Родинки. Ревность. Поцелуи.

      Учебный год закончился. На душе стало пусто. Больше он, Коля, не вернётся в, ставшие родными за девять лет, стены. Но его ждал месяц пионерского лагеря с его другом, Петей. А дальше всё будет, как карта ляжет, а кто её положит это уже не важно.       Коля, а точнее Гоголь Николай Васильевич. Почти шестнадцатилетний пацан еле, как закончивший девятый класс. Любитель викторин с вопросами о смысле жизни, любитель устраивать беспорядки и сбегать при виде старших, любитель несуразных анекдотов и любитель дождей в конце мая. Всё это было про него.       В этом тысяча девятьсот двадцать третьем году закончил девятый «Б» класс и родители подарили ему на праздник путёвку в пионерский лагерь. Пионерские лагеря только набирали свою популярность, а Коля весь учебный год просился туда на летние каникулы. Так что нельзя было даже представить насколько он был рад. Это был последний год, когда он мог на правах ребёнка поехать туда и отдохнуть с друзьями.       Родители же стиснув зубы, покупали путёвку. Они понимали, что их сын явно чего-нибудь да набедокурит и замарает чистейшую, почти блестящую, репутацию семьи Гоголей. Гоголи были состоятельной семьёй поэтов и не могла себе позволить, чтобы сын разгильдяй поломал всё это. Пионерский лагерь это была последняя надежда для них на то, чтобы Коля взялся за ум.       Повествование мы начнём в полном подростков автобусе, который везёт всех в Лагерь «Алые паруса». Лагерь «Алые паруса» был одним из самых первых лагерей. Он находился в Донецкой области. Его окружал лес, церковь и Вейсовое озеро. Живописное было место.       Коля с Петей сидели на последнем ряду сидений автобуса и болтали о прошлогодней смене. Им удалось познакомиться с Сашей и Серёжей, которые рассказывали о вожатых, администрации, еде, подаваемой в столовой, активностях и тому подобное. - Ну, так вот на счёт вожатых. Есть вожатые старших отрядов и младших. Самые хорошие это вожатые Максим Леонидович и Мария Максимовна. Если ты попадёшь к ним, считай тебе сильно повезло. Есть ещё Фёдор Михайлович. Он просто ужасен. Холодный, отстраненный, не любящий детей тиран. Мы с Серёжей в прошлом году попали к нему в отряд, а в конце смены мы чуть ли на потолок не лезли от его замечаний и наказаний, - увлечёно рассказывал Саша. Он был сыном важной шишки в правительстве, как впоследствии узнал Коля, – так что если вы к нему попадете, крепитесь. - Понятненько. Расскажите об активностях? В путёвке было написано, что рядом есть озеро… вроде Вейсово, - поинтересовался Петя.       Серёжа начал рассказывать, когда можно купаться в озере, где можно сбегать за сигаретами, в какие кружки можно записаться, а в какие обязательно записывают, но Коля уже не слушал. Он задумался о вожатом Фёдоре Михайловиче. Его звали практически, как любимого Колиного писателя. Это хороший знак. - Хотите викторину? Попаду ли я в отряд к Феденьке Михайловичу, - ворвался в разговор Гоголь. - Чего…? – непонимающие спросил Саша, - с каких пор он «Феденька»? Ты с ним знаком? - Нет конечно же… расскажите про него. - Странный ты. Зачем тебе? - Саш, забей, - успокоил молодого человека Серёжа, - мы и сами ничего о нём не знаем, кроме того, что он из Москвы и у него очень богатые родители, а ещё ему семнадцать лет. - Вот так бы сразу. Хотите анекдот? – оживился Коля.       Автобус подъехал к воротам лагеря. За ним ехало ещё пять автобусов, так, что надо было оперативно собирать чемоданы и строится. Или пытаться строиться, потому что все разбежались к своим знакомым с прошлой смены и к любимым вожатым, а Петя побежал узнавать в какой отряд они с Колей попали.       Все вожатые были окружены толпами детей, которые рассказывали, как прошел их учебных год, но только около одного парня было, ни души. Он был ростом чуть ниже Коли, черные, как смоль, волосы длиной были до плеч, необычные розовые глаза блестели на солнце. Выглядел он слишком по столичному. Одет он был в серые шорты, ели доходившие до колен, белую рубашку с коротким рукавом, а вокруг шеи был повязан красный галстук. Что-то в нём было странно, но Коля не понимал, что именно. Вдруг он понял, что именно его смущало в образе вожатого. Вся одежда была выглажена, на столько, что не было ни одной складки, и сидела она на нём тоже без них. Он выглядел настолько не реалистично, что захотелось подойти и измять всю форму, но вместо этого он только подошёл к нему. - Приветик! Хочешь викторину? Зачем я тут? - Потому что твои родители сбросили ответственность за тебя, Гоголь Николай, на мою шею, - спокойно ответил вожатый, а Коля удивился. «Откуда он знает моё имя?» - пронеслось в его голове. - Правильный отв… - Коля я тебя везде ищу, - перебил своего друга Петя, - а как ты узнал, что мы попали в первый отряд? - Интуиция или судьба, - загадочно поглядывая на вожатого, проговорил Коля. - Давай отойдём. Надо поговорить. - Давай перейдём в другой отряд, пока ещё можно. Я знаю, что в третьем есть два места, - прошептал, чтобы никто посторонний его не услышал, Петя. - Зачем? Меня вполне всё устраивает. - А меня нет. Ты знаешь кто у нас вожатый? - Феденька Михайлович, кто же ещё. И именно поэтому меня всё устраивает. - Ну, Коля, если его зовут почти, как твоего любимого Достоевского это ещё ничего не значит. - Нет, значит. Ты просто не понимаешь. Достоевский это свобода, а если его зовут, также значит и он свобода. Ты можешь делать, что угодно, но я отсюда никуда не уйду, - скрестил руки на груди Гоголь.       Для него свобода было чем-то священным. Он сравнивал её с птицами, а в частности с чайками. Они летают куда им хочется. В город, в море. Живут с кем им хочется. Коля чувствовал себя в клетке, загнанным в угол. Все говорили ему, как он должен себя вести, с кем он должен дружить и вообще, как он должен жить. Но только с книгами Достоевского Фёдора Михайловича он ощущал себя свободным, как чайка, и он надеялся почувствовать это не только с умершим писателем, но и с живым.