Моё вдохновение живёт в одиночестве

      Приезжая в, случайно выбранный брошенным дротиком, город, Чонгук не рассчитывал на что-то весомое. Он лишь хотел найти новое, будоражащие сознание вдохновение, но обрёл нечто другое, более прекрасное.       Одинокий житель старинного особняка, гуляющий среди кустов кроваво-красных роз, пленил художника одним только своим видом. Атмосфера величественной холодности, поистине неземной обаятельности и отрешённость Сокджина сжали сердце в тиски.       Гук влюбился.       — Прошу, стань моделью для моей картины, — нежно перебирая длинные пальцы брюнета, шепчет Чон.       — Только если ты будешь писать меня в этих стенах.       Голос Джина переплетается с шорохом бурлящего моря — его волн, перекатывающихся по каменистому берегу. Ветер подхватывает мельчайшие капли, несёт их к идеально круглой гальке. В ушах гудит закипающая кровь, а ладони Чонгука потеют, будто у смущённого школьника. Он, почти теряя разум от вида красивого лица перед собой, прерывисто выдыхает.       — Ты восхитительный.       Сокджин мягко улыбается и тихо смеётся. Чувства парня, сидящего рядом, выражаются во взгляде, полном желания, а также в интимности голоса, которым он произносит каждое слово. У старшего сбивается дыхание. Ким медленно ведёт ладонью по оголённым плечам, пальцами очерчивает татуировки, доводя Чонгука до сладкой дрожи.       — Как думаешь, — хрипловато шепчет Сокджин в губы младшего, — плохо, если я влюблюсь в тебя?       Чон резко сглатывает вязкую слюну, вдыхая лёгкий аромат роз, исходящий от брюнета.       — Конечно нет. Особенно учитывая то, что это взаимно.       Поцелуй ощущается обжигающим огнём, он оставляет глубокие ожоги на губах, языке и где-то глубже, в районе груди. Чон отчаянно тянется ближе к брюнету, позволяет ему вести за собой каждым движением и вздохом. Сейчас, под завывание пенящихся волн и крики чаек, чувствуя вкус шиповника, из которого Сокджин заваривает вкуснейший чай, Чонгук забывается. Он откладывает в сторону звонки своего менеджера, забрасывает как можно дальше карьеру, искренне наслаждается моментом. Ему уже не хочется возвращаться обратно в Нью-Йорк, ведь с Джином намного лучше. Жизнь молодого успешного парня больше не может войти в прошлое русло.       — Знаешь, — соприкасаясь лбами со старшим, улыбается Гук, — я останусь.       Поджимая губы, чтобы сдержать счастливое хихиканье, Ким прислушивается к окружающим звукам. Чувства разрывают вечно одинокого брюнета, давно решившего навсегда оградиться от людей.       Он ведь тоже влюбился: в запах сигарет и масляных красок, в грубоватый стиль одежды и удивительную манию к искусству. Сокджин впустил Чонгука в свою жизнь так сильно, что она больше не имеет будущего, если его в ней не будет.