Сумасшествие

Это началось где-то около полугода назад. По-началу Ханга, как любой творческий человек, музыкант, а в частности, ещё и писатель, принял эти видения за музу, сошедшую к нему прямиком с небес. Ко всему прочему незадолго до этого его часто начали спрашивать о сакральном значении названия группы, выборе стиля музыки и обо всей этой псевдонаучной и возвышенной мути, что обычно любят приписывать всем, кто хоть как-то причастен с готике. Его, бледнего, как сама смерть, вечно ходящего во всём черном, в плаще и с длинными волосами даже грешно было не спрашивать об этом. Так что... он не сильно придавал значение странности своих видений первые месяца три-четыре. Благодаря ним он ещё и написал целых три альбома, что было вау каким успехом! Но как говорят, чем больше успех, тем выше цена. Видения.. нет, Она приходила к нему всегда во снах. Они вместе бродили по невиданной красоты местам вроде тех, что выдаёт пинтерест по запросу таинственный лес, туман, красоты природы, много разговаривали. И витала в тех грёзах такая лёгкая и непринуждённая атмосфера, будто они уже сотню лет знакомы. По началу сны с её участием были не чаще пары-тройки раз в месяц. Таинственная незнакомка не желала являться ему чаще, как бы он того не просил, и приходила исключительно по четвергам. Затем однажды она посетила его во вторник. В ту ночь, они были в смутно знакомой ему квартире или даже это был дом. Сидя в гостиной, где размеренно потрескивали поленья в камине, а пламя от него мягко окутывало своим теплом, Ханга поймал себя на мысли, уже после пробуждения конечно, что он напрочь не помнит, что это за место, но точно там был. Наверное тогда первые сомнения на счёт этих видений и закрались в голову, но естественно, они одним точным движением были задвинуты в дальний угол разума. Следущая встреча была в пятницу этой же недели, иронично, но та была пятница тринадцатое. По правде говоря, парень понял, что ему не снился сон с четверга на пятницу, только в субботу утром. Маковое поле из пятничного сна вновь навело его на мысль о знакомом месте, но аналогично прошлому, вспомнить его он не мог, как бы не пытался. Постепенно сны по своей регулярности становились всё хаотичнее, а сюжеты в них всё чётче и осмысленней. Апогеем надвигающегося сумасшествия стало её явление в реальной жизни. Как гром средь бела дня, он увидел её в очереди в булочной напротив своего дома. Так же резко как появилась, она перестала являться ему во снах. Взамен них образ всё чаще стал маячить то тут, то там в реальной действительности. Да. Он помешался на ней. За какие-то жалкие насколько месяцев незнакомка из снов буквально стала его наркотиком. — Чувак, да ты жить уже без своей воображаемой девки не можешь. Иди поспи, ты уже реально на труп стал походить. — сказал Во, стоило ему переступить порог квартиры металиста. Смех - смехом, но товарищи, чье общее мнение высказал мулат, и правда переживали. Да и невозможно было оставаться равнодушным, если изо дня в день видеть как твой приятель чуть ли на исчезает на твоих глазах. И без того сухой и жилистый парень, от недосыпа, растущей тревожность и практически ничего не евший на протяжении уже почти трёх недель превратился в тень, или скелет обтянутый кожей. Да, он голодал. Голодал по ней. Без неё. Во снах они разговаривали, а в жизни.. она была неуловима. Он пытался. Хрупкая женская фигура неизменно терялась в толпе. И одному богу известно скольких бедных девушек он перепугал в попытках выловить свою музу. А сколько пощечин и синяков от таких выходок он получил... не счесть. Во и компания, как негласно прозвал их сам Ханга в тот день, явились к нему неожиданно. Точнее, он знал, что придёт Во, так как тот ему писал, даже спрашивал о самочувствии, но клялся, что придёт просто забрать свою забытую сумку с вещами, которую он оставил... кажется в прошлом месяце, когда поссорился со своей пассией. Нагло соврал получатся. И сумку по итогу не забрал. Однако, визит друзей всё же дал свои плоды. Следующие две недели Ханга практически не думал о даме из снов. Да он вообще практически не думал, за него это делали другие. Наверное, в этом выражалась их помощь. Как бы то ни было, это работало. Лишь ночью, всего два или три раза за всё время, когда его одолевала бессоница, он лежал и молился. К сожалению, безуспешно. Или... не молитвы то были, раз так мучительна была в итоге боль от долгожданной встречи и разочарования, когда во сне, вместо привычных разговоров дева просила отпустить её. Что-то с жутким скежетом повернулось в мозгу, а мир внутри надломился и пошёл трещинами. Та, что стала его смыслом жизни отвергла его? Попросила отпустить? Отпустить, чтобы жить дальше? ____ А так ли нужна ему была жизнь без неё? Сломанный, верящий в её существование, Ханга не мог взять и отпустить её просто так. Ведомый чистой непоколебимой верой, он медленно поднимался с колен, от чего-то уверенный, что в том был некий высший замысел. Как феникс, он возродился из пекла, чтобы жить ради встречи, ради дня, когда он наконец сумеет выловить её из толпы. И день настал. Она стояла в самом центре, в самой гуще толпы и смотрела точно ему в глаза. Как вышедшая из под умелых рук искуссного мастера статуя, как закат на полотнах величайших мастеров, как мечта, как сама жизнь — она была идеальна. Их взгляды встретились, всего на секунду, но бог тому свидетель — это мгновение длилось целую вечность.

Нет, неправда. Закрыл, открыл глаза. Тряхнул головой. Отвёл взгляд. Не исчезла. Стоит, всё так же в центре толпы. Ровно в луче софитов. Смотрит. И люди на неё смотрят. Видят. Реальна.

Стук сердца в ушах глушит весь остальной мир. В два шага пересекаю сцену и спрыгиваю вниз к толпе. Кто-то тянет свои руки навстречу. Мешают. Препятствуют. Резко, даже грубо скидываю их с себя.

Как в замедленной съёмке. Щёлк, мигает лампа, мгновение и всё погружается в темноту. Щёлк, снова мир полон света. А она так и стоит на месте. Не убегает.

Почему же ты не идешь на встречу? Неужто не мил? Неужто то был не промысел божий и ты правда хотела, чтобы забыл? Чтобы оставил надежду найти? За что такая жестокость, скажи?

Где-то на периферии зрения вновь мигает, а затем трескается лампа. Старые вольфрамовые нити в лампах накаливания... Гул в ушах усиливается. Толпа наконец расступается. И вот, расстояние между почти не останется. До носа доносится лёгкий аромат парфюма. Её кожа мягка, волосы так приятны на ощупь, а голос... — Ты смог. Ханга, ты наконец-то нашёл путь. — её ладонь накрывает щёку, а из глаз начинают лить слёзы. — Я тебя...

Стук сердца, гул крови и этот надоедливый писк, который я почему-то раньше игнорировал, вместе сливаются в какую-то адскую смесь. Голову тут же будто сжимает в тиски. Пол медленно уходит из под ног, а всё вокруг погружается в темноту.

Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип.Пип. Пип. Пип. Пип. — ... тебя люблю. Кожи касается горячая слеза. Свет прожигает глаза, от чего приходится их закрыть обратно. До слуха доносятся тихие всхлипы. Ещё одна обжигающая капля падает на неприкрытую тканью кожу. Чья-то маленькая ладонь мягко проводит по руке, стирая влагу. Затем опускается на раскрытую ладонь, сжимая её. Снова слышатся всхлипы. Превозмогая боль от бьющего по глащам света, я открываю глаза, смотрю на неё и сжимаю её хрупкие пальцы так крепко, как только могу. Кажется я напугал её, потому что она вздрагивает и испугано смотрит в мои глаза.

— Привет.

_____ Два месяца спустя. Как оказалось, мы попали в аварию когда возвращались домой после концерта. Она отделалась садинами, а я впал в кому на долгие шесть месяцев. И пока я бродил по чертогам разума и был буквально в плену у собственного мозга, для неё это были самые долги полгода в жизни.

— Прости, что оставил тебя одну. — укрываю её плечи пледом и целую в макушку. — Ты почти свела меня с ума там, во сне.

— Почти? — принимая кружку с горячим чаем, она обворожительно улыбается.

— Ну. Я был уверен, что ты сон, а потом ты стала видеться повсюду. И я был в шаге от сумасшествия. А потом.. проснулся. — свет закатного солнца мягко играл лучами на её лице. В эту же секунду я влюбился в неё в третий раз.

— Я люблю тебя. — вторили сердца в унисон.