Мёртвый священник.

Холодный октябрьский день, в который я всегда встречалась с Ренато в какой-нибудь из каморок церкви, в перерывах между службой и суматохой. Мы познакомились в самый странный период моей жизни. Чтобы перевести дыхание,я зашла в первую попавшуюся комнату церкви, в которой сидел неизвестный для меня священник. Он задумчиво посмотрел на меня чуть сбоку, одновременно с недопонимание и с ненавязчивым интересом. Юноша начал разговор первым, спросив меня о моем самочувствии. Меня зацепила его внешность — кудрявые золотистые волосы, идеальный прямой нос и прекрасные, медовые глаза. Прежде я не встречала людей именно с таким цветом глаз. На его лбу было несколько морщин, что придавало его лицу живости. У нас завязался незамысловатый диалог. Я не заметила, как это вошло у нас в привычку — мы могли встречаться и подолгу общаться в какой-нибудь мрачной комнате, освещённой светильником и церковными свечами. Теперь служба ощущалась для меня по-особенному: я знала, что после неё меня будут ждать на нашем месте. Мы никогда не договаривались о времени встречи, просто интуитивно приходили и каждый раз встречали друг друга. Мы не знали и не спрашивали имён друга друга, но при этом общались как старые друзья. Спустя время я узнала его имя — Ренато. Ренато не испугала меня истинная сущность. Отец называл меня дочерью дьявола, в то время как малознакомый священник, знакомство с которым сложилось внезапно, принял меня такой, какой я была. Я ожидала, что от меня отвернутся, узнав обо мне всю правду, но Ренато, увидев метку на моей руке, легко улыбнулся. Я упорно старалась скрыть букву "W" под длинными рукавами служебной одежды, но, как оказалось, в этом не было необходимости. Однажды Ренато сказал мне всего несколько слов, интонацию которых я помню до сих пор " Вы вовсе не существо, порождённое дьяволом. Вы — лучшее Его творение, Нова". Я сильно привыкла к его обществу и к нему как к мужчине. Мы сильно сблизились. Мы не заметили, как наши губы соприкоснулись в мягком поцелуе однажды. Я отстранилась, осознав, что он изменил своей религии, решившись поцеловать ведьму, его заклятого врага. Но Ренато ответил мне, что сделал это совершенно осознанно, приняв другую веру — ту, что давала ему свободу. Он стал чаще появляться в своём родном доме. Я никогда не забуду, наверное, своё самое счастливое Рождество. В этот день он был на службе, а я отмечала праздник в Гнезде вместе с друзьями. Тогда мы договорились встретиться, потому я часто взволновано смотрела на часы, боясь опоздать. Через несколько часов мы с Ренато встретились в его доме, отметив Рождество наедине друг с другом за теплыми и уютными разговорами. И тогда, смотрев на мужчину с золотистыми кудрями, светлыми медовыми глазами, в этом забавном шерстяном свитере — я поняла, что была поистине счастлива. Жаль, что это счастье продлилось недолго и одна несчастная миссия поставила все под угрозу. Веспер поручила мне с Шеном украсть проводник. Я не могла сказать об этом Ренато, я бы не смогла. Священник бы здорово осудил меня и не дал плану случится. Лучше бы я отказалась от этой миссии, либо же рассказала все Ренато, если бы знала исход. На нас напал Петар, направил на меня дуло пистолета. Я была готова умереть, как услышала, что кто-то прокричал мое имя. В моменте я оказалась на холодном кафеле. Ренато подставил себя, чтобы защитить меня. Я очнулась на скамье, в неизвестном парке. Когда я пришла в себя, то увидела перед собой Шена, а на соседней скамье своего Ренато, истекающего кровью. С тех пор я смутно все помнила, в голове были лишь отрывки; то, как мы оказались в Гнезде; то, как Веспер сообщила мне известие о возможной смерти Ренато и то, как я со всех ног помчалась в дом, где его прятали. Я посмотрела на кровать, где лежал священник. При виде меня его губы расползлись в слабой улыбке. Я сидела возле его кровати на стуле, аккуратно сжимая его руки в своих. Мне искренне хотелось верить в то, что Ренато станет лучше. Я извинялась перед ним бессчётное количество раз, на что он мотал головой, отказываясь слушать об этом. На его месте должна была оказаться я. Я ненавидела себя за то, что теперь Ренато нужно было бороться за свою жизнь. Но он не хотел и слышать об этом, а лишь хотелось слушать меня и наслаждаться моей компанией, игнорируя время от времени кровоточащую рану. Я навещала его каждый день, а после перестала появляться в Гнезде вообще. Мне не хотелось слушать Веспер и что-либо об этой ситуации, а лишь видеть Ренато, слушать его охрипший голос и надеяться на то, что он сможет выжить. Он стирал слезы с моих щёк, целуя их мокрые дорожки, обещая, что его состояние улучшится. Через несколько месяцев мне пришлось уехать во Францию. Я уговорила Веспер помочь ему. Она обещала мне, что приложит к его выздоровлению все усилия. Одним утром, когда Веспер вызвала меня на балкон, я увидела за столом сидящего Ренато. Мужчина смотрел на меня с нежной улыбкой, из-за волнения его руки были сомкнуты на столе в замок. Он тихо промолвил "Здравствуйте, Нова". Ренато со мной. Мой милый, добрый священник был жив.