Держаться за руки, встречая рассвет

Время шло. Абрам с матерью оставались на одном месте почти два месяца, и он успел полностью привыкнуть к новой, лживой рутине и окружению. Да, они с мамой все еще учили другой язык для дальнейшего бегства и продумывали план ухода, но пока Абрам наслаждался спокойствием и впервые мог почувствовать себя как все. Даже завел первого друга, он мог так назвать Эндрю, так как тот сам признал факт того, что они друзья и неуверенно, как и сам Абрам, делал дружеские вещи. Они ходили по школе вместе, ждали пока приедет мама "Дейли" и вместе делали совместные задания. Другие одноклассники пытались убедить Абрама в том, что это плохая идея и он пожалеет о том, что доверяет Эндрю, но он их не слушал. Доу сам рассказал ему, почему напал на того парня, как и предполагал Абрам, из-за прикосновений, которых его друг не хотел, и Абрам мог его понять, а верить людям, которые не давали самому "Дейли" уйти от разговора с ними и просто расслабиться, он не хотел. Хоть мама Абрама и узнала о том, что он сблизился с одним из своих одноклассников и собиралась его избить за это, чтобы выбить мысли о спокойной дружбе из сына, Абрам смог выкрутиться сказав матери, что это лишь для того, чтобы его одноклассники сильно не косились на него из-за его отстраненности от всех. А излишнего внимания мама боялась достаточно сильно, чтобы с неохотой, но поверить сыну, хоть и провела очередную лекцию о доверии и о том, что никто не должен знать больше той лжи, которую они придумали для "Дейли Смита". Ни Эндрю, ни Абрам полностью не делились всей своей историей, хотя оба явно подозревали что-то. Абрам не рассказывал всей своей истории и причин, почему он боится отца. А Эндрю малой частью истории о системе приемных семей, в которой он сейчас находился. Абрам уверен, что Доу подозревал у него наличие шрамов и уверен в лживости образа "Дейли", хоть и все еще не знает далей поверхностной правды, а сам Абрам уверен, что Эндрю подвергается насилию и, скорее всего, сексуальному. То, как он иногда хромает, боится прикосновений и то, как он реагировал на Абрама после того дня, как его со школы забрал какой-то парень. Доу не рассказал, кто это был, но что-то говорило Абраму, что он напрямую связан с таким поведением Эндрю и тем, как то теперь смотрю на Абрама. Хоть и не полностью, но Абрам мог понять такое поведение Эндрю не только из лекций матери о том, как стоит читать людей и какие действия что могут значить, но и воспоминания о сомнительных действиях и жестах Лолы все еще были достаточно яркими в памяти Абрама, хоть дальше этого она и не заходила. Мысли о том, чтобы как-то помочь Эндрю преследовали Абрама с самого первого момента, когда он стал догадываться о том, что происходит с Эндрю. Вот только он мало что мог сделать в рамках образа хрупкого, не увлекающегося спортом "Дейли Смита". Полиция отпадала сразу, так как любой контакт с ней мог привлечь ненужное внимание к его персоне и тогда бы они скорее заинтересовались им самим, а не тем, что в семье, где сейчас находился Эндрю, происходит сексуальное насилие. Второй вариант пугал Абрама куда больше полиции, поэтому его он отметал сразу, как тот просто возникал в его голове. — Дейли. Дейли! — Абрам сильно вздрогнул и посмотрел на одноклассника, который был главным активистом и все это время пытался его втянуть в команду эксси или хоть куда-нибудь. Как бы это привлекательно не звучало, но боль от тяжелой руки матери все еще отпугивала все мысли о вступлении в команду. — Тебе нужно хоть куда-нибудь вступить. Хотя бы в футбольную команду. Ты так быстро бегаешь. И дыхалка какая! Да бл.. Блин, грех просто просирать такой талант сидя на скамейке! — Шон обернулся назад, когда почти сматерился, чтобы не получить за это от учительницы и снова посмотрел на Дейли, выжидающе смотря на него. — Я уже говорил, что мне это не интересно. — Шон явно был очень недоволен тем, как ответил Абрам, но новых аргументов в пользу вступления в команду у него не было. Видимо его пытается заставить тренер, который также подходил к "Дейли" месяц назад, когда увидел его на физкультуре и точно такими же словами пытался заманить его в команду по эксси. Еще был аргумент про друзей и одноклассников, но когда Абрам ответил, что дружит с Эндрю, этот рычаг давления сломался даже не успев хоть как-то подействовать на Абрама, даже не заставив его задуматься. Вошедший в класс Эндрю заставил Шона быстро уйти к своему месту, где тот стал что-то обсуждать с друзьями, будто и не подходил к Абраму вовсе, а просто стоял и общался с ними. Выдохнув "Дейли" перевел взгляд на Эндрю, который уже успел занять свое место и достал все нужное к уроку, хоть он никогда ничего не писал, что раздражало одноклассников и учителей, ведь при этом он писал все контрольные на отлично. Махнув рукой в знак приветствия Абрам вздрогнул от звонка и посмотрел на учительницу, которая вошла в класс, улыбаясь привычной себе наигранно доброй улыбкой, сразу начиная что-то говорить про урок, что в целом будем в этом месяце по мероприятиям и на что можно будет сходить у них в школе. Все это не сильно привлекало Абрама, да и он не мог ходить на подобные мероприятия из-за опасности оказаться без возможности выхода из зала, когда это будет нужно. Так говорила мама. Да и сам Абрам не сильно любил подобные мероприятия, если он находиться не на самом поле. Слишком шумно, много людей и вечная толкучка, постоянные крики, которые ощущаются приятными мурашками только когда ты слышишь их с самого поля. Все эти мысли заставляли Абрама мысленно возвращаться во времена, когда он играл в Малой Лиге. Да, матчей было не так много, но Абрал четко помнил эти ощущения, ради которых хотелось возвращаться на поле, но это было невозможно. Ближайшие годы ему придется бегать от отца и его людей, а может и всю жизнь. Абрам отогнал эти слова, которые ему каждый день повторяла мама, чтобы случайно не привлечь к себе внимание тем, что он расстроен. — А теперь, мы с вами будем делаться по парам, чтобы сделать небольшой проект. — класс оживился и сразу стал бурно обсуждать и делиться по парам. Кто-то попытался утянуть себе в пару "Дейли", но он быстро отмахнулся, указав на Эндрю, который с легким непониманием посмотрел на Абрама, видим он тоже был в своих мыслях. Учительница пару раз хлопнула в ладоши, чтобы все обратили на нее свое внимание. — Этот проект нужно будет сдать после четвертого ноября. Я вам дам темы, среди которых вы должны будете выбрать одну и написать реферат, также вы должны будете сделать что-то, что будет иметь отношение к вашей теме, а потом мы сделаем из этого выставку, на которую смогут посмотреть ваши родители. Пока вы можете распределяться по парам и выбирать тему, я сейчас пущу листочек, на котором вы подписываетесь под выбранной темой. Все в классе быстро разошлись по парам начиная обсуждать места сборов, чтобы удобнее делать проект, кто к кому придет, и кто что будет делать, чтобы каждый точно что-то делал для этого проекта. Хотя, если так подумать, можно ли это таковым назвать? Абрам подошел к Эндрю, смотря на то, как тот крутил ручку, ожидая того, когда им передадут листочек с темами. Судя по всему, он, как и Абрам, не сильно горел желанием делать это что-то. Абрам не хотел где-то сидеть и ходить куда-то. Мама вряд ли позволит приглашать Эндрю к ним, да и у них нет ничего в доме, чтобы нормально делать этот проект, а Эндрю… Абрам не уверен, что Эндрю захочет пригласить "Дейли" в дом, в котором он сейчас живет, а библиотеки он не сильно любил. Когда листок дошел до них, все темы на нем были связаны с семьей или семейными праздниками. Как иронично… Ни у Эндрю, ни у Абрама нет нормальной семьи или того, что они могут таковым назвать. Оба недовольно выдохнули и стали вчитываться в темы. Вернее это делал Абрам, Эндрю же просто откинулся на спинку стула, просто смотря на то, как "Дейли" пытается найти хоть какую-то тему, в которой не придется придумывать все из головы. Хотя, кого он обманывает? Вряд ли на них двоих найдется хоть одно что-то приближенное к "семейности".

…

По итогу единственное, что смог подобрать Абрам, это "Важность семейных застолий в праздники". Ни у кого из них не было нормальных и по правде семейных застолий. Эндрю кочевал по приемным семьям, а застолья Абрама больше напоминали попытку воссоздать какую-то картину, которую когда-то где-то увидели и повторить ее по обрывкам воспоминаний, нежели искреннее желание провести семейный ужин. Оба весь день просто ходили друг за другом и почти не разговаривали. Абрам пытался, но Эндрю казался еще более нервным, чем обычно, хотя еще с утра он был довольно спокойным, поэтому "Дейли" решил подождать конца уроков. Все это не нравилось Абраму, но на перемене и не в окружении других людей. Оба, как и всегда пошли к качелям в тишине садясь на "свои" места, начиная медленно раскачиваться, нарушая скрипам тишину. Эндрю явно не собирался первым начинать разговор, поэтому Абрам решил начать первым. — Почему ты так нервничаешь? С утра все было хорошо… — видимо стоило сделать это мягче, так как Эндрю заметно напрягся, хоть его лицо все еще оставалось привычно холодным и непроницаемым. — Это из-за проекта? Что нам нужно где-то собираться? — Какой догадливый. — холодно, но явно съязвил Эндрю, начиная чесать рукава водолазки, будто стараясь содрать под ней кожу, заставляя Абрама нахмуриться от этого действия. Он прекрасно понимал, что ему нужно узнать больше про причины такого поведения Эндрю, но он тогда должен будет дать что-то ровно ценное взамен, чего он сделать не мог. Не сейчас. — Но нам придется собираться либо в доме, где живешь ты, либо в библиотеке. Хоть мама и приняла тебя, как друга, она не даст мне пригласить тебя к нам в квартиру, да и там нету ничего, что нам может понадобится… — Абрам старался говорить спокойно, чтобы не напрягать Эндрю еще больше, но того, по всей видимости, волновать и тревожил просто факт существования такого задания. — Или мы можем делать его здесь, но нам придется все равно прийти в библиотеку или к "тебе", чтобы набрать и распечатать текст. Вряд ли у нас примут написанный от руки текст. — этот вариант явно больше понравился Эндрю, так как он заметно расслабился, меньше думая о задании и том факте, что им придется к кому-то идти. Снова повисла тишина. Но на этот раз она была не такой приятной, а скорее с какой-то недосказанностью, от которой становилось некомфортно просто сидеть и раскачиваться, от чего, неосознанно, Абрам погружался в неприятные воспоминания о том дне, когда отец ударил его утюгом, за то, что он слишком не спокойно сидел. Абраму пришлось приложить усилия, что не показать своего дискомфорта. Эндрю молча смотрел на свои ноги, но поглядывал на Абрама, будто стараясь что-то в нем найти, от чего "Дейли" чувствовал себя еще более неуютно, сильнее погружаясь в воспоминания о том дне, заставляя шрам на плече чесаться. — Почему ты боишься своего отца? Если тебя бьет мать, а ты отца боишься еще больше. Да и то, как ты смотрел на выбранную тему… Не могу судить полностью… — от этого вопроса по позвоночнику Абрама побежали мурашки, заставляя неприятное покалывание устремиться прямо в голову, чтобы сразу же убежать. Эндрю точно заметил то, но ничего не сказал. Абрам должен был ответить, ведь их игра "в правду" обязывала говорить правду, либо что-то очень приближенное к правде, чего Абрам не мог так просто сделать. — Тогда, я хочу получить настолько же честный ответ от тебя на свой вопрос. — такой ответ заставил Эндрю напрячься, но согласно кивнуть на слова Абрама, заставляя того немного расслабиться. Абрам думал над тем, что можно было бы показать Эндрю из своих шрамов, чтобы он понимал, почему он боится отца, но и не раскрыть себя полностью перед ним. Живот точно не подходит, так как огромный шрам от попытки выпотрошить слишком яркий след. Спина тоже не подходит, так как там много следов от ножа и тесака от отца, перепутать их с ремнем или хотя бы проводом будет сложно. Остается утюг, который все равно был очень заметный, но из всего многообразия шрамов он никак не указывал на "работу" его отца. Да, может и спина была бы неплохим вариантом, как и бедра, но слишком ровный след и схожесть некоторых шрамов с чем-то , что может быть последствием тренировки, могло слишком подставить Эндрю под нож отца. О шраме от утюга знают лишь несколько человек, все из которых не могут это разглашать. Абрам отодвинул воротник толстовки и показал Эндрю шрам, быстро поправляя толстовку, чтобы никто другой не успел заметить его, а особенно мама, если она приедет раньше. — Я сидел слишком неспокойно, когда к отцу пришли важные для него люди. — Эндрю впервые нахмурился так сильно, чтобы это было заметно. Видимо, хоть Эндрю и догадывался о шрамах, но не думал, что они будут такими. — Ты ведь не хочешь собираться у "тебя", потому что боишься того парня, который тебя забрал? На следующий день после того, как он за тобой приехал, ты выглядел еще более нервным. Да и твоя хромота и то, как ты на меня каждый раз смотришь в те дни, после того дня… — Абрам попал в точку. Взгляд Эндрю, то, как он стал чесать руки, напряженность в теле. Эндрю уже мог не отвечать, но Абрам хотел бы получить точный ответ, чтобы точно понимать, что делать. — Да… Абраму этого было достаточно. Эндрю подвергается насилию со стороны того парня и не однократно, но не каждый день, смотря на поведение Эндрю. Такого громилу Абрам сам побаивается. Да, он не настолько крупный как его отец или Деманчо, но как-то сопротивляться ему и правда будет сложно, если такой захочет что-то сделать с тобой, пока ты без оружия. Шрам на плечо снова зачесался, не давая забыть о нарушении обещании матери и раскрытии тайны, о которой знало только несколько человек. Вздрогнув от гудка машины Абрам поднял взгляд на автомобиль матери и попрощавшись с Эндрю быстрым шагом направился к ней. За машиной мамы припарковался знакомый автомобиль, после которого Эндрю стал шугаться Абрама и постоянно отводить от него взгляд. Тот парень. "Дейли" не подал виду и сел в машину, сжимая в руках свою сумку, закусывая губу. Все это очень не нравилось Абраму, но способы исправления ситуации, которые приходили в голову, заставляли его сдерживать рвотные позывы из-за слишком большой схожести с отцом.