disturbia

Это начинается спонтанно. Неожиданно. Случайно. Потолок слегка плывёт, грудь распирает невысмеянными смешками, а конечности кажутся какими-то супер-желейными. Ну, все, кроме одной… одной весьма твёрдой конечности. Встаёт у Рэки тоже случайно. Это не особо таки контролируемый процесс, вообще-то, и сейчас, учитывая количество алкоголя в его крови, эрекция становится сюрпризом. Случайным. Рэки случайно уронил такого же пьяного Мию на себя, случайно заржал куда-то ему в шею, втягивая чужой естественный аромат с нотками парфюма и его, Рэки, кондиционера для белья, потому что Мия в его футболке… и Рэки совершенно случайно чувствует, как его член заинтересованно пульсирует, когда Мия задевает его коленом. Мия расслаблен – он весит примерно с месячного котёнка, по мнению Рэки, но даже эта лёгенькая тяжесть ощущается приятно. В целом быть вот настолько телом к телу Рэки привык в тех ситуациях, когда собирается с кем-то переспать, и лежат на нём, обычно, вот так расслабленно и мурлычаще-классно те, с кем он собирается переспать, и член потирают коленом сквозь шорты тоже те, с кем он… Ну, вы поняли. Есть определённый паттерн. В своё оправдание Рэки может лишь упомянуть, что секса у него не было давненько – последние пара месяцев оказались загруженнее обычного, да и не то чтобы он такой уж прям популярный мачо… В своё оправдание Рэки не может найти ничего, когда Мия поднимает на него вот эти вот красивенные замутнённые зелёные глазки, а затем кусает за губу и пьяно хихикает. У Рэки в голове что-то щёлкает. Не мозг, явно нет. Что-то иное – то, что вместо. Рэки случайно целует Мию, а потом это перерастает в то, что Ланга однажды назвал «making out», когда не мог подобрать слов на японском, чтобы описать своё времяпровождение на свидании с Адамом. О Ланге Рэки не думает, об Адаме – тем более. Он думает о Мие, о том, какие у Мии мягкие губы, о том, как же блядски приятно сжимать его упругое бедро в собственной ладони, задирая ткань и так коротких шортов, о том, как Мия седлает его сверху, проезжаясь задницей прямо по стояку, и глуховато мычит в поцелуй. О том, что это всё как-то неправильно, Рэки не думает. По крайней мере, не в порыве момента. Благо, того, что у него в голове вместо мозгов (предположительно риса или соломы) хватает, чтобы не пройти, как сказал бы Мия, все «левелы» по пьяни. Котёныш самозабвенно трётся о него, мурлычет в жадные поцелуи, которые сменяются один за другим. Стоит Рэки запустить руку между их тел и приласкать Мию сквозь одежду, не проходит и минуты, как тот хнычет и выгибается, вздрагивая всем телом. На этом стоило бы закончить, но мелкий удивительно быстро отходит от оргазма, и… Не то чтобы Мия просто случайно падает ртом на член Рэки, но… он весьма убедителен. И кто Рэки такой, чтобы сопротивляться отсосу, особенно будучи прилично так прибухнувшим? В общем, да, в самый первый раз это происходит… «случайно». …Чего, впрочем, нельзя сказать про последующие. Они начинают зажиматься буквально везде: у Рэки на квартире, дома у Мии, на «S», в туалете «Sia La Luce», в подсобке «Dope Sketch» (где Рэки уже работает не просто консультантом, как в школьные годы, между прочим, а арендует гараж для собственной мастерской!), в скейт-парке, ночью на пляже… «Везде» – это не преувеличение. И каждый раз происходит один и тот же разговор. Вот и сейчас: — Мия… — Заткнись, слизень, — Мия наскоро натягивает его худи – нагло пиздит, вообще-то. Рэки не имеет ничего против, облизывая всё ещё голодными глазами чужие стройные подтянутые ноги. Когда одной Мия опирается на носочек, икроножная мышца красиво напрягается, очерчивается клёвым рельефом… — Нам пора завязывать. Это было в последний раз, понял? Не то чтобы Рэки рассчитывал и на первый… Не то чтобы Рэки в принципе мог себе представить, что его личная жизнь в двадцать два года будет состоять из перепихонов со вчерашним школьником, которого он помнил ещё совсем крошечным тринадцатилетним вредным котёнком. Не то чтобы Мия особо изменился. Нет, конечно, из пубертатной язвы с круглыми щёчками он вырос в… такого же язвительного юношу. Щёчки превратились в острые скулы, тощие лапки с угловатыми коленками стали зависимостью Рэки – нет, серьёзно, эти ноги… Мия знает, что делает, когда носит такие короткие шорты, определённо… — Рэки! В него прилетает свёрнутый комок из, кажется, собственных трусов. Рэки моргает, понимая, что снова залип, и это уже совершенно не удивляет. Честно говоря, он в большем недоумении от того, что все эти годы какого-то хрена и не осознавал, какой же Мия, блин, красивый. И насколько в его вкусе. Судя по тому, как Мия недовольно фыркает, есть ощущение, что он опоздал. Рэки это ощущение не нравится. Оно оседает чем-то кислым на корне языка, сглатывается комом, когда Рэки, всё ещё растрёпанный, лохматый и слегка контуженный отголосками недавнего оргазма, встряхивает свои трусы, дабы надеть. Из них внезапно выпадает другое бельё – малюсенькое, белого цвета с мятным узором и ажурными краями. Похожее на женское, но не совсем – покрой какой-то другой… Когда до него запоздало доходит, что это ведь трусы Мии, Рэки вспыхивает. — Т-ты, что, не надел..? Мия оборачивается, уже одетый и отвлёкшийся на что-то в телефоне, выгибает бровь и хмыкает, когда понимает, о чём спрашивает Рэки, судя по тому, что держит в руках. — М-м, да. Забыл, — сверив время, Мия вздыхает. — Сухих с собой нет. Закинешь в стирку? Отец сейчас уже подъедет к скейт-парку, чтобы забрать меня, я ж, типа, там, — Рэки следит за тем, как Мия зажимает зубами резинку, чтобы двумя руками собрать отросшие чуть ниже плеч волосы в хвост. — День открытых дверей в той конченной шараге, помнишь? Конечно же, Рэки помнит. Это лето перед поступлением, и у Мии происходит квест по подаче документов в разные местные колледжи-универы. Он пытается убедить предков в том, что здесь, на Окинаве, выучится не хуже, чем в Токио, Киото, Фукуоке или Осаке. Мать не то чтобы против, а вот отец упирается «рогами», особенно после того, как узнал, что скейтбордингом его сын занимается не только профессионально, а и в компании всяких «маргиналов-неформалов» (несколько серёжек в ушах и пирсинг пупка, который Мия сделал на втором году старшей школы, имели свои последствия…). Раньше родители Мии не так сильно беспокоились, зная, что их чадо приносит успех, но, примерно к выпускным экзаменам, когда Мия выгорел, стал бунтовать и устраивать показательные выступления (от накрашенных ногтей и колготок в сетку до тыканья среднего пальца заместителю тренера и игнорирования их звонков, когда не являлся домой ночью), его отец сменил равнодушие на скептицизм, и теперь они то и дело «бодаются». Это, всё, конечно, хорошо, но у Рэки опять случается короткое замыкание от блядского (во всех смыслах) белья Мии в собственных руках и от осознания, что под шортами этого мелкого дьявола ничего нет. Член дёргается, наливается кровью. Рэки сглатывает. Желание дёрнуть Мию обратно на футон и снова трахнуть жжёт изнутри, но приходится сдержаться. Вместо «блять, как же я хочу тебя ещё раз», крутящегося в голове, Рэки прокашливается. — Да. Да, точняк. Натягивает трусы, оправляя образовавшийся заново стояк, поднимается на ноги и быстренько впрыгивает в спортивки. Затем не удерживается и ловит Мию за талию, смотря на него через зеркало, стоя сзади. От котёныша пахнет сексом, что совершенно не помогает Рэки перестать мысленно пускать слюни. Скоро, походу, придётся делать это и физически. Он сглатывает опять. — Хочешь я поеду с тобой? Мия на секунду замирает, тоже глядя на Рэки в отражении. Затем разворачивается, смотрит как-то изучающе этими своими кошачьими глазами со слегка смазанными стрелками в уголках… — Забей. Я всё равно не хочу туда поступать, — он ведёт плечом. — В пятницу будет день открытых дверей там, куда я бы хотел, — губы Мии тянутся в лёгкой усмешке, взгляд скользит по груди Рэки, опускается ниже. По коже бегут мурашки, потому что ощущается это так, будто Мия его облизывает. Он уже облизывал. Проводил языком по прессу, спускаясь на колени, а потом, расстегнув ширинку джинсов или развязав шнурки на спортивках… Рэки шумно выдыхает. Эти воспоминания тоже абсолютно не помогают успокоиться, член окончательно твердеет и образует бугорок, натягивая штаны. — Да? Круто... — Если вы, слизни, хотите, то можете сгонять туда со мной. — Ништяк. Забились тогда. Предложение звучит суперски, и Рэки бы, вероятно, среагировал с большим энтузиазмом, если бы не боролся с внутренним желанием поцеловать Мию прямо сейчас. Да и сам Мия не то чтобы выглядит так, будто против… Рэки уже, блин, наклоняется, почти целует, но Мия усмехается ему прямо в губы: — Даже не думай. И упирается ладонью в солнечное сплетение. Сердце у Рэки бьётся учащённо, где-то в области паха. — На удачу? — пробует он. Мия фыркает, отстраняется. Они оба знают, чем, обычно, заканчиваются их поцелуи. — У меня нет времени. И я уже сказал тебе, балбесина, это не повторится. …Это повторяется. В мастерской на стареньком продавленном диване душно, они оба взмокли, но Рэки не смеет прерываться на то, чтобы открыть окна. Во-первых, Мия слишком охренительно сжимает его в себе, пульсируя и выделывая тазом волны каждый раз, когда опускается, а во-вторых… Ну, Рэки просто не хочется, чтобы Ока-сан услышал, чем они здесь занимаются. Сладкие мяуканья Мии… предназначены сейчас только ему. Воу. И давно у него такие мысли?.. — Блять, Рэки, — шипит Мия сверху, на что Рэки моргает, понимая, что задумался. И немного… присосался к шее Мии сильнее, чем следовало. — Упс. — Ты придурок, — Мия отталкивается от его груди, и Рэки не сдерживает короткого стона от того, как приятно член сжимают чужие внутренние мышцы, когда Мия просто замирает, держа его в себе. Длинные пальцы ощупывают наливающийся на шее засос. По идее, почувствовать его Мия особо и не должен был, но, видимо, он действительно смачно так присосался… — Я же просил… — Не оставлять, я помню, — хрипловато выдыхает Рэки, оглаживая бёдра Мии с лёгким нажимом. Не выдерживает, качает своими навстречу, дёргает тазом, и от этого Мия на нём слегка покачивается, но, блять, как же хорошо… — Блин, ну прости, кис… — У меня свиданка послезавтра! Рэки замирает, невольно сжимая Мию крепче в своих руках. В груди ворочается что-то жаркое и колючее, что-то, что так и норовит сорваться с языка, но он только сглатывает. Что, в самом деле, сказать Мие? Что Рэки почему-то внезапно странно чувствует себя от того, что он ходит на свидания? Мия ходил на них и раньше. Мия и встречался, блин, с кем-то там из этих додиков-школьников, а потом с каким-то двухметровым студентом, выкрашенным в пепельный блонд. Катсу, или как там его?.. Рэки этот хмырь никогда не нравился. Рэки вообще никто из ухажёров Мии не нравился. Это… интересная мысль. К сожалению, Рэки опять теряет способность думать, потому что Мия скользит ладонью по ёжику его коротко выбритых рыжих волос на затылке, зарывается в более длинные растрёпанные пряди выше и сжимает их между пальцами. Тянет, заставляя откинуть голову. Рэки шумно выдыхает и невольно порыкивает. — Приём. Земля вызывает слизня, — фыркает Мия. — С кем? Мия моргает в явном недоумении. — Что? — С кем, — Рэки облизывается, голос его звучит хрипло, — на свиданку идёшь? Вместо разговора хочется подхватить Мию на руки или опрокинуть на диван и продолжить там, где они остановились, только в более рваном и грубом темпе, вдалбливаясь в Мию резкими толчками. Чтобы точно не мог думать ни о лишних, по его мнению, следах, ни о своей ебучей свиданке… — Не твоё дело, — Мия специально сжимает Рэки в себе и крепче хватает за волосы. Это почти больно, но именно на той грани, когда больше приносит распаляющего удовольствия, нежели дискомфорта. Рэки не ожидает сам от себя, как издаёт низкий рычащий смешок, ядовито выдыхая: — Раз это я здесь оставляю тебе засосы, то моё. И, самостоятельно подхватив Мию под ягодицы, толкается резче, чем вызывает у того порывистый стон. У Мии очаровательно краснеют щёки, когда он шипит в ответ: — Заткнись. Рэки, собственно, затыкается, потому что дальше Мия впивается в его губы поцелуем – жадным, горячим и влажным. Диван под ними скрипит, когда Рэки таки делает то, что хотел – уваливает Мию на него и подминает под себя. Подобные вспышки едва ли не агрессии ему совершенно несвойственны, но осознавать их причину Рэки, пока что, не может. Слишком занят – Мия под ним звонко ахает при каждом толчке, и Рэки закидывает его лодыжку себе на плечо. Наваливается сильнее, давит на ногу и заставляет принимать себя максимально глубоко, исполняя своё желание, прожигающее грудную клетку. Они заканчивают почти одновременно, и Мия, как и всегда, практически не касается его после оргазма. Рэки не может сдержать уставшего вздоха. Именно уставшего – он устал от того, что не понимает, что с ним происходит, и почему всё внутри так странно реагирует на близость с Мией. Казалось бы, это ведь просто секс, верно? У Рэки есть достаточно опыта связей без обязательств. Блин, да он почти весь сквад художниц-татуировщиц на «S» перетрахал… Почему же тогда то, как быстро Мия выскальзывает из его объятий и начинает одеваться, кажется чем-то пиздецки неправильным? — Ты там с доской всё закончил? — уточняет тот, пока Рэки залипает на чужие слегка дрожащие коленки. — Да, у тебя петля на задних колёсах расшаталась. Фигня, дело двух минут. — У нас ушло… — Мия хмыкает, сверяя время на телефоне, — тринадцать. Рэки на это смущённо трёт нос. — Могло бы и дольше. — Бывало и короче. Ну, вот, опять подъёбка по поводу одного раза, когда он кончил спустя полторы минуты после того, как вошёл в Мию. Щёки предательски краснеют, заставляя лицо слиться с цветом волос, и Рэки цокает языком. — Да один раз было! — Зато какой, — Мия ухмыляется, застёгивая пуговицу на своих шортах. — Мелкий засранец. Я же говорил, что давно не дрочил тогда… — бурчит Рэки, тоже поднимаясь и натягивая старые рабочие джинсы. — И вообще, если бы мы до этого не сосались так долго… — …то я бы тебе и не дал. Тонкие пальцы с, на сей раз, тёмно-вишнёвыми ногтями собирают чёрные пряди в хвостик. От этого движения у Рэки иногда встаёт, как у собаки Павлова, потому что Мия делает так каждый раз, завязывая хвост перед тем, как ему отсосать. Хорошо, что он только что кончил. Хотя… судя по прошлому разу, когда ему пришлось дрочить со всё ещё влажным бельём Мии, зажатым в кулаке, когда тот свалил… Ладно. Ладно, окей, это не то, чем Рэки мог бы гордиться, и он предпочтёт забыть об этом позорном проявлении слабости и возбуждения. Именно, унесёт с собой в могилу. — Да? — он старается тоже не казаться таким уж лохом в глазах парня, с которым спит, потому усмехается, разворачивая Мию к себе. — Прям таки не дал бы? Щёки Мии трогает умилительный румянец, и Рэки закусывает губу, улыбаясь довольнее. Резко притягивает за талию ближе, вплотную, теперь решается поцеловать Мию снова, пока тот протестующе фыркает и пытается отпихнуть, но совсем скоро котёныш сдаётся – отвечает на поцелуй более чем охотно. Его губы мягкие и податливые, а от каждого соприкосновения языков по телу бегут мурашки. Жаль, что всё заканчивается достаточно быстро, когда Мия перехватывает Рэки за подбородок, отстраняясь. Второй рукой всё ещё обнимает за шею, и это вызывает желание урчать. — Прям таки не за стенкой от дрыхнущего Шэдоу. — Если не собирался, то нафига гладил меня под столом весь вечер? Мия фыркает, отпихивая лицо Рэки от себя. — Да ты бы просто видел свою морду. Всё это достаточно быстро перерастает из около-соблазнительных воркований в их типичные дружеские препирательства – Рэки пытается защекотать Мию, Мия заряжает ему локтем по рёбрам, отбивает руку, пытающуюся растрепать хвостик, и, в целом, когда их в таком положении застаёт Ланга, нужды объяснять что-либо нет. Ну, может быть, разве что, почему Рэки без футболки. — Да чёт жарко, — легко отвечает тот, пока Мия трёт свою шею ладонью. Якобы случайно, якобы, ему просто удобно вот так держать руку. Ланга, в принципе, остаётся удовлетворённым таким объяснением и переключается на то, зачем пришёл. Рэки не сдерживает короткого всхрюкивания, когда его бро просит «глянуть доску». Примерно так же начался сегодняшний визит Мии, а закончился… ну, очевидно, чем. Мия скашивает на него взгляд, и на пару мгновений их глаза пересекаются. Рэки усмехается, замечая, что шкет, походу, думает о том же. Справедливости ради, Ланге он просто быстренько чинит скейт, никаких внезапных продолжений в более-менее горизонтальной плоскости. Ланга, между прочим, без пяти минут замужний мужчина!.. Через день после этого они вдвоём с Лангой малость нервно ожидают Мию у входа в колледж, в котором тот, похоже, заинтересован больше всего. Болтают ни о чём и обо всём одновременно, как обычно. Ланга для Рэки, пожалуй, самый комфортный человек и самый лучший друг в мире. По крайней мере, этого своего лучшего друга Рэки не хочет трахнуть. — Это, что, Balenciaga? — доносится голос Мии сзади. Рэки оборачивается и… залипает. Волосы Мии собраны в аккуратную причёску, он одет в лёгкую белую рубашку с подкатанными рукавами, пара верхних пуговиц расстёгнуты, и между ними открывается прекрасный вид на острые ключицы. Ниже – чёрные брюки с высокой посадкой, облизывающие стройные ноги и маленькую упругую задницу. И чёрные кеды с принтом пары кошачьих лапок. Мия такой… красивый. Такой красивый, что внутри у Рэки будто все органы разом сводит. Что-то щекочет то ли в животе, то ли в груди… — Вроде бы, — отвечает Ланга после короткого «привет», опуская взгляд на свой свитшот – рассматривает так, будто впервые видит. Ну… по меркам его фирменного покерфэйса. — Айноске увидел, как я смотрел тикток с какими-то моделями на подиуме… спросил, нравится ли мне что-то на них. Мне эта кофта понравилась. Рэки настолько отвлечён прожиганием глазами шеи Мии в том месте, где должен был остаться засос, что даже не морщится и не закатывает глаза от этого «Айноске». Где он? Где засос? Рэки оставлял его там. Рэки точно знает, что он должен быть там. — Ками-сама, — вздыхает Мия, поднимаясь к ним на крыльцо по ступенькам, — когда уже у меня тоже появится sugar daddy? На это Рэки оживляется. — Хочешь себе такую кофту? — М-м, нет, предпочитаю Prada и Miu Miu, — изумрудные глаза Мии сверкают, когда они встречаются взглядом. Он слегка щурится. — Но новая часть «Elden Ring» со всеми DLC-ками – тоже звучит заебись. Рэки испытывает внезапно сильное желание зайти в Steam прямо сейчас. — Что такое «DLC-ки»? — спрашивает Ланга, когда они заходят в корпус колледжа через центральный вход. — Дополнения, типа, — телефон в кармане жжёт, но Рэки сдерживается, чтобы не залезать туда, в нужное приложение, и не совершить импульсивную покупку – в этот раз не для себя. — А разве они не идут вместе с игрой? — Не, каждую покупать надо, — вздыхает уже Мия, шагая впереди них. — У Айноске все игры с дополнениями… Мия с Рэки одновременно реагируют – первый закатывает глаза, второй цокает языком: — Потому что твой псих – мажор, и игрульки себе все сразу с дополнениями покупает. По большей части, думаю, для тебя. — Айноске не псих, — Ланга чуть хмурится. — Ага, ещё скажи, что он сам в игры играет, как нормальный человек. — Играет. Мы пару недель назад прошли «Ведьмака» вместе. Тут оживляется Мия. — Адам играет в «Ведьмака»? Серьёзно? Ланга лишь кивает, а Рэки, расслышав в голосе мелкого нотки уважения и восхищения, тут же пыжится: — Я тоже играю. Мия чуть выгибает бровь и странно на него косится. — Я в курсе, тупица, мы вместе с тобой играли. А, блин. Точно. Рэки чувствует, как краснеет, и потирает шею ладонью, покашливая. Дальше они переключаются на тему колледжа, потому что как раз подходят к стенду с объявлениями. Мия сразу разбирается, в какую сторону идти, чтобы попасть в аудиторию 218-A, которая оказывается большим лекционным залом, и Рэки чувствует себя снова неимоверно тупым. Впрочем, Ланга, кажется, тоже, судя по тому, как он тихо бормочет, что Мия «очень умный, раз так быстро сориентировался». Да, они-то с Лангой на свою первую пару нихеровенько так опоздали, когда были первокурсниками и искали аудиторию… В лекционном зале сидения идут рядами вверх, и они усаживаются на одном из последних, ближе к проходу. — Какой-то кринж, — негромко говорит Рэки, когда начинается лекция для абитуриентов. — Кринж у тебя в штанах, слизень, — фыркает Мия, и Рэки закатывает глаза, но после встречается с Мией взглядом. Усмехается. — А мне казалось, мой кринж в штанах тебе нравится, — шепчет он совсем тихо, наклоняясь к уху Мии. Тот, конечно же, больно пихает в бок своим острющим локтем, но при этом отвечает весьма красноречивыми искорками в изумрудных глазах. Хорошо, что Ланга сидит с другой стороны от Рэки… — Кринжом от этого он быть не перестаёт. — Ты, получается, кринжесексуал? — Отъебись, — с усмешкой отмахивается Мия. Его хватает минут на пятнадцать лекции, пока Рэки не чувствует вибрацию в кармане. Мия стреляет глазами вновь, с вайбом «на твой телефон пришло новое сообщение, посмотри, вдруг там что-то важное?». Блокировку экрана он снимает, предварительно снижая яркость до минимума. Ну, так. На всякий случай. от кого: котёныш раз мы выяснили, что у тебя в штанах кринж, хочешь узнать, что у меня? Рэки сглатывает, ощущая, как от одной мысли о том, что у Мии под брюками, по венам растекается жидкий пожар.

кому: котёныш

хочу

от кого: котёныш такое же бельё, как и то, которое я тогда оставил у тебя. только другого цвета. Сердцебиение учащается, ладони предательски потеют, а в паху скапливается напряжение. Блять.

кому: котёныш

какого?

Рэки нервно дёргает коленкой, но замирает, ощущая прикосновение чужой. Мия прижимается к его ноге своей, и от этого простого прикосновения, даже сквозь два слоя штанов, член у Рэки окончательно натягивает ширинку. Блять-блять-блять. от кого: котёныш захочешь – выяснишь. Мия прячет свой телефон в рюкзак и поднимается. — Отец звонит, — коротко и тихо объясняет он им, но Рэки прекрасно знает, что никто Мие не звонит. Потому, выждав с минуту после того, как мелкий дьяволёнок удалится, сам тоже встаёт. — Я сгоняю отлить. Ты записывай, если чё важное будет, лады? Ланга моргает в недоумении, его не особо эмоциональное лицо немного скисает, но в итоге он отвечает кивком. Из аудитории Рэки практически выбегает в коридор, и чуть ли не врезается в Мию, который тут же затаскивает его в ближайший туалет, а там – в дальнюю кабинку. Они даже ничего не говорят друг другу, вместо этого сразу целуются – жадно, активно, будто пытаясь друг друга сожрать. От Мии пахнет каким-то парфюмом – свежий, с пряными древесными нотками и чем-то таким, от чего Рэки кружит голову. Хотя дело, вероятно, не в парфюме вовсе… от естественного аромата тела Мии, даже когда они оба вспотевшие и перемазанные всякими биологическими жидкостями друг друга, Рэки сходит с ума не меньше. Но больше всего Рэки любит аромат Мии в одном конкретном месте… — Хочу отлизать тебе, — хрипловато шепчет он, что выходит слегка смазанно из-за поцелуев. — Хотеть не вредно, — Мия не перестаёт капризничать даже в такой момент, что вызывает усмешку. — Здесь неудобно. — Тогда, — Рэки спускается ниже, прихватывает кожу Мии под челюстью и широко лижет, посасывает, — у меня? Вечерком? Мия выгибается в его руках, тихо постанывает и откидывает голову сильнее. Вжимается ближе, тем самым заставляя Рэки прислониться спиной плотнее к стене кабинки. Ладонью скользит по груди, вниз, пока не накрывает вздыбленный пах, и Рэки не сдерживается – толкается в руку Мии, прижимает его к себе. — Посмотрим на твоё поведение, слизень. — М-м, так, значит, да? — Да, — Мия усмехается, и Рэки тут же сцеловывает эту усмешку. Вместе с тем меняет положение, теперь самостоятельно зажимая Мию у стены. Им приходится остановиться и замереть, когда кто-то входит в туалет. Джинсы Рэки и брюки Мии уже приспущены, и ладонь Мии, обвивающая оба твёрдых члена, нервно вздрагивает. Благо, чувак, заходивший отлить, походу, не замечает их и вскоре сваливает. Мия облегчённо выдыхает в унисон с Рэки. Честно говоря, Рэки это делает скорее из-за почти болезненной пульсации собственного стояка, чем из-за страха спалиться. Подумаешь, пф… в отличие от Мии, он уже был студентом и не такое видел в стенах собственного колледжа. Ну, технически, что тот, что этот – универы, но никто их так не называет. Чтобы отвлечь Мию от лёгкого стресса, Рэки сминает его ягодицы сильнее и целует в шею, именно туда, где должен находиться тот самый засос.Его засос, который он сам здесь оставил! — Куда делся засос? — таки не выдерживает Рэки. — Что? — Засос. Он был… я оставил его тебе в прошлый раз. — Замазал тоналкой, — голос у Мии слегка дрожит, пока Рэки продолжает ласкать шею, такой хрипловатый и красивый… — Нафига? — В смысле, «нафига»? — фыркает Мия, отстраняясь и с недовольным скептицизмом глядя на Рэки. — Ты хочешь, чтобы я им светил везде? Мозг у Рэки совершенно не работает, когда он с решимостью отвечает: — Да, — и выражение лица у Мии так красноречиво вытягивается, а во взгляде так отчётливо читается «ты долбоёб?», что Рэки тут же сконфуженно исправляется, — …т-то есть, я просто… — Просто заткнись уже, у нас мало времени. Справедливо. Рэки принимает решение завалить ебало, по крайней мере на ближайшие пять минут, или сколько им ещё понадобится, и целует Мию вновь. Удобнее всего было бы развернуть его к стене и взять сзади, но Рэки хочет иначе. Внутри что-то довольно урчит от того, как удивлённо охает Мия в поцелуй, когда Рэки подхватывает его под ягодицы. Приходится стянуть брюки с одной ноги полностью, оставляя их болтаться на лодыжке мелкого, и, наконец-то… Рэки опускает взгляд вниз. Чёрные с фиолетовым узором. Такие же миниатюрные, такие же кружевные. — Нравится? — мурлычет Мия ему на ухо. Да пиздец как нравятся. Охуеть как нравятся. Рэки обнаруживает в себе новый кинк. — Чёткие, — хрипловато отвечает он. Наверное, следовало подобрать какое-то более ёмкое и романтичное выражение, но, опять же… Рэки теряет способность что-либо соображать вот в таких ситуациях. Мия у него в руках фыркает, ёрзает, выуживает из кармана чудом не спавших на пол брюк презерватив, чем удивляет. Рэки, конечно, тоже носит парочку в рюкзаке… ну, на всякий случай. Вот такой вот, например. У Мии очень сексуально получается закусить контрацептив зубами, побуждая тем самым Рэки переключить поцелуи чуть ниже, опять на чувствительную шею, чем он охотно занимается. Руками Мия тянется к его штанам и ныряет одной ладонью в бельё, что успело прижать ранее выуженный стояк резинкой к животу. Рэки там горячий и твёрдый, возбуждение уже просто невыносимое, хочется поскорее войти в жаркое влажное лоно и толкаться в него до звёздочек перед глазами, пока низ живота не скрутит сладким спазмом разрядки. Мия дразняще оглаживает член по всей длине и разрывает упаковку презерватива зубами, после немного неуклюже, но старательно раскатывая её до основания. Долго держать руки вот так внизу в таком положении, то и дело одной придерживаясь за плечо Рэки – наверняка не очень удобно, но надеть презерватив у Мии таки получается, отчего он сверкает глазами. Рэки всхрюкивает смешком. — Mission completed, или как там говорится? — Она будет «completed», когда я кончу, слизень. — Эй, а как же я? — посмеивается Рэки, притираясь головкой к чужой промежности. Кинк на бельё никуда не девается, поэтому он не снимает его с Мии, лишь достаточно отодвигает в сторону. Мягкие складочки такие горячие и нежные, ощущаются через тонкий латекс просто потрясающе… Хочется попробовать оказаться в Мие без резинки или хотя бы вот так попритираться к его влажной лабии напрямую… — Для тебя это не проблема. Сердце тревожно сжимается. Мия ведь… нет, Рэки уверен, Мия кончает с ним. Кончает ведь, да?.. — А для тебя..? Мия поднимает на него взгляд, закусывая губу. Щёки умилительно-красные, чёлка взъерошена и растрёпана, зрачки расширенные… Какой же красивый. — С тобой – нет, — неохотно признаётся и отводит взгляд, хмурясь. А у Рэки будто бутоны в груди расцветают, будто фейерверки летнего фестиваля взрываются. Такое же чувство, как после победы в гонке на Crazy Rock, хотя… даже круче! Значит… он удовлетворяет Мию, да? Он, отстойник и слизень, удовлетворяет такого потрясного Мию Чинена? Ха! Выкусите, лохи-бывшие и чуваки со свиданок, и с кем бы там ещё Мия ни спал!.. На радостях, Рэки толкается резче, чем планировал, но Мия, кажется, не против. Влажный жар окутывает член Рэки со всех сторон, будто лоно Мии туго обнимает его и пытается затянуть в себя поглубже. Мия так сжимается, что Рэки не сдерживается и, двигаясь достаточно быстро, то и дело постанывает в их очередной поцелуй, который сам же сынициировал. — Мх, Рэки… — бормочет Мия в поцелуй, звуча так нежно, что что-то в груди Рэки тает. — Заткнись. Ладно, возможно, он действительно громкий в этот раз. Приходится затыкать себя губами Мии и его шеей активнее, но Рэки не то чтобы против, в общем-то. И, конечно же, он не удерживается от предоставленной возможности – на шее Мии вскоре проступают два новых засоса. Какая-то тёмная сторона внутри Рэки ликует. Та самая, которая иногда проявляется ещё и собственничеством, та самая, из-за которой он иногда может вдавить Мию лицом в постель и грубо трахать до звонких криков. Честно говоря, эта тёмная сторона иногда пугает самого Рэки, но, что иронично – Мие она, похоже, нравится. Вместе с ритмичными движениями внутри Мии, Рэки также пытается дотянуться до его члена, чтобы дополнительно простимулировать. Это неудобно, потому что приходится держать Мию одной рукой, что уже не так просто, как двумя, но… в итоге, Мия шлёпает его по запястью и сам опускает одну руку к своему паху. — Я и так… уже скоро… — шумно выдыхает он, встречаясь с Рэки взглядом. — Эта твоя горбинка, мх… блять. Раньше эта самая «горбинка» – немного специфическая изогнутость собственного члена – вызывала у Рэки комплексы, но сейчас… кажется, он переобувается в воздухе за пару слов из уст Мии. Нет, теперь Рэки не комплексует, теперь он гордится своей сраной горбинкой! Концентрированное удовольствие скапливается внизу живота. Приходится изо всех сил пытаться оттянуть собственный оргазм, потому что в этот раз неимоверно сильно хочется сначала довести до него Мию, будто самому себе доказать, что, да, он, Рэки, способен сделать это! И не важно, что Мия уже некоторое время трогает себя… Рэки бы тоже мог делать это вместо него, он и так, вообще-то, всегда заботится об удовольствии Мии, и знает, что так мелкому приятнее, но положение, увы, не позволяет, потому единственное, что Рэки может – продолжать в том же темпе двигать бёдрами и ловить вздохи и стоны Мии с его губ своими. Кончая, Мия прикусывает его нижнюю губу, мычит и выгибается, а тугие жаркие стенки его внутренних мышц сокращаются, чем подводят к краю и Рэки. Возможности терпеть не остаётся совершенно, но уже и не нужно – Мия точно остался удовлетворён, а для Рэки это, пожалуй, даже важнее, чем собственное удовольствие. По животу растекается мокрое и тёплое – Мия кончил ему под футболку, видимо, в какой-то момент задрал её членом во время толчков. Это совершенно не беспокоит – даже если останется пятно, Рэки всегда может сказать, что просто неуклюже помыл руки. Сладость внизу живота после разрядки постепенно растекается по всему телу. Выходить из Мии совсем не хочется, даже когда член начинает постепенно обмякать, но приходится, чтобы стянуть презерватив и в целом не задерживаться. Они и так здесь уже явно дольше пяти минут. Рэки в очередной раз ловит себя на мысли о том, что хочет почувствовать Мию напрямую, без тонкой преграды презерватива. И остаться внутри подольше, при этом, желательно, обнимаясь и не выпуская котёныша из постели… Почему Мия этого не хочет? Почему он сразу же одевается, сразу же отстраняется и занимается чем угодно, лишь бы не касаться Рэки лишний раз? Почему он… убегает? Каждый раз Мия находит какие-то причины, по которым не может остаться, каждый раз будто бы торопится, но даже такой тупица, как Рэки, может понять, что дело не всегда в занятости и спешке. Ну, типа, понятное дело, конечно, что сейчас они оба стараются одеться и привести себя в порядок побыстрее, но в остальные разы… — Ты не любишь… ну, знаешь, покотяшкаться после секса? — таки озвучивает Рэки малость неловко, промакивая туалетной бумагой следы наслаждения Мии у себя на животе под футболкой. Мия рядом моет руки. Ещё не поднял взгляд на зеркало и не увидел то красочное «безобразие» (как он бы сам обязательно сказал), которое Рэки оставил ему на шее. Чёрные волосы растрёпаны, несколько более коротких прядей, обрамляющих лицо, чуть выбились из причёски. Он замирает на секунду, на лице Мии мелькает странное выражение, но тут же сменяется маской лёгкого раздражения. Рэки успел заметить. Ещё бы знать, что это выражение означает… — «Котяшкайся» сколько влезет со своими девчонками, слизень. У меня нет на это времени. — Даже когда ты остаёшься у меня на ночь? Мия поджимает губы. — Не вижу смысла. — Но это приятно, — Рэки поворачивается к нему, утирает вымытые ладони о джинсы. — Типа, знаешь… — Рэки, — едва ли не рычит Мия, наконец-то глядя на него, и Рэки невольно сглатывает – зелёные глаза друга метают молнии, — ты серьёзно думаешь, что я никогда ни с кем не нежничал после секса? У меня были отношения. Были парни. Я знаю, что это приятно. Рэки моргает, смотря на Мию совершенно растерянно. — Тогда… почему мы… — Потому что это всё, — небрежно взмахивает рукой Мия, — не должно повторяться. И… — он осекается, потому что зацепляется взглядом за своё отражение в зеркале. Глаза Мии распахиваются шире и он касается свежих засосов на своей шее. — Сукаблять. Да, возможно Рэки не самый хороший друг. Возможно, Рэки не самый хороший и послушный любовник. Возможно, Рэки немножечко по-мудацки проигнорировал просьбу Мии… Возможно, Рэки немножечко ни о чём не жалеет. — Прости! — Долбоёба кусок, — рычит Мия и резко хватает Рэки за ворот футболки, чем заставляет нервно дёрнуться. — Мне стоило втащить тебе пару раз, чтобы тоже следы остались, знаешь. И это действительно слегка пугает – несмотря на то, что Мия достаточно худощавый и весьма миниатюрный, по сравнению с самим Рэки, он всё ещё пацан. Взрослый пацан, у которого поставлен удар и с которым Рэки уже пару раз дрался. Ну, не всерьёз, конечно, они просто по-мальчишески дурачились, но он знает, какие болючие Мия оставляет синяки. Возможно, Рэки немножечко больной ублюдок, но мысль о том, что Мия врежет ему, почему-то внезапно… заводит. Ещё и Мия, когда злится на него, такой горячий… Ужасно. Просто ужасно, если у него сейчас встанет, Мия точно прибьёт. — Окей, да, я козёл, прости! — отчаянно выдыхает Рэки, перехватывая руки Мии и оглаживая выпирающие костяшки на запястьях своими большими пальцами. — Просто… просто не удержался. Ты замазал тот, но на тебе это так офигенно выглядит, и я думал… то есть, я не думал. Вообще не думал ни о чём. — Тебе и думать нечем, идиот. — Да, — он соглашается, восполняясь надеждой, потому что вспышка агрессии у Мии, похоже, проходит и сменяется лишь более пассивным раздражением. Он всё ещё недоволен, всё ещё зол, но теперь, по крайней мере, не хочет убить Рэки. По крайней мере, не предпринимает активных попыток сделать это… — Да, ты прав, я идиот. И думать у меня нечем, когда, знаешь… — Рэки нерешительно заминается на секунду, но затем касается рукой талии Мии и оглаживает по ней, притягивает к себе ближе в уже знакомом движении. — Когда я целую тебя. И когда ты в моих руках, и когда я в тебе… блин, Мия… да я вообще ни о чём не могу думать, кроме того, какой ты охуенный, — голос снижается почти до шёпота, и Рэки смотрит на друга со всем теплом, которое к нему испытывает. Губы Мии вздрагивают, поджимаются. Он рассержен, но… Рэки с затаённым восторгом наблюдает, как щёки котёныша розовеют. — Заткнись. — Не-а, — Рэки рискует, позволяя себе усмешку, и подтягивает Мию вплотную, заставляя упереться кулаками, в которых тот всё ещё сжимает его футболку, в грудь. — Можешь втащить, но если бы я мог… я бы сделал это снова, — он наклоняется ближе, замечая, что хватка Мии ослабевает. — Хочу везде тебя поцеловать и разукрасить своими засосами. — Ты просто охреневший слизень, ты понял? — фыркает Мия, отворачивая голову, и Рэки, пользуясь этим, ныряет носом к его шее, касаясь той губами где-то под челюстью. — Как мне в таком виде вообще возвращаться? — Просто застегнём тебе рубашку на все пуговицы… — мурлычет Рэки, выцеловывая Мию до мурашек, чувствуя те губами и довольно ухмыляясь. — Я буду как уродливый додик-задрот. — Не будешь. — Буду. — Это нереально, — чуть отстранившись, Рэки поворачивает Мию к себе за подбородок. — Ты слишком красивый. Даже в мешке из-под риса ты будешь… просто офигительно выглядеть, кис. Мия шлёпает по запястью, откидывая руку Рэки от себя, и сам хватает его, чуть сжимая веснушчатые щёки пальцами. — Как же ты меня бесишь, — щурится, глядя в глаза, а затем резковато отпихивает, отталкивая ладонью в лицо. Рэки, впрочем, это не мешает снова со смешком поцеловать его. Поначалу Мия несогласно мычит и вырывается, но потом таки поддаётся – его губы движутся вместе с губами Рэки, телом он льнёт ближе, а руки плавно отпускают ворот футболки, чтобы медленно скользнуть вверх и обвить шею. Тонкие пальцы Мии прочёсывают загривок, зарываются в короткие волосы на затылке, и Рэки хочется мурчать от наслаждения. Он хочет Мию снова, и теперь желание отлизать ему только усиливается, но им действительно не стоит задерживаться. У Ланги могут возникнуть вопросы, а откровенно врать ему… Рэки хочет меньше всего. Нет, серьёзно, если Ланга спросит напрямую, он не сможет обманывать лучшего друга! Мия точно убьёт его при таком раскладе. В аудиторию они возвращаются вместе, встрёпанные и с припухшими от поцелуев губами. Рэки с пятном на футболке, у Мии застёгнуты все пуговицы рубашки до самого горла, но Ланга ничего не спрашивает, кроме того, почему они так долго. Отвечает ему Мия. — Этот парацетамол пошёл меня искать, в итоге заблудился между этажами. Начал ныть мне, чтобы я его нашёл. Рэки на это неловко виновато улыбается – вполне искренне, потому что, опять же, самостоятельно соврать Ланге он не может, но всё равно чувствует себя виноватым… Будь его воля, Ланге Рэки бы точно рассказал. Хотя… честно говоря, он не совсем уверен в том, о чём бы рассказывал – о том, что они с Мией, ну… регулярно трахаются? Или о том, что Рэки теперь не может перестать залипать на Мию? А, может, о том, как сильно Рэки раздражают свидания Мии?.. Блин… да обо всём бы рассказал. Рэки думает об этом снова, когда они с Мией остаются у него ночью вдвоём. Ланга тусит с ними почти до полуночи, но потом за ним заезжает Адам, и Рэки малость дуется, потому что это должна была быть их туса, но, когда он собирался повозмущаться, Мия незаметно скользнул пальцами по его коленке, и в голове у Рэки случилось короткое замыкание. Впрочем, как и каждый раз, когда Мия касается его… Ночёвки вдвоём с Мией тоже просто суперские, следует отметить. Они рубятся в приставку, объедаются пиццей и снеками (ну, прям «объедается» только Рэки), пьют пиво и дурачатся. К этому в последнее время прибавляется ещё и секс, и Рэки кажется, что именно его им и не хватало раньше для формулы идеальной ночёвки, но потом по голове огревает мыслью-напоминанием о том, что раньше Мия был, блин, школьником. Но не то чтобы это делало его менее привлекательным и год, и два, и три назад… Рэки охреневает сам с себя, потому что осознаёт одну простую вещь: да если бы Мия полез к нему целоваться и тогда, он бы вряд ли отказал ему. Как же хорошо, что это случилось уже после выпуска Мии из школы, иначе Рэки бы точно сожрала совесть. Но сейчас, когда Мия самозабвенно объезжает его лицо и течёт своим возбуждением, которое Рэки жадно собирает языком, совесть, благо, тиха и спокойна. В очередную ночь проведения «S», когда они оба исчезают во время заезда Джо против какого-то ноунейма, никто, кажется, временной пропажи не замечает. За одной из заброшенных сторожек воняет мочой и травкой, в паре метров от неё валяется упаковка от презервативов, и где-то неподалёку наверняка можно найти парочку использованных, потому что, ну, не одни они такие гении – сторожка находится как раз в достаточно отдалённом и уединённом месте. Одна из немногих, около которой нет дронов Адама. Романтика, короче. Рэки не из брезгливых, потому охотно опускается на колени среди всего этого срача и берёт у Мии в рот, прекрасно зная, что под твёрдым членом у того, в области промежности, насквозь мокрое бельё. И это так заводит, что Рэки не выдерживает – грубо дрочит сам себе через расстёгнутую ширинку. Если бы можно было одновременно отсасывать Мие и трахать его… — Глубже, — хрипловато выдыхает Мия, сжимая его волосы и толкаясь бёдрами навстречу горячему рту. Рэки чуть усмехается – ну, насколько позволяют губы, сомкнутые вокруг члена Мии. Ловит дежавю – иногда это «глубже» произносится с такой же интонацией, но в другом контексте. Так сказать, есть нюанс. Послушно расслабив горло, Рэки пропускает член дальше в глотку, и немного давится, но, в целом, терпимо. У Мии размер меньше среднего, и эта его миниатюрность даже в такой области умиляет. Рэки без особого труда может взять его в рот почти полностью. — Блять, — Мия тихонько шипит, сжимая волосы сильнее, — так… мх, так тепло. Так ты чувствуешь себя, когда ты во мне? Рэки на это лишь согласно мычит, затем выпускает член изо рта и, придерживая его рукой, лижет головку. — Ещё круче. В тебе так охуенно, кис, даже сравнить не могу ни с чем. — А с тем, как в девушках? — М-м, не. Тоже вообще по-другому, — Рэки облизывается, сглатывает. Поднимает взгляд и подаётся вперёд, прихватывает губами скрытую под шортами Мии лабию, и ухмыляется, ощущая, как на ткани проступает влажное пятно. Мия так течёт, что мокнут не только трусы… вау. — В девчонках гладко, типа. В тебе… рельефно внутри. И туже. Ты как-то так… затягиваешь внутрь, как вакуумом, блин. Это так охуенно, просто… просто обожаю быть в тебе. Мия аж приоткрывает рот, глядя на него как-то будто загипнотизированно. — Хочешь… сейчас? Рэки сглатывает, замирает. Они смотрят друг на друга пару долгих, как в таких обстоятельствах кажется, секунд. Полумрак окрашивает лицо Мии тёмными тенями от веток деревьев неподалёку, потому сложно уловить мимику. Рэки, будучи эмпатом, считывающим чужие эмоции, чувствует себя немножко слепым. — У нас нет резинок, — пробует осторожно. Мия поджимает губы, буравя его своим изумрудным взглядом – это Рэки различить, благо, может. — Ты спишь с кем-то ещё? — Н-не. — Тогда забей, — Мия разворачивается, упираясь ладонями в стену сторожки, исписанную граффити и матами разной степени откровенности. Приспускает бельё. — Давай, иди сюда. Его задницу чертовски привлекательно обтекает лунный свет, и, ну, Рэки не виноват, ладно? Он и так не то чтобы великий мыслитель и стратег, не самый ответственный человек в мире и немножко (здесь бы Мия убрал «не»… впрочем, не только Мия) распиздяй. А тут такое откровенное приглашение. Конечно же он идёт – Мие даже пальцем манить не нужно. Рэки мнёт маленькие подтянутые ягодицы с таким наслаждением, что из груди вырывается низкий стон, похожий на урчание. Мия издаёт смешок и притягивает его к себе за шею, целуя, пока не мычит в поцелуй – коротко и смазанно, – от проникновения. В нём так жарко и туго, что Рэки не в силах сдержать ещё одного постанывания. И пахнет от Мии, как всегда, просто суперски. Он немного взмыленный после гонки, в итоге которой оставил бросившую ему вызов девушку глотать пыль, но это влечёт ещё сильнее. Рэки, как одуревший, глубоко втягивает носом воздух, буквально дышит Мией. Для удобства подхватывает его под колено, сжимает пальцами тугое бедро, проминая кожу, что несколько светлее собственной, наверняка оставляя на ней очередные отметины их близости. Мия шумно выдыхает ему в рот, когда Рэки срывается на привычный для них обоих ритм. Второй рукой он тянется к чужому члену, обнимая предплечьем за талию, и вскоре практически вжимает Мию в стену грудью. Хочется напирать больше, двигаться свободнее и откровеннее, хочется вообще вкусить Мию всецело и полностью, не имея ограничений – ни физических, в силу обстоятельств и местоположения, ни моральных, которыми они оба по-дурацки скованны из-за этих непонятных отношений. Рамки, установленные самим же Мией, раздражают, но Рэки не может их не соблюдать, иначе всё просто закончится. Иначе он больше не сможет касаться Мии так откровенно, ощущать его жар и пробовать на вкус там, где Мия чувствительнее всего. Не сможет вот так, как сейчас, слизывать очередной сдавленный стон с губ Мии, после толкаясь своим языком по чужому. Мия кусается. Он, вообще, в этом плане умеет сделать больно – однажды так расцарапал Рэки спину, что потом даже потеть в зале с Джо было жесть как неприятненько, царапины пиздецки пекли… но в моменте это заводит так, что просто колпак слетает. Член Мии, зажатый в собственном кулаке, слегка пульсирует, намекая на скорый оргазм, и Рэки довольно ухмыляется – сам он ещё не так уж и близок к разрядке, но Мия, которому он до этого старательно отсасывал, уже на пределе. Это радует, потому что избавляет от перспективы показаться скорострелом. В очередной раз. Рэки подгадывает момент и, когда Мия выгибается, кусает его в шею – туда, где недавние засосы опять прячутся под слоем тонального крема. Рэки сжимает челюсти сильнее, слышит шипение Мии, натянутого, словно струна. В кулаке становится влажно, стенки лона сжимаются пульсацией, и всё это выдаёт одно – Мия только что кончил. Уже второй раз подряд первый. Рэки, кажется, везёт – интересно, существует ли там какой-нибудь хорни-бог или хорни-богиня? Ему стоило бы помолиться им за это. — Рэки, — шумно выдыхает Мия, вновь ища его губы своими. Рэки, конечно же, тут же подаётся ближе. Целует, наваливается на Мию всем собой и втрахивает в стену резче, рваными беспорядочными толчками, потому что сейчас преследует собственное удовольствие и знает, что Мия не имеет ничего против этого. Некоторое время после оргазма он всегда слишком чувствительный, потому Рэки слышит тихие хныканья, но не останавливается. Слишком хорошо, слишком жарко и пьяняще… Он не уверен, что остановился бы в данный момент, даже если бы кто-то застал их. Мысль об этом внезапно окатывает низ живота будто волной кипятка. — Только не-… — Мия пытается что-то сказать сквозь сбитое дыхание, но Рэки целует его настойчивее, затыкая, чтобы не сбивал, потому что чувствует, что близок, так близок, прям жесть как, прям вот... В последний момент Мия, вывернув руку, бьёт его кулаком в живот, видимо, пытаясь отпихнуть. Рэки перехватывает запястье, заламывает Мию сильнее, и даже не чувствует этого удара. Рычит, когда член выскальзывает из влажного горячего нутра, толкается снова, но не попадает, проезжается по раскрытым набухшим половинкам лабии, заставляя Мию вздрогнуть. Мышцы скручивает сладкой судорогой, и Рэки попросту не выдерживает. Он кончает, вновь проскальзывая по промежности Мии снаружи, и щедро орошает его мягкие складки под членом. Они теперь ещё более мокрые. Рэки продолжает по инерции делать ещё несколько движений тазом, размазывая свою сперму у Мии между ног – давно хотел так сделать. Как же охренительно-клёво… а если бы кончил внутрь, было бы ещё охренительнее… Протестующие порыкивания доносятся словно сквозь толщу воды. Рэки медленно лениво моргает, понимая, что до сих пор держит запястье Мии, прижав к его же спине и тем самым заставив слегка склониться вперёд. Мия, оказывается, все эти несколько секунд эйфории бьёт его по плечу и царапает руку, которой Рэки держит чужое бедро. Упс. — Идиот, блять, — шипит мелкий, когда Рэки поспешно его отпускает. У Рэки что-то холодеет внутри. Переборщил? Сделал больно? Мия – парень, такой же взрослый пацан, как и он сам, хоть и чуть помладше. Он не столь хрупкий и тонкокостный, как большинство японских девчонок (с другими парнями у Рэки опыта имеется маловато), с ним никогда не нужно было обращаться излишне аккуратно, как с хрустальной вазой. Мия мог врезать ему – опять же, они и дрались по-дружески, по-мальчишески, и Рэки это привлекало – как и, впрочем, многое другое в Мие. Примерно всё. Но что, если в этот раз он перегнул палку? — Прости, я… больно? — сглатывает он, чувствуя, как горло перехватывает ком. Мия, шустро натянувший шорты с бельём, поворачивается к нему и моргает с лёгким недоумением на лице. Выгибает бровь, сдувает лезущую в лицо прядку чёлки. — Что? Нет, — он качает головой, — но ты чуть не кончил внутрь, придурок, — слегка морщится. — Тц, теперь там всё липкое. А. Так он из-за этого злится… У Рэки краснеют кончики ушей от одной мысли о том, как бы было кайфово таки сделать это. А потом, желательно, вдоволь налюбоваться тем, как из Мии вытекают густые белёсые потёки, смешанные с его смазкой… Рот наполняется слюной от желания прямо сейчас сдёрнуть с Мии шорты вместе с трусами и хорошенько вылизать. У него между ног наверняка всё растраханное, набухшее и выпачканное, липкое и мокрое, солоноватое с приятной сладостью... и, в принципе, что его останавливает? — Давай помогу, — Рэки подходит ближе, касается талии Мии и тянет его к себе уже привычным движением. — Раз я навёл беспорядок, то мне и убирать его, м-м? Мия закатывает глаза, но затем сталкивается с Рэки взглядом. В нём, таком изумрудном и кошачьем, горят заинтересованные искорки. Как же Рэки обожает эти блядские искорки. В итоге они задерживаются ещё на добрых десять минут, и к Ланге Рэки возвращается с припухшими губами и видом довольного, нажравшегося сливок рыжего кошака. Или золотистого ретривера – тут, конечно, опционально. А Лангу, к слову, сразу найти почему-то не получается, и вскоре становится понятно, почему. К тому моменту, как подходит и Мия, Рэки обнаруживает лучшего друга в плену у фанатов и фанаток. — Походу, надо нашего «Снежного принца» спасать, — коротко похрюкивающе ржёт, похлопывая младшего друга по плечу. — Загнётся, бедный, они его сожрут. — Если их сначала не сожрёт Адам, — хмыкает на это Мия, вяло отмахиваясь от Рэки и избегая прикосновений – так, будто с десяток минут назад не выгибался совершенно по-блядски, насаживаясь на его член. Рэки усмехается и, когда они оба пробираются сквозь толпу к Ланге, отшучивается фанатам и фанаткам, окружившим того. — Хэй-эй, дамы, это там, что, Черри? Метод всегда рабочий – часть толпы, в основном женского пола, ахает и повизгивающе сваливает, потому что, да, Черри действительно тусуется где-то неподалёку. Они с Лангой, в принципе, одного типажа, потому отвлечь хотя бы часть девчонок получается весьма удачно. Рэки укладывает ладонь на плечо Ланги и чуть сжимает то, давая понять, что они рядом. Мия с другой стороны ставит руку на свой бок, немного оттесняя слишком уж близко лезущих. Работают они всегда слаженно, используя годами отработанные приёмчики – ну, «повезло» им, блин, иметь такого братана-красавчика экзотической для Окинавы (и в целом Японии) внешности… А фанаты и фанатки настойчивые – даже тот факт, что Ланга, вообще-то, был «занят» самим королём «S» их не смущал. Адам, впрочем, лишь гордо ухмылялся, порой хищно наблюдая со стороны за тем, какой популярностью пользовался Ланга. Однако, стоило кому-либо коснуться Ланги… Адам менялся. Пару раз он даже вызывал посмевшего или посмевшую на гонку, и кончались они не то чтобы удачно. Ну, никто, конечно, не разбивался (по крайней мере насмерть…), но впавшие в немилость «босса», как говорил Мия, больше не предпринимали попыток, так сказать, позариться на чужое. — Я тебя искал, — Ланга поворачивает к Рэки голову, совершенно не обращая внимание на то, что его тут, вообще-то, немножко окружили. Хорошо, что на ближайшем экране показывают гонку, она неплохо отвлекает всех. — Джо сказал, что мы можем пойти в «Sia La Luce» после «S». Я голодный. — Ты всегда голодный, — добродушно усмехается Рэки, осторожно уводя Лангу с помощью Мии. Втроём у них получается легче очистить путь отступления. — Пойдёшь с нами? — это уже адресовано не Ланге. — М-гм. Вас без присмотра нельзя оставлять, — бурчит Мия. — Эй, мы же не детсадовцы! — Да? Что-то я не заметил. Ты вообще явно в ясельной группе, судя по развитию, слизень. — Мелкий зас-..! — Рэки уже тянется лапой, чтобы хорошенько встрепать Мие волосы и устроить беспорядок на его голове – не может не трогать его дольше пяти минут, – когда они вдруг чуть не врезаются в нескольких фанаток Ланги. Те лишь хихикают, и Рэки, к своему лёгкому смущению, узнаёт в брюнетке с острыми стрелками девушку, с которой однажды весьма откровенно сосался прямо в толпе, здесь, на «S», а потом они переспали – тоже однажды, единожды, если быть точнее. Почему-то волнует, узнал ли её Мия, оттого Рэки сглатывает и зыркает на него. Губы Мии сжаты в тонкую полоску, выражение лица его становится таким же холодным, какое бывает, иногда, у Черри, а глаза при этом горят чем-то по-настоящему пугающим. Тоже как у Черри… Благо, девушки ничего не успевают сказать, потому что к ним пробивается Джо и хлопает по плечам так, что Рэки и Ланга едва ли напополам не сгибаются. Мия ловко уходит от чужих загребущих лап – читер, блин. — Что, молодёжь, пойдём после бурной ночки подкрепиться? — Да, — тут же с энтузиазмом отзывается Ланга, активно кивая, — у тебя есть ещё та лазанья? — С дополнительным сыром? Для тебя – найдём, Снежок, — Джо подмигивает, посмеивается, а затем наклоняется к ним чуть ближе. — Не видели, кстати, случаем-… — Там, — хмыкает Мия, взмахнув рукой в сторону, где они видели Черри в последний раз и куда только что перенаправили часть фанаток Ланги. Джо, прыснув, благодарно кивает и молча уходит, видимо, заметив возвышающуюся среди толпы розовую макушку с собранными в высокий хвост длинными волосами. Они втроём наблюдают за тем, как Джо, когда подходит к Черри, весьма по-хозяйски касается его талии – не то чтобы что-то новенькое, но в последнее время они как-то зачастили со всякими подобными приколами на публику. — Вообще не палятся, — фыркает Рэки. — Думаю, им и незачем. Если даже такому тупице, как ты, всё стало очевидно ещё пару лет назад, то остальным – и подавно. Мия едва успевает договорить, потому что Рэки подскакивает к нему и сгребает в захват поперёк живота. Таки не сдерживается – пушистит чужие тёмные волосы, превращая макушку Мии в настоящий беспорядок. Мия вырывается и заряжает Рэки локтем в живот, царапается. Изворотливый, словно глист, пытается перекрутиться и стукнуть как-нибудь посерьёзнее. — Пусти меня, балбесина! Рэки, бля!.. — Малыш Ланга, — знакомый голос отвлекает, и Рэки пропускает удар в челюсть от Мии. Не то чтобы прям сильный, но место тут же болезненно пульсирует. К ним подходит синеволосая девушка с пирсингом в брови и выбритым виском. Рэки вспоминает – татуировщица, знакомая Шэдоу, которая прокалывала Мие пупок. Только имя, блин, вообще забыл… — Нао-сан? — Ланга поворачивает голову к девушке. Точняк. Нао-сан. — Адам, кажется, сегодня не здесь, м-м? — У него много работы, — голос у Ланги малость «тухнет», впрочем, как и весь он сам. Это не особо заметно по выражению лица, потому что, ну, Ланга в принципе не то чтобы ярко выражает эмоции внешне, но Рэки достаточно близок с ним, чтобы понять, что лучший друг испытывает. — Он наблюдает, но, да, не здесь. Рэки всё ещё возится с Мией, в какой-то момент приподнимая его над землёй в желании увалить, но в итоге передумывает. Ланга болтает с Нао-сан, и вскоре они успокаиваются, тоже подключаясь к разговору. От греха (и от пинков Мии) подальше, Рэки становится по другую сторону от Ланги, закидывая на его плечи руку, а Мия же подходит чуть ближе к Нао-сан – та спрашивает у него о пирсинге. Когда он задирает футболку, показывая серёжку в пупке в виде висюльки с кошачьей лапкой и кусочек оголённого стройного живота с лёгким рельефом мышц, Рэки облизывается. — Вы напоминаете мне Джо и Черри, — внезапно посмеивается Нао-сан, когда они, уже все взяв по пиву, продолжают болтать, и Рэки снова слегка пререкается с Мией. В шутливой форме, скорее, даже, просто обмениваясь дразнилками. — Давно вы вместе? Мия чуть не давится пивом, пока Рэки пропускает нервный смешок. — Вместе? — М-гм, в отношениях. Вы же встречаетесь или мне показалось? — А, не, — Рэки пытается звучать непринуждённо и чиллово, изо всех сил делает вид, что в этих словах нет ничего… такого, — не, мы просто друзья, — он даже коротко посмеивается, облизывает губы, и в этот же момент встречается взглядом с Мией. Задерживает зрительный контакт на долгие пару секунд, и видит, как уголок чужих губ приподнимается в усмешке. Хитрой. Блядской. Хочется заставить эту блядскую усмешку сомкнуться вокруг собственного члена. Ну, знаете, по-дружески. Рэки смаргивает наваждение, небрежно дёргает плечом, вновь смотря на Нао-сан, когда та хмыкает и предлагает выпить за «крепкую мужскую дружбу». Они вновь сталкиваются глазами, когда оба пьют пиво – смотрят друг на друга уж очень красноречиво. Рэки после запоздало радуется, что Ланга их переглядок не заметил. Иначе даже такой валенок (Рэки, конечно же, любя), как он, начал бы о чём-то догадываться. Врать Ланге всё ещё страшно не хочется… Немногим позже, когда они уже вдоволь налопались той самой лазаньи Джо, Рэки выходит с Лангой на перекур. Он, вообще-то, не курит, но это уже как что-то само собой разумеющееся – куда Ланга, туда и Рэки. Иногда Мия называет их сиамскими близнецами, иногда говорит, что они «биба и боба – два долбоёба». Он это любя, они знают. — Решили слинять, да? А они там прям перед моим салатом… в буквальном смысле, — фыркает Мия, выходя к ним на крыльцо чёрного хода «Sia La Luce». — Флиртуют. Фу. У него так смешно морщится аккуратный носик, что Рэки не сдерживает усмешки и тянется на автомате к лицу Мии рукой, дабы поправить лезущую сбоку в глаза чёлку, заправляет прядку ему за ухо. Тот даже внимание не обращает – настолько привык. — Айноске говорит, что они со школьных лет такими были. Мия закатывает глаза, забирает у Ланги сигарету и затягивается сам. Губы обхватывают фильтр будто в слоумо… ну или Рэки просто залип, да. Вот это вероятнее всего. — У тебя подводка смазалась, — говорит он, пытаясь отвлечься, и в итоге сам же себя тянет ко дну, потому что Мия, моргнув, поворачивается к нему. Спрашивает: — Где? Вместо того, чтобы объяснять, Рэки просто… опять действует на автомате – наклоняется ближе и подносит к губам Мии большой палец. Когда Мия без вопросов и привычных шипений-возмущений просто облизывает его, удерживая зрительный контакт, только присутствие Ланги сдерживает Рэки от того, чтобы наклониться и засосать Мию прямо здесь и сейчас. Бля. Точно. Ланга. Рэки сглатывает, пытаясь взять себя в руки, и прочищает горло, после чего таки продолжает. Удобнее перехватывает Мию одной рукой за подбородок, второй таки утирает потёкшую подводку. Раньше Мия бы точно упирался и не дал бы к себе прикоснуться – в раннем разгаре пубертата, когда они только стали друзьями, он вообще не позволял дотронуться до себя, да и в целом был достаточно нетактильным, в отличие от Рэки. Ужом извивался, шарахался физического контакта как огня… Сейчас же Мия спокойно подставляется Рэки, не отталкивает, не прерывает прикосновение, если то случается. Рэки чувствует себя настоящим тормозом, потому что… кажется, осознаёт это слишком поздно. Походу, даже позже Ланги. Тот смотрит внимательно, немигающим взглядом аквамариновых глаз, медленно затягивается сигаретой, которую забрал у Мии обратно, и выдыхает дым прямо на них. Даже не поворачивает голову в сторону, засранец… Дым заставляет Рэки кашлянуть, но, благо, он уже закончил со стрелкой Мии. Приходится отстраниться и всунуть руки в карманы зиппки от некой неловкости, которая активно расползается по шее и скулам румянцем, будто эдакая горячая змея. — Джо и Черри ведь даже не пытаются как-то прятаться, — говорит Ланга спокойно. — Если люди спят друг с другом, это видно, — он небрежно ведёт плечом, и у Рэки что-то беспокойно сжимается внутри. — Дай угадаю, это тебе тоже Адам сказал? — Мия хмыкает, скрещивая руки на груди. По его предплечьям бегут мурашки, пушок волос становится дыбом, и Рэки снимает зиппку, чтобы накинуть на чужие острые, более узкие плечи – самому не холодно, а Мию следует согреть. Нафиг надо, чтобы потом сопли таскал? — М-гм, — тем временем кивает Ланга. Стряхивает с сигареты пепел. — Они постоянно поддерживают физический контакт и становятся личным пространством друг друга. И выглядит это как что-то естественное. Мия, закутавшись в кофту, мычит, пока подкуривает себе сигарету. — У вас с Рэки вообще отсутствует такое понятие, как «личное пространство». — Ничего не знаю, Ланга – моё личное пространство! — прыскает нервным смешком Рэки, пытаясь отогнать душащий ком где-то в области солнечного сплетения. Он приобнимает Лангу за шею и звонко чмокает в щеку, после чего треплет светлые волосы. Те у Ланги теперь часто стекают по спине или собираются в высокий хвост – отросшие и мягкие, как облачко. — Вы мерзкие, — закатывает глаза Мия. Ланга чуть морщится, вытирая щеку тыльной стороной ладони, но в целом ничего против не имеет и охотно опирается скулой о макушку Рэки. Он всё ещё выше, как и всегда, только в ширине плеч они уже более-менее сравнялись, а бицепсы и грудь у Рэки и вовсе округлились и выразительнее обросли мышцами. Ланга всегда был более вытянутым и суховатым по телосложению, ближе к Черри, если так сравнивать. Рэки становится интересно, каким Мия будет через несколько лет – подрастёт ли? Станет крепче или наоборот мягче, если уйдёт из профессионального спорта? Что-то подсказывает, что его самого котёныш уж точно не обгонит ни в росте, ни в ширине, и это забавляет. Мия – мелкий, но не стоит недооценивать силу его бёдер, например. Ими он может вполне себе задушить… а то, как он иногда обхватывает Рэки бёдрами и, напрягшись, переворачивает на лопатки… Блин, от одних воспоминаний становится жарче. Да, без зиппки ему точно не холодно… Мия, застегнувший её до конца, выглядывает одним носом и прячет руки в карманы. Находит там что-то, моргает… и вытаскивает свою резинку для волос, которую тут же прячет, видимо, не желая привлекать внимание Ланги. Краснеет кончиками ушей. Рэки почему-то не может перестать глупо улыбаться. Ни в тот момент, ни почти два часа спустя, когда вверху экрана телефона, прямо над повторяющим каспер Пола Родригеса Тони Гигером, высвечивается входящее уведомление. от кого: котёныш спишь?

кому: котёныш не

кому: котёныш

а ты??

от кого: котёныш ты тупой? от кого: котёныш забудь, это не вопрос Рэки не может сдержаться и прыскает коротким ржанием, лёжа у себя в спальне на футоне. Ланга и Мия легли в гостиной – первый на диване, второй тоже на футоне, потому что спать с Лангой в одной плоскости – невозможно. Для всех долгое время оставалось загадкой, как с ним вообще засыпает Адам, учитывая любовь Ланги к раскидыванию своих бесконечно-длинных бледных полуевропеоидных конечностей по постели, но потом он сам же поведал: просто у Адама огромная кровать, едва ли не на всю комнату. С балдахином и прочими жуткими (по мнению Рэки) извращенскими (тоже, опять же, по мнению Рэки) штуками. Когда-то Ланга прислал им в общий чат селфи спросонья. Рэки всё ещё не может оправиться от травмы увиденной связки бордовых пушистых наручников, висящей на одном из столбов изголовья…

кому: котёныш эй!!😤 кому: котёныш послушные котята не так просятся пустить к себе на футон ;)

от кого: котёныш … от кого: котёныш я сбрею тебе во сне брови. спокойной ночи ;)

кому: котёныш

ЛАДНО ладно прости Я ПОШУТИЛ

от кого: котёныш а я – нет.

кому: котёныш

НУ МИЯ…..😭😭

от кого: котёныш шутник хуев.

кому: котёныш

ну признай… ты же хотел прийти ко мне да?? ты поэтому написал??? мой футон всегда тебе рад!! и не только он ‚‘;)

от кого: котёныш что это за уродливая рожа?

кому: котёныш

:(((

это подмигивание и дрыганье бровями!!!

от кого: котёныш кринж.

кому: котёныш

будешь идти захвати мне пж печеньку :3 🥰😋

от кого: котёныш как можно есть что-то на ночь, после того, как уже почистишь зубы?

кому: котёныш 👀 ну…

от кого: котёныш только не говори мне, что ты не чистил зубы на ночь.

кому: котёныш

🙈

от кого: котёныш 🙄 ты отвратительный, ты в курсе?

кому: котёныш

блин а ланга тоже вообще-то не чистил зубы на ночь!! че сразу я крайний >:( ???

от кого: котёныш он тоже отвратительный, но с Лангой я не сосусь. Щёки резко обжигает жаром, а сердце простукивает в груди в ускоренном ритме. Иногда у Рэки проскальзывают мысли о том, что это у него из-за Мии случаются мини-инсульты или как там оно называется…

кому: котёныш понял принял бегу чистить зубы!!!!!🤩🤩🤩🤩😍😍😍😍😍

от кого: котёныш хороший мальчик. Каждый раз от этих кринжовых пэт-плеев (или как назвать склонность Мии переводить флирт в животнообразную плоскость? «Фурриёбство»?) Рэки всё дальше от бога, как говорится. И каждый раз его это, блин, заводит… Когда Рэки думает, что падать ниже уже некуда и он достиг дна в своих сомнительных кинках, Мия говорит или делает что-то такое, от чего новые кинки стучатся снизу. Ещё никогда в жизни, пожалуй, Рэки не чистил зубы так быстро и агрессивно, при этом едва ли не поскользнувшись на полу в ванной. Было бы ну вообще не приколдесно, если бы он просто упал там и разъебал себе голову о кафель. Мия, всё-таки, ждёт… по крайней мере, на это хочется надеяться. Когда Рэки вовзвращается в комнату, всё ещё в одних трусах, Мия уже сидит у него на подоконнике и курит. Наверняка стащил очередную сигарету у Ланги вместе с зажигалкой… мелкий воришка. — За спизженные сижки котятам дают по заднице, — усмехается Рэки, подходя ближе. — И за то, что они курят в квартире. — Я открыл окно, — Мия невпечатлённо фыркает и показательно выдыхает дым наружу, туда же стряхивает пепел. Рэки бы хотел, чтобы Мия выдохнул ему в рот. И похуй, что он не фанат сигаретной вони. У Мии даже эта «вонь» превращается в какую-то сраную нотку фирменного парфюма, феромона, сводящего Рэки с ума. На Мие только его футболка, о наличие или отсутствии белья сказать сложно, но позже Рэки проверит лично. Просто спешить не хочется, момент кажется не располагающим к лишним действиям сейчас. Мия реально будто бы имеет в роду представителей семейства кошачьих – на подоконнике сидит ну точно как кошак, следит своими цепкими зелёными глазищами за любым движением. Сделаешь резкое – зашипит, спрыгнет с подоконника и свалит куда подальше. А если знать, как и где хорошенько почесать, то может и замурлыкать… Рэки знает. — Застудишься, голожопик, — весело хмыкает он и накрывает бедро Мии ладонью, скользит выше, поглаживая и согревая совсем близко к ягодице. — Я думал, ты ко мне спать приползаешь, чтобы погреться, — усмешка тянется шире – в первый раз после того, когда они ступили на скользкую дорожку под названием «сексом дружбу не испортишь», Мия нырнул к нему под одеяло, бубня о том, что в гостиной сквозняк, а Рэки – «живая слизнеподобная грелка». И не важно, что окна тогда там были закрыты. — Так и есть, — Мия окидывает Рэки взглядом и упирается ему в торс стопой. Пальцы на ногах холодные, как у лягушонка – Рэки тут же накрывает их второй ладонью и покрывается мурашками. Напрягает пресс уже на автомате. — Должен же ты хоть какую-то пользу приносить, слизень. — Ты, вообще-то, повышал меня до голема! А потом и до дракона. Вот дракон мне больше всего нравится. — Губу закатай. Рэки закатывает не губу, а глаза, но не сдерживает следом смешка, потому что видит, как Мия краснеет. Это так мило выглядит… даже и не скажешь сразу, что столь очаровательное личико может принадлежать настоящему дьяволёнку. Его, Рэки, личному дьяволёнку-искусителю. Он ведёт ладонью по чуть вытянутой ноге Мии, балдея от ощущения крепости чужих мышц. Икры, бёдра… Рэки едва ли слюни не пускает на эти худые ноги с тугим рельефом. Они гладкие, даже совсем слегка не колются щетиной, потому что Мия – кто бы сомневался, – не бреется, а делает себе какую-то липкую сахарную хрень с примесью лимонного сока в домашних условиях и предпочитает убирать волоски таким образом. Рэки вообще не выкупает, нафига этим париться. Ладно, там, девчонки, в обществе, типа, принято… но Мия же не девчонка. Хотя, Рэки в целом не осознаёт прикола, почему кому-то мешают где-то волосы. Типа, раз они там есть, то они должны там быть, не? Вот сам он, вообще-то, максимум стрижёт поросль в паху и оставляет там аккуратный «газончик»… но и то, потому что Мия однажды забуллил его за «кусты». Так Рэки всё, в общем-то, устраивало… Мия объяснял им с Лангой когда-то, когда они спросили, нафига он себя в сфинкса превращает, что, мол, так ноги выглядят «эстетичнее» в кадре, когда его снимают на тренировках или чемпионатах, или когда он соглашается на очередную фотосессию в спортивный или модный журнал (да, в последнее время ему и такие предложения сыпятся… Рэки вот вообще не удивлён – Мия же неебически красивый, ну…). И всё равно в голове не укладывается, чем бы пушок тёмных волосков портил ноги Мии. Они ведь такие секси… Из плена собственных мыслей вырывает чужой мурлычащий смешок. — Ты завис, — Мия чуть отводит вторую коленку в сторону, и Рэки тут же пользуется этим, становясь ближе. — О чём задумался, слизень? — О твоих ногах. А смысл врать? Мия на такое прямое признание выгибает бровь. — И что с ними не так? И здесь, конечно же… конечно же стоит воспользоваться моментом. Да, именно так, как учил Джо. Он сможет, он не облажается… — Они не на моих плечах, — Рэки играет бровями, наклоняется ближе, пытаясь проурчать это Мие на ухо, но тот всё ещё упирается стопой в пресс, потому поза выходит не то чтобы удобной, — …а в остальном с ними всё заебись, кис. Мия прыскает и чуть не давится сигаретным дымом. — Это сейчас была практика очередного кринжового пикап-урока от Джо, я прав? Смущение накрывает с головой. Рэки чувствует, как краснеет, потому таки сдаётся со вздохом: — Ну, блин… в тему же, — он усмехается и ловит усмешку Мии в ответ. На сердце теплеет, потому что усмешка эта такая мягкая, что хочется мурчать. — Ты больше любишь, когда мои ноги тебя обнимают, — говорит Мия тихо и спокойно. Рэки смотрит на него – секунду, две. Рэки смотрит на него – и… влюбляется. Осознание ударяет так сильно, что едва ли не контузит на месте. Это не что-то, что происходит по щелчку пальцев, на самом деле, но ему потребовалось много времени, чтобы чувства наконец-то собрались в определённую формулировку. Этого оказывается слишком много. Блять, ну какой же он тормоз… — Да, — издаёт хрипловатый смешок Рэки, глядя Мие в глаза. — Люблю. Очень. Что-то в атмосфере между ними меняется. Мия затягивается сигаретой вновь, не прерывая зрительного контакта, и теперь Рэки не сдерживает своё желание осуществить задуманное. Не дожидаясь, пока шкет выдохнет, он отводит стопу Мии вбок, ныряет в пространство между ногами, тем самым побуждая себя ими обнять, и целует. Мия сначала издаёт короткое протестующее мычание, но достаточно быстро забивает на всё и таки выпускает дым Рэки в рот, тем самым деля горьковатый привкус между ними. Рэки слизывает его с языка Мии. В этот раз всё происходит… как-то иначе. Нет нужды в спешке, нет желания просто тупо потрахаться, как обычно заканчивается между ними подобная близость. Рэки ловит себя на желании сказать Мие что-то, что-то очень важное, что-то, что следует прояснить между ними, но… не решается. Они целуются минут сорок, перебравшись в постель. Их разделяет только футболка Мии и трусы Рэки – чужие он снял ещё до того, как утащил Мию на футон. Да, они таки были на мелком в этот раз. У Рэки крепко стоит всё это время. Рэки знает, что может просто… продолжить, но почему-то… почему-то не делает этого. Что самое удивительное – Мия не торопит. Не подъёбывает, не шипит, не капризничает и не вредничает, просто… продолжает касаться Рэки, целовать его, ласкаться. Этого им обоим недостаточно, чтобы снять напряжение и достичь разрядки, и, тем не менее… Так всё ощущается ещё слаще. — Может, дверь закроем?.. — Да пофиг, — Рэки жадно вылизывает ключицу Мии, оттянув ворот собственной футболки на нём, — Ланга всё равно спит как убитый. Мия на это коротко ржёт, и Рэки не сдерживает ответной улыбки. Тянется ближе, целует в губы – поцелуй выходит вперемешку со смешками и прелестным мурлыканьем, потому что Мие хорошо. Мие комфортно, он расслаблен и пригрет, разморен их затянувшейся прелюдией – Рэки чувствует это всем собой, Рэки это видит. Он и сам не осознаёт, как оказывается на лопатках, но Мия, сидящий сверху, в отсвете уличного фонаря из окна – единственного, что не позволяет комнате окончательно утонуть во мраке, – выглядит блядски привлекательно. Красивый, такой красивый, что у Рэки дыхание перехватывает. Ну, ещё дышать становится тяжелее, потому что Мия проезжается мягкой влажной промежностью по его члену сквозь бельё. Трусы у Рэки наверняка пачкаются смазкой Мии в том месте, где они соприкасаются, и это заводит так сильно, что руки пробивает нетерпеливая дрожь. Рэки сжимает бёдра Мии и притягивает его к себе, заставляя вжаться сильнее, качает тазом в ответ и сходит с ума с того, как же это охуенно ощущается… Мия наблюдает за тем, как с губ Рэки срываются тихие постанывания, похожие больше на скулёж, как и всегда, когда он так сильно возбуждён и так отчаянно хочет мелкого засранца, любящего дразнить и изводить. Правда… сейчас дело не в дразнилках Мии – нет, тот даже вполне охотно всем собой даёт понять, что уже готов пойти дальше, но тоже не торопит происходящее. — Рэки… — Мия выдыхает в самые губы, трётся носом о нос, и Рэки замечает, как его движения становятся более ритмичными. Кажется, Мия нашёл именно то положение, в котором трётся о него нужными местами. Это самое лучшее в мире чувство, офигительно бустящее самооценку. Самое горячее зрелище. Возможно, это ещё и очередной кинк, но… Рэки правда нравится видеть, что его партнёру хорошо, что Мия буквально может воспользоваться им для своего удовольствия, буквально подрочить им. — Так? — Рэки сжимает в ладонях уже задницу, проминает упругую плоть пальцами, тем самым помогая Мие двигаться с большим нажимом. — Да… мх, да… — тело Мии пробивает короткая дрожь. — Сними… Даже не дав ему договорить, Рэки понятливо мычит и кое-как стаскивает с себя трусы – благо, Мия тоже помогает ему, потому получается сделать это быстрее. Уже и самому не терпится прижаться к Мие напрямую, без преграды в виде ткани белья. Они издают короткие звуки наслаждения в унисон, когда Мия снова проезжается влажной лабией по освободившемуся из плена боксеров возбуждению. Он устраивается поудобнее, в чём Рэки тоже помогает – такой, вот, заебатый «тим ворк» у них складывается. Прям как когда в приставку рубятся… Вместе с поцелуями Рэки гладит Мию под футболкой – скользит ладонями по бокам, спине и талии, спускается вниз и вновь жамкает подтянутую задницу. Мия такой, вот, весь… жамкательный, пиздец. — Так лучше? — Рэки улыбается, шепча прямо в губы. — М-м, да… погоди… Мия не заканчивает предложение, но по его сосредоточенному виду понятно, что он пытается найти нужное положение снова. Рэки не смеет мешать. Когда же Мия продолжает притираться, даря им обоим неимоверный кайф, Рэки замечает, что чужой член с каждым движением трётся о его лобок и низ живота. Интересно, не щекотно ли?.. Должно быть, доходит до него с некоторым опозданием, Мие так даже приятнее. Это подтверждается чужим коротким мычанием. Рэки спускается поцелуями по его плечу, покусывает в области бицепса и самозабвенно тыкается носом в предплечье Мии. Беспорядочно, хаотично скользит губами к запястью и оставляет влажные следы, словно щенок, пытающийся облизать каждый сантиметр своего хозяина. Член горит и пульсирует от желания оказаться в Мие, скользнуть в его жаркое тугое нутро, что уже весьма привычно и знакомо. Рэки… ни с кем так хорошо ещё не было, его член ни в ком не чувствовался так идеально. Мия будто бы читает мысли: — Посмотри на меня, — шепчет, опуская руку и направляя его в себя. Рэки не отрывает глаз от чужих, заворожённо послушно поддерживая зрительный контакт. Мия закусывает губу, принимая член Рэки внутрь – туда, где так обжигающе-охуенно, влажно и тесно… мысли утекают вместе с предэякулятом, что наверняка уже не единожды выделился из головки. — Ты… такой красивый… — Ещё, — Мия сжимает его в себе, плавно покачивает тазом. — Говори, слизень. — Просто охуенный, — хрипло шепчет Рэки, сглатывая, и срывается на низкий стон. — С-сука… как же в тебе клёво, Мия… — он сам толкается бёдрами вверх, едва ли не подкидывая Мию на себе. — Ты… ни с кем так не было… ты… — осознавать собственное бормотанние даже не получается, как и сказать что-то вразумительное. — Хочешь сказать, — хрипловато мурлычет Мия, насаживаясь на член Рэки активнее – серёжка-висюлька в его пупке то и дело подпрыгивает, — что я лучше всех, Рэки? — Да… — Скажи это. — Ты лучше всех. Ты… самый лучший, — голова идёт кругом, когда Рэки, облизываясь, подмахивает тазом навстречу. — Никого больше не хочу… только тебя. В глазах Мии мелькает что-то… Рэки не может точно осознать, что именно, потому что не может сейчас думать ни о чём, кроме как об охуительных ребристых стенках лона Мии, что сжимают его так туго и массируют член по всей длине с каждым разом, когда их бёдра двигаются навстречу друг другу. Для удобства Рэки вновь придерживает Мию за ягодицы, сгибает ноги в коленях и упирается пятками в кровать, дабы иметь возможность толкаться активнее. Голос Мии доносится немного расплывчато – из-за отлива крови от мозга сложно разобрать чётко. — Хочешь только меня? — Да… да, блять, Мия, хочу тебя. Только тебя. Только тебя… — Рэки повторяет это, словно мантру, как заведённый, сжимая задницу Мии в своих руках. — Хочу только с тобой… Чужой изумрудный взгляд смягчается, и Мия затыкает его очередным поцелуем. Приближающийся оргазм оттягивать просто невозможно, хоть и прошло всего едва ли с пару минут после проникновения. Рэки даже вытащить не успевает и подкатывает глаза, выдавая хриплый стон. Звучит это наверняка не так сексуально, как хотелось бы – больше похоже на кряхтящего деда или больную астмой собаку, но Рэки так хорошо, что он попросту не в силах контролировать ещё и звуки, которые издаёт. А ещё он, походу, кончил внутрь… это осознание приходит запоздало, примерно вместе с таким знакомым шипением Мии. — Рэки, блять. Если бы вы знали, как часто Рэки слышит эту фразу, особенно из уст Мии, вы бы расплакались. — Прости, — только и может что просипеть он, гладя Мию по бёдрам и восстанавливая дыхание. — В тебе просто… так охуенно, котёнок… Мия тоже дышит шумно и тяжело, нависая сверху. Мордашка у него выражает явное осуждение, но Рэки давненько прекрасно научился считывать степень недовольства Мии – в этот раз оно не достигает отметки «сейчас тебе прилетит по ебалу». В этот раз Мия будто бы… специально дуется и чуть хмурится, сдувая со взмокшего лба прядку тёмной чёлки. — Мама никогда не учила тебя, что твои идиотские действия могут иметь идиотские последствия, слизень? Рэки замечает, что бёдра у мелкого дрожат, потому поглаживает их активнее, даже слегка массируя. Не сдерживает слабой усмешки – Мия даже не представляет, как по-целовательному и по-тискательному выглядит, когда начинает ворчать и шипеть… Слова Мии тоже доходят до него с опозданием. Рэки медленно моргает, встречаясь с ним взглядом. — Мама учила меня, что за свои идиотские действия я несу ответственность, — он приподнимается на локтях, чуть вздрагивая от того, как лоно Мии рефлекторно сжимает чувствительный после оргазма член. — Эй, — зовёт он мягко, вспоминая парочку абсолютно мудачных поступков бывшего Мии, которому постоянно хотелось начистить рыло. Таким ублюдком он, Рэки, точно не собирается быть. Но обо всём этом можно поговорить позже, пока настрой окончательно не сбился, потому что, вообще-то, кончил здесь только один из них, и Рэки не допустит, чтобы Мия покинул эту постель неудовлетворённым. — Иди ко мне. Мия на удивление не упирается, даже не ворчит, а просто льнёт ближе, наклоняется, прикрывает глаза и охотно отвечает Рэки на поцелуй, который постепенно становится всё откровеннее. Рэки старается подлить масла в огонь чужого возбуждения, не позволяет ему угаснуть, и вскоре подхватывает Мию под бёдра, чтобы в пару ловких движений поменять их местами. Сразу двумя пальцами он проскальзывает в мокрую горячую дырочку, в которой только что находился его член. Мия шумно выдыхает через нос, покусывает за нижнюю губу в поцелуе, и Рэки не сдерживает короткой улыбки. Прекращать целоваться совсем не хочется, но приходится. Надолго Рэки не расстраивается, потому что тут же ныряет вниз, устраивается поудобнее между ног Мии и целует уже там, жадно вылизывая и причмокивая, пока сам Мия то и дело мявчит-мурлычет от удовольствия. Чувствовать вкус собственной спермы, которая вытекает из Мии вместе со смазкой, всё ещё малость непривычно. Не то чтобы Рэки никогда её не пробовал до этого и предыдущего их с Мией разов – пф, как и многие другие пацаны он, конечно же, чисто из любопытства мог лизнуть оставшиеся на руке следы «преступления» после очередной дрочки, но, что на «S» парой часов ранее, что сейчас, проникая языком внутрь пульсирующего разгорячённого Мии, приходится сглатывать куда больше, чем Рэки когда-либо до этого «дегустировал». Справедливости ради, Мия всё глотает после каждого отсоса. Рэки, конечно, тоже, но сперма у них отличается – учитывая то, каким «особенным» в плане анатомии мальчиком является Мия, это и не удивительно. Миксуя оральные ласки, фокусируясь то на члене, то на промежности, Рэки весьма скоро добивается желаемого – Мия выгибается, ловит ртом воздух и кончает. Так красиво, блин, кончает… ни с каким порно не сравнится, ну реально! Укладываясь поудобнее после, Рэки замечает, что Мия впервые после секса не пытается убежать – в душ, в другую комнату, на кухню или одеваться, а то и просто по каким-то своим делам. Нет, сейчас Мия… просто лежит рядом, лениво прикрыв глаза, такой мягкий, тёплый, чуть взмокший и расслабленный… его щёки всё ещё красные, губы мокрые и припухшие, их так и хочется зацеловать ещё больше. Этим Рэки и занимается. — Мне нужно в душ, — бормочет Мия в очередной поцелуй, а после слегка вздрагивает, когда чувствует резкое жамканье своей задницы. — М-хм, — Рэки отрицательно мычит, совершенно несогласный с этим. Он жаднее и упрямее сгребает Мию в свои объятия, не собираясь отпускать. — Рэки, м-м… — Ну пожалуйста, — чувствовать себя умоляющим щенком Рэки не впервые, но это вообще никак не ущемляет и не смущает его. Да, Рэки симп, да, Рэки этого не скрывает. — Не уходи никуда… давай немного полежим, а потом вместе пойдём в душ? Я тебя отнесу… — Тц, я, по-твоему, инвалид? Или дама в беде? — По-моему, ты так охуенно меня трахнул, что у тебя дрожат бёдра. Мия встречает его смешок хмыканьем, но не спешит спорить. Кажется, всё не так уж категорично… вкус победы чувствуется на кончике языка сладко-сладко!.. — «Просто друзья» не лежат в обнимку после секса, тупица. …этим «вкусом победы» Рэки чуть ли не давится. Метафорически и физически. Он вздыхает, чувствуя, как Мия в его руках разворачивается, и обнимает его покрепче, не позволяя изворотливому котёнышу съебаться. Впрочем, Мия особо активных попыток не предпринимает – хотел бы, Рэки бы уже скрючивался от удара с локтя в «солнышко». — «Просто друзья» вообще не спят друг с другом, — урчит Рэки, потираясь носом о плечо Мии и целуя в него же. Ведёт ладонью по его талии, скользит к плоскому животу и оглаживает его, чувствуя лёгкий рельеф пресса – Мия никогда не стремился набирать массу, но, будучи профессиональным спортсменом, он обладает действительно красивыми сухощавыми мышцами. — Но я хочу тебя. А ты хочешь меня, если я не ошибаюсь, — он вновь тихо усмехается. — Я уже говорил тебе, что это-… — Да-да, я слышал, «в последний раз». И сколько таких «последних разов» у нас уже было? — Мия на это недовольно пыхтит, но, когда Рэки предпринимает попытку развернуть его к себе – не сопротивляется. — Мия… — Что? Чего ты хочешь, Рэки? — Мия упирается ладонью в его грудь. — Отъебись, просто от-… — Я же сказал, что хочу только тебя, — выпаливает Рэки быстрее, чем успевает подумать, потому что, блять, как же Мия иногда бесит его своей упёртостью. Когда-то Джо посмеялся на эту жалобу Рэки, говоря, что Черри такой же. Возможно… возможно, Нао-сан была права – у них действительно есть сходство с этими двумя. Сердце гулко и быстро ударяется о рёбра, норовя выбить их к херам, когда они с Мией встречаются взглядом. В зелёных глазах Рэки видит лёгкую растерянность, недоверие и нерешительность. Вместо агрессивного шипения у «котёнка», разве что, ушки остаются прижатыми к голове. Тут уже совсем метафорически – настоящих кошачьих ушек у Мии, к сожалению, нет. «К сожалению», да?.. Это проскользнувшее в мыслях «к сожалению» много говорит о Рэки как о человеке. Мия молчит несколько долгих секунд, за время которых эмоции Рэки успевают сделать сальтуху туда и обратно по диапазону от «всё, пиздец» до «хочу засосать его прямвотщас». А затем выдыхает – так устало, будто весь этот разговор доставялет ему физическую боль: — Конкретнее. Даже тон в чужом голосе становится мягче, что даёт Рэки надежду, за которую он тут же цепляется. — Ты, блин… — сглотнув, пытается подобрать слова, понимая под изучающими глазами Мии, что одна ошибка – и он ошибся. — Ты мой друг, Мия, но… понимаешь, Ланга – тоже мой друг, но у меня, ну, никогда не возникало даже мысли и желания его, там, типа… поцеловать или, тем более, потрахаться с ним. А с тобой… — Рэки нервно облизывает губы, голос его пропускает хрипотцу. — С тобой… у меня постоянно возникают, типа, и мысли, и желания… и… я вообще не могу не думать о тебе. Да у меня, блин, ну никогда, нафиг, на Лангу не вставал, понимаешь? А на тебя… мне хватает, ну, тупо подумать, вспомнить, посмотреть, и сразу… и дело не только в сексе, Мия, я… — слова совершенно криво выстраиваются в предложения, — я просто… хочу только тебя, типа, всего тебя, а не просто перепихоны по-дружески, понимаешь?.. — блять, как же сложно всё это по-нормальному донести, чтобы не запороть… К его неимоверному облегчению, Мия, кажется, понимает. — У меня был тупейший краш на тебя, когда мы только познакомились, слизень, — бормочет он спустя пару секунд, заставляя сердце Рэки перекувыркнуться в груди несколько раз подряд. — Долго. И… я не уверен, вообще, проходил ли он. Приходится закусить губу, чтобы не разулыбаться совсем по-дурацки влюблённо. Мия… словил на него краш тогда? Такой маленький строптивый котёночек, тогда он был ещё котёночней и малипусечнее… Представлять тринадцатилетнего Мию-малышарика, по-цундерешному вкрашенного в него, Рэки, тогда шестнадцатилетнего, оказывается настолько умилительным, что Рэки просто распирает изнутри от тепла и ликования. Если Мия влюбился в него, такого лошка-дрыща, которым Рэки тогда являлся, то сейчас… сейчас, значит, не всё потеряно, да? — Внатуре? — выдыхает Рэки, всё-таки улыбаясь. — Блин, я… я вообще не в курсе был. — Конечно, — Мия фыркает и закатывает глаза, чуть пихает его в грудь, — ты был ещё более тупицей, чем сейчас. У тебя до сих пор в башке только скейт, рисульки и Ланга. — А вот и нет! — возмущённо вскидывается Рэки, а затем усмехается вновь, притягивая Мию ближе к себе. — В моей башке, что тогда, что сейчас, ещё есть один маленький вреднючий кошарик, — он урчит, принимаясь на эмоциях зацеловывать везде, где достанет, пока Мия отпихивается от этого поцелуйного вихря – безуспешно, потому что Рэки настойчив и неудержим. — Правда… раньше я не хотел этого маленького вредного кошарика трахнуть, знаешь… — посмеивается. — Придержи свою «хотелку», придурок, ты уже сделал это дважды за сегодня. И дважды испачкал меня. От этих слов Рэки невольно ощущает очередной прилив жара. Да, он испачкал Мию… и хочет сделать это снова. И снова. И потом ещё. И после этого тоже, желательно… много-много раз. — Прости, — смеётся Рэки, но затихает, вновь сталкиваясь с Мией глазами. Несколько секунд молчит, после касается его щеки большим пальцем, нежно оглаживая. — Походу… теперь это у меня на тебя краш. Даже в темноте видно, как щёки Мии вспыхивают румянцем. — М-м. Прям «краш»? — выгибает он бровь. В голосе, несмотря на очевидное смущение, проскальзывает игривость. Та самая, которая пришла с возрастом, которой точно не было бы в такой ситуации, если бы разговор случился хотя бы пару лет назад. — Прям… — Рэки наклоняется ближе, мягко бодаясь с Мией носами, — больше, чем «краш». Я конкретно на тебя запал, кис, — мурлычет. — Вообще… вляпался. Втрескался. Втюрился, — коротко целует в губы с каждым словом, на последнем чуть кусает и оттягивает нижнюю, после шепча прямо в них: — Влюбился. Я в тебя пипец как влюбился, Мия. И от озвученного внезапно становится… намного легче. Рэки думал, что сказать это будет сложнее, что не решится, по крайней мере сейчас, этой ночью, но… в итоге внутри будто пузырики от шампанского лопаются, особенно когда Мия подаётся навстречу и целует его сам. Тут же шепчет в ответ: — Я тоже уже давно влюбился. В придурка. А затем, не давая Рэки и слова вставить, вновь находит его губы своими, и это ощущается просто офигистически-бомбически-супер-мега-ультра-гипер-клёво. Пожалуй, Рэки даже не возражает, что их отношения начинаются с того, что Мия в очередной раз обозвал его придурком. Если после каждого обзывательства он будет получать поцелуй от любимого мелкого вредного котёныша… то это ли не главный кайф?