Ее верный киллер

– Итак, Виктор, – с хищной улыбкой говорит София, – я хочу услышать от тебя три главных слова. – С заговорщиками покончено. – Прекрасно! – глаза Софии вспыхивают победным огнем, и Виктор не может не любоваться ею, по-особенному великолепной в своем яростном торжестве. – Я знала, что могу на тебя положиться. – Всегда, донна Фальконе. Виктор преклоняет колено и почтительно целует руку Софии. Он умалчивает о том, что за время охоты на предателей успел поймать еще несколько пуль. Софии об этом знать ни к чему. София смотрит на Виктора сверху вниз с престранным выражением. – Что-то не так? – осторожно спрашивает он. – Нет, напротив, – задумчиво качает головой София. – Кажется, всё наконец спокойно. Сядь со мной, – она приглашающе хлопает рукой по дивану рядом с собой. Виктор повинуется. И София снимает маску. – Я скучала по тебе, Вик, – говорит она. Виктор вздрагивает: никто, кроме нее, не звал его так; и она не звала с тех пор, как стала донной Фальконе. – Ужасно скучала. – Я тоже скучал по вам, – искренне отвечает Виктор. Он помнит, как приезжал в Майами вместе с доном Фальконе. Как София, будучи подростком, обнимала его с разбегу – разумеется, после того, как церемонно целовала отца. Как, повзрослев, игриво чмокала его в щеку и кокетливо сверкала глазами. «Вик, ты тоже здесь! Как здорово!» Помнит, как изобретал причину для этих поездок, внушал Фальконе несуществующие угрозы, лишь бы тот приказал Виктору поехать с ним. Лишь бы увидеть Софию. И всё равно видел ее слишком редко. – Когда я была ребенком, мне казалось, ты всегда будешь рядом. Это было так… правильно, – задумчиво говорит София. – Ты помнишь нашу первую встречу? – Я помню каждую. – Я была совсем маленькой, но мнила себя ужасно взрослой, – улыбается София. – И отправились играть к лесу, – кивает Виктор. – Ваш отец велел мне присмотреть за вами. – А потом на нас напали. – Не думал, что вы это помните, – хмурится Виктор. Софии тогда едва исполнилось пять лет. Самому Виктору было восемнадцать, и он только начал работать на Фальконе. – Такое забудешь, – невесело усмехается София. – Я пыталась спрятаться в лесу, и выстрелы раздавались далеко позади, но мне казалось, что они грохочут над самой моей головой. – Вы уже тогда были умны. Вы затерялись в лесу, стали трудной мишенью. – Скорее уж потерялась, – хмыкает София. – Я бежала, не разбирая дороги. – И всё же, будь за вами погоня – вряд ли они бы преуспели. – Мы оба знаем, что ты бы не допустил погони. Это было правдой. В тот день Виктор несколько раз подставился под удар, отстреливая в спину убийц, пытавшихся преследовать Софию. – Помнишь, как ты нашел меня? – продолжает София. – Да, это было непросто, – улыбается Виктор. Он помнит, как битый час плутал по лесу в поисках Софии, как одежду пропитывала кровь, как перед глазами то и дело плыло от боли, а он уходил всё глубже в чащу, не задумываясь, хватит ли сил вернуться назад. – Ты наклонился ко мне и спросил: «Ты цела?» А я обняла тебя и расплакалась. Ты был весь в крови, а от твоей куртки пахло порохом. В тот момент я не думала о том, что тебе, должно быть, ужасно больно, что ты истекаешь кровью… Ты нес меня домой, и с тобой было так безопасно. С тобой всегда было безопасно, Вик, – говорит София, подняв на него глаза. – В этот раз я едва не опоздал. Виктор чувствует, как по спине бегут противные мурашки, когда он вспоминает предательски нацеленный в ее спину пистолет. В тот миг ему, никогда не боявшемуся за себя, было отчаянно страшно за нее. – И всё же не опоздал. София обхватывает ладонями руку Виктора и устраивает голову на его плече. Недавняя рана отзывается болью, но Виктор привычно игнорирует ее. – Восемь лет ты защищал меня, – задумчиво говорит София. – А потом отец увез меня из Готэма. – Жаль, что он так редко навещал вас. – Зато вместе с ним всегда приезжал ты. Признаться, тебе я радовалась куда больше, чем ему. Ты всегда любил меня просто за то, что я есть… – Донна Фальконе… – Не надо, Вик, – просит София. – Когда мы одни, зови меня Софией. Я так хочу. – Как раньше? – Виктор улыбается уголком губ. – Жаль, что тех дней уже не вернуть, – вздыхает София. – Ну… кое-что повторить всё же можно… С этими словами Виктор подхватывает ее на руки. Застигнутая врасплох, она удивленно вскрикивает, но вовсе не кажется возмущенной или разозленной. Виктор кружит Софию по комнате, а она смеется, обхватив его за шею, счастливая и беспечная. Не просит прекратить это ребячество, не требует немедленно поставить ее на ноги. Свежие раны отзываются острой болью, но Виктору плевать. – Я рада, что ты снова со мной, Вик, – говорит София, когда он останавливается. – Я тоже. – Виктор продолжает держать ее на руках. София не возражает. – Мне жаль, что меня не было рядом все эти десять лет, – говорит Виктор, посерьезнев. – Это не твоя вина, – отвечает София. – Зато… – в ее глазах загораются озорные огоньки, – теперь я выросла – и могу сделать вот так. И она целует его. Виктор потрясенно замирает, по-прежнему держа ее на руках. Слишком трудно поверить в реальность происходящего. Проходит несколько мгновений, прежде чем он наконец отвечает на поцелуй. Если это сон – пусть продолжается. Если София играет с ним… что ж, это не заставит Виктора оставить ее. – Я не издеваюсь над тобой, Вик, – с улыбкой говорит София, отстранившись и беспечно болтая ногами в воздухе. – Я целую тебя, потому что хочу тебя целовать.