а через политический переворот, произошедший с помощью заинтересованных лиц.       После убийства Люциуса в 1986 году и последовавшей смерти Нарциссы, магическая Британия оказалась в вакууме силы. Волдеморта не было, но остались те, кто жаждал «сильной руки». Скорее всего, среди этих людей и были старые семьи чистокровных, недовольные Министерством, тайные культы, возможно, даже остатки бывших Пожирателей, оставшихся без хозяина. Они ждали появление Волдеморта, и раз он не возродился — они могли найти себе того, кто займёт его место.       Руководствуясь пророчеством, они искали этого самого сына, и нашли рано осиротевшего, озлобленного, выросшего у жестокой тётки Луизы, Драко, который при этом был носителем древней крови и наследником огромного состояния и амбиций.       Почему же именно Драко? Было нетрудно догадаться, ведь род Малфоев всегда был одним из древнейших и богатейших родов, и для чистокровных приверженцев он стал идеальным символом власти.       Драко с детства жил с мыслью о мести, и эту энергию можно было направить в нужное русло. Волдеморта не было, и им требовался новый лидер, а Драко оказался подходящей кандидатурой, появившейся в нужное время в нужном месте. Они хотели его контролировать, править его руками, ведь политика его не особо волновала. Но они просчитались, потому что Драко оказался умнее и уж точно куда более жестоким, чем они думали, и, получив власть, он их раздавил.       Всё это звучало до жути пугающе.       — Как ты мог узнать меня спустя столько лет? — почти неслышно прошептала она.       — Единственным, что не скрывала маска на твоём лице, были глаза, — просто ответил он.       — Нельзя запомнить человека только по глазам, — настойчиво возразила она.       — Можно, — настоял он. — А проверить догадку можно при помощи блефа.       — Но и в вашем мире была Гермиона, она училась с тобой на одном курсе, у неё были точно такие же глаза, как и у меня.       — Взгляд другой, Грейнджер, но признаю, в Хогвартсе я часто неотрывно смотрел на ту тебя из-за этих глаз.       Ей показалось, будто сердце в одночасье остановилось, перестало биться, чтобы не возродить свой ритм никогда. В ушах почти зазвенело, а перед глазами замелькали искры. Кажется, в неё снова резко поднялось давление.       — Я тебе нравилась? — хрипло выдавила она, чувствуя, как дрожали оледеневшие пальцы.       — У меня были предрассудки насчёт статуса крови, — хмыкнул он.       — Они и сейчас есть, просто ко мне ты на подсознательном уровне пытаешься не прививать их, — она заметно улыбнулась.       — Может быть.       — Все эти манипуляции со временем… — она задумчиво прикусила губу. — Я думала, что никогда не смогу хоть приблизительно разобраться в происходящем.       — Какие у тебя были мысли?       — Я думала, что достаточно будет вернуться в прошлое, а потом, я перерыла половину книг твоей библиотеки, связанных с теми вопросами, на которые я хотела получить ответы. Я пришла к выводу, что если, проигнорировать полосу второго артефакта, фактически, получится вернуться в прошлое, но это прошлое будет принадлежать этой реальности, а это было не тем, что мне нужно в первую очередь. Я поняла, что должна починить второй артефакт и вернуться в свою реальность, — она прервалась, будто вспомнив что-то.       Она задумчиво прикусила нижнюю губу.       — Я хотела тебя попросить, Драко, кое о чём, — тихо проговорила она.       — О чём?       — Когда я уйду, постарайся наладить отношения со своими друзьями, в моей Вселенной вы всегда были и остаетесь нераздельными друг от друга, и мне не хотелось бы портить эту аналогию в альтернативной реальности.       Малфой улыбнулся. Его, кажется, и вправду позабавили её слова.       — И ещё просьба, но, наверное, это скорее предложение, — она посмотрела в глаза Драко. — Когда я уйду навсегда, присмотрись к Софи, она хорошая девушка и несомненно любит тебя, держу пари, уже не первый год.       — Я подумаю насчёт первого пункта.       — Но не отбрасывай второй.       — Как давно у вас продолжается война? — аристократ поспешил перевести тему.       — Она началась ещё в то время, когда мы учились в Хогвартсе. В нашем мире был мальчик, которого прозвали избранным и пророчили, что только он сможет расправиться с Волдемортом, но ничего не получилось – его убили.       Она тяжело сглотнула, ощущая горечь своих слов на кончике языка. Гарри… она безумно любила его и невероятно скучала.       — Ты же знаешь, что может ожидать тебя там? — вкрадчиво начала Драко.       — Я прекрасно понимаю всё это, но я постараюсь не допустить подобного.       Она попыталась улыбнуться, чтобы заверить, но получилось слишком натянуто.       — Обещай, что выживешь, — прошептал он, и Гермиона не смогла распознать эмоцию в его голосе. Она была какой-то новой, ещё не исследованной.       — Обещаю, — прошептала она в ответ.       — Я знаю, что возможно только одно перемещение, но я никогда не перестану ждать.       Грейнджер слабо улыбнулась. Она почувствовала болезненные ощущения где-то в области груди.       — Ты не сможешь меня забыть, ведь я стала самым ужасным, что случалось в твоей жизни, — она вдруг осознала, как близко он находился.       Его руки нежно скользнули по ее плечам, откидывая волосы обратно за спину и останавливаясь на шее.       — Но от этого не перестала быть самым прекрасным, — он почти прошептал это, и вдруг его лицо стало почти неузнаваемым.       Кажется, это был Драко, которого она не знала никогда прежде. Другой. Без вечного сарказма, колкостей, усмешек, без откровенного презрения и надменности. Без жестокости и злобы.       Он чуть склонился к губам Гермионы, она томно вздохнула, прижимаясь к нему почти вплотную. Запах его парфюма заполнял её легкие, но она чуть отодвинулась назад, когда их губы едва не соприкоснулись. Она приложила пальцы к губам и коротко качнула головой.       — Всё кроме этого, — девушка прошептала почти неслышно, — иначе мне будет труднее завершить задуманное.       Драко прикрыл глаза всего на секунду будто смирившись. Его рука скользнула с шеи приглаживая непослушные кудри. Пальцы аристократа потянули за ленту в волосах, полностью освобождая их.       Он мягко коснулся носом шеи девушки, вторая рука скользнула к пояснице, притягивая ближе. Пальцы в её волосах напряжённо сжались, стоило ей прерывисто вздохнуть. Его губы коснулись кожи и медленно спустились к плечу, аккуратно отодвигая атласные рукава бордового платья, оставляя за собой влажные следы поцелуев.       В потоке сладкого напряжения она не сразу заметила, как её бёдра опустились на мягкую кровать, а он оказался сверху, обжигая своим дыханием и близостью. Его руки блуждали по её телу, всё ещё скрытому рождественским нарядом, сжимали грудь, оглаживали талию, доходя до бёдер, заставляя девушку прикусить губу от напряжения. Его губы ласково скользнули по линии подбородка, по румяным щекам, по носу, усыпанному едва заметными веснушками, но не коснулись губ.       Его пальцы ловко расстёгивали пуговицы платья, и через мгновение она осталась перед ним лишь в белоснежном, кружевном белье.       Он оторвался от её горячей кожи, скользя по телу потемневшим от возбуждения взглядом. Его ладонь легла на нежную кожу живота, от чего Гермиона чуть вздрогнула. Длинные пальцы скользнули вверх, проникая под лифчик. Она едва слышно застонала, отводя взгляд.       — Не отворачивайся, — хрипло прошептал Малфой.       Гермиона подчинилась, смущённо приковав карие глаза к его лицу. Он скользнул рукой под её спину, расстегнул застёжку и откинул лифчик в сторону. Одной рукой лаская её грудь, он целовал и нежно покусывал нежную кожу живота, постепенно спускаясь всё ниже. Пальцы другой руки поддели кружевное бельё.       Гермиона сгорала в собственном желании, стягивая с Драко непривычную тёмную кофту, открывая взору точёный мужской торс. Ладонь волшебницы скользнула по его грудной клетке и прессу, останавливаясь у границы брюк, которые, казалось, вот-вот не выдержат напряжения. Тёмные брови Малфоя свелись на переносице, а тело напряглось. Её рука прошлась по выпирающей части брюк, чуть надавив. Он прерывисто вздохнул, и её внутренности сжались.       Неожиданно она издала тихий приглушённый полустон когда он медленно ввёл в неё палец. Она прикрывала веки, громко дышала, пытаясь не издавать слишком громких звуков. Спустя несколько движений он добавил ещё один палец, доводя её до истомы, заставляя стонать и извиваться. Одними только пальцами… Мерлин! Он с увлечением наблюдал, как его пальцы тонули в ней, а она извивалась при каждом его движении.       Она уже была близка, но вдруг он резко остановился, подняв на неё взгляд расплавленной стали. Гермиона почти захныкала, когда пальцы медленно покинули её, и ей показалось, что ещё совсем чуть-чуть, и она станет умолять его продолжить.       Её губы приоткрылись в немом бессвязном шёпоте, после чего пальцы ринулись к кожаному ремню на чёрных брюках Малфоя. Ей удалось расправиться с ним совсем быстро, после чего она притянула блондина, увлекая за собой.       Она тяжело сглотнула, почувствовав мягкие поцелуи на щеках, очерчивающие скулы и линию челюсти.       Она всё ещё не верила, что над ней находился он – Малфой. Он был аккуратен, нежен. Когда он остановился всего на несколько секунд, она почувствовала серую пустоту внутри себя.       — Драко, пожалуйста… — прошептала она умоляюще. Казалось, если он остановится и просто уйдёт, – она сгорит, как феникс, без надежды на перерождение.       Она издала судорожный вздох, приподнимая бёдра, когда он медленно проскользнул внутрь неё.       Казалось, она начала задыхаться от того, что он двигался медленно, но входил до упора.       Когда его движения постепенно стали ускоряться, из её горла стали вырываться громкие стоны, сильнее раззадоривающие его.       Он требовательно покусывал её шею, оставлял засосы на ключицах, будто показывал, что она принадлежала ему. Словно хотел оставить на ней свои отметины.       С каждым толчком её стоны становились всё громче, а ногти оставляли легкие царапины на его спине. Он ускорялся, вжимая её в кровать всё сильнее. Это была грубость, граничащая с нежностью, он хотел взять всё и сразу. В этот момент обоим казалось, что всё происходящее было правильным. То, как он сжимал её грудь, то, как она сжималась вокруг него, как их громкое дыхание сливалось в один ритм, гармонируя.       Ещё несколько глубоких толчков, и Гермиона с силой сжала платиновые волосы на затылке Драко. Она издавала звуки, похожие на дикие стоны в его шею, а после намертво вцепилась в неё губами.       Её мышцы безудержно сокращались вокруг пульсирующего члена, а после резко разомлели, дыхание стало тяжёлым и прерывистым.       Она намерено покрывала его шею багровыми отметинами, словно пытаясь показать, что именно в этот момент он полностью принадлежал только ей, даже не подозревая, что так было на протяжении практически всей его жизни.       Она откинулась на подушки, переводя дыхание, и он лёг рядом. Прошло всего несколько секунд, прежде чем они встретились взглядами, одновременно взглянув друг на друга, после чего девушка, всего парой движений расположилась на нём, быстро сев сверху, всё ещё ощущая сокращение мышц под собой.       Она широко улыбнулась, когда он убрал прилипающую к лицу прядь её волос, а после её губы скользнули его шее, чтобы покрыть её новыми собственническими отметинами перед тем, как она вновь начала двигаться уже на нём, закатывая глаза и задавая свой собственный темп, беря всё под свой контроль.       — Гермиона… — донёсся до неё его шёпот, будоражащий сознание. Его ладони оглаживали её живот, очерчивали грудь.       Она вновь прильнула к его груди, ложась на неё разгорячённой жаром щекой, в попытке перевести сбившееся дыхание.       Он почти беззвучно шептал её имя, вдыхая её запах, будто прощаясь. Он знал, эта ночь была последним, что она оставит в его памяти после себя.

***

      Солнечный свет мягко скользнул по лицу Гермионы. Девушка медленно раскрыла веки и уткнулась взглядом в шею Драко. Она лежала на нём. Она мягко улыбнулась, глубоко втягивая носом запах парфюма. Тёплый запах. Чем-то напоминающий мускатный орех.       Ладонь девушки скользнула к мужской груди. Палец начал медленно выводить незамысловатые рисунки.       Она подняла голову, когда почувствовала, как на лбу отпечатался тёплый сухой поцелуй.       Оставив короткий поцелуй на ключице аристократа, она почувствовала, как он улыбнулся.       — Раньше ты бы не позволил мне подобного, — тихо произнесла девушка.       Рука Драко зарылась в каштановых кудрях, заставив её прикрыть глаза.       — Нам нужно собираться, — прошептала она.

***

      Грейнджер решительно вошла в просторный зал Мэнора. Эксперт – темноволосый волшебник преклонного возраста по имени Бланшвилд, склонился над артефактом, держа в руке палочку. Он выглядел напряжённым, но сосредоточенным, будто стремился довести работу до совершенства или, по меньшей мере, боялся допустить ошибку в расчётах.       — Я утром заходила к тебе в комнату, но тебя не было, — негромко произнесла подошедшая сзади к Гермионе Софи. — Ты выходила куда-то перед завтраком?       — Ты спрашивала меня, что нравится Малфою в постели, — проговорила Гермиона, не оборачиваясь. — Поцелуи в шею, ключицы, плечи, живот, скулы. — Она старалась не воспроизводить в голове картины прошедшей ночи, чувствуя, как отметины на ключицах слегка саднили под её военной формой.       — Ты имеешь в виду, что… — Гермионе не нужно было видеть лицо служанки, чтобы представить его выражение.       — Целует он, — коротко произнесла ведьма.       — Это значит, что сегодня ты и он… что вы…       — Больше я тебе ничего не должна. Но я тебе благодарна, ведь ты сильно помогла мне во всём этом. Я была бы рада, если бы когда-нибудь ты и Драко смогли быть вместе.       — Я не ошиблась, и ты всё-таки сука, Грейнджер, — с разочарованием произнесла девушка.       Гермиона услышала размеренные шаги. Это был звонкий стук безупречной обуви по отполированному до блеска паркету. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто подошёл.       Драко остановился рядом и, как и она, пристально наблюдал за сосредоточенным Бланшвилдом.       Гермиона прикрыла веки, оказавшись в облаке его парфюма. Она жадно вдыхала аромат, будто пыталась запомнить его навсегда, отпечатать в сознании каждую ноту, каждую деталь.       — Похоже на сказку со странным сюжетом, — негромко проговорил он, глядя вперёд, и Гермиона медленно открыла глаза.       — Но у каждой сказки есть конец, — она повернулась к Малфою, вынимая из собранных в пучок волос древко волшебной палочки. — Плохой или хороший – неважно.       Аристократ не сводил с неё взгляда, внимательно следя за каждым движением.       С помощью магии Гермиона отцепила от военной формы серебряный значок – символ её звания. Несколько секунд она молча смотрела на него, а затем вложила в ладонь Малфоя, ненадолго задержав пальцы на его руке.       — Пусть это будет моим рождественским подарком для тебя, — прошептала она с мягкой, почти грустной улыбкой.       Серые глаза Малфоя потемнели, став похожими на грозовое небо. Гермиона легко обвила его плечи, в последний раз вдохнув знакомый, тёплый запах, который будет ещё долго преследовать её в воспоминаниях. Он будто окаменел, лишь тяжёлым, замедленным движением провёл ладонью по её спине.       — Мисс Грейнджер, всё готово, — подал голос Бланшвилд, отступая от артефакта с уважительной осторожностью, будто открывал ей путь.       — Спасибо, — прошептала она на ухо Малфою и медленно отстранилась.       Он прокручивал в пальцах значок, словно взвешивал не вещь, а чувства. Затем он сжал его в кулаке.       Гермиона развернулась и шагнула вперёд. Каждый шаг отзывался гулким эхом в груди, будто сердце отбивало отсчёт до прыжка в неизвестность.       На мгновение она обернулась. Их взгляды встретились. Он стоял, как статуя, высокий, холодный, будто вырезанный из мрамора, но в его расширенных зрачках читалось напрасное упование. Он ждал. Ждал, что она остановится. Что передумает. Это было глупо, но он надеялся.       Девушка мягко улыбнулась. Малфой коротко кивнул. Она была настроена более чем решительно.       Ладонь Грейнджер легла на гладкую поверхность камня. Яркий свет мгновенно озарил комнату, ослепляющим сиянием.

***

      Гермиона поправила китель военной формы, выходя из облака света. Её шаги были твёрдыми, но в голове всё ещё звучал звон тишины из прошлого. Она моргнула, прогоняя затуманенность зрения, и наконец увидела – вокруг неё были лица. Знакомые. Родные. Люди Ордена Феникса. Около двадцати человек.       Яркое сияние, сопровождавшее её возвращение, рассеялось, уступая место привычному полумраку штаба. Всё было точно так же, как и в момент её отправки, словно никто даже не сдвинулся с места. Для них прошло одно мгновение. Для неё – несколько месяцев.       — Ничего не получилось, — произнёс Джеймс, шагнув навстречу. Голос его звучал отрешённо, будто он уже знал ответ, прежде чем произнёс слова.       — Ничего не получилось, — эхом повторила Гермиона, и в её голосе не было уже ни гнева, ни боли. Только усталость.