Сильнее. Но не лучше

Очередной раскат грома заставил её ускорить шаг и через несколько секунд буквально влететь в маленькое кафе, что находилось на углу почти безлюдной улицы маггловского района Лондона. Отдышавшись, Гермиона осмотрелась. Уютное помещение в тёплых тонах, с небольшими круглыми столиками и довольно милыми стульчиками, обитыми чем-то вроде плюша. Приглушённое освещение, расставленные повсюду электрические свечи и запах свежей выпечки создавали приятную атмосферу. Внимание Гермионы привлекли широкие подоконники с разложенными на них мягкими подушками и стоящими посередине подставками в качестве столов. Она повела плечами – её тонкое белое летнее платье промокло насквозь под грозовым ливнем – и развернулась к витрине. К ней тут же подскочила симпатичная сероглазая девушка в форменной одежде, официантка. - Добрый день, мисс! – звонким голосом воскликнула она, оглядев Гермиону с ног до головы, отчего та смущённо сцепила руки вместе. – На улице ужасная погода, вы совсем промокли… Но, я думаю, горячее какао с десертом и мягкий плед это исправят! И она улыбнулась, одним своим видом излучая тепло. Гермиона улыбнулась в ответ, стараясь не думать о том, какой ужас сейчас творится у неё на голове. - Да, было бы чудесно, - кивнула девушка. - Отлично! – хлопнула в ладоши официантка. – Тогда присаживайтесь, прошу, меню на столе, а плед можете взять вон там, - она указала рукой в сторону дальнего угла, - а я пока сделаю вам какао. И она удалилась, подпевая негромко играющей в кафе музыке. Гермиона закуталась в пушистый плед и уселась на один из подоконников, бросив взгляд за окно. Гром перестал звучать, а дождь, кажется, постепенно ослабевал. Гермиона прищурилась, силясь через усеянное капельками стекло рассмотреть большие кованые ворота через дорогу от кафе. Оно находилось на окраине города, куда не так давно девушка переехала с родителями, так что для неё было неудивительно, что даже в такую грозу посетителей тут не было, кроме неё. Так и не сумев разглядеть, что же находилось за красивыми воротами, девушка открыла меню. Цены были абсолютно приемлемые, поэтому, когда ей принесли какао, Гермиона заказала себе ещё несколько пирожных с кремом и заодно попросила зеркало. Всё оказалось не так ужасно, как она представляла – волосы высохли и были пышнее обычного, но никакого «взрыва макаронной фабрики» не наблюдалось. Гермиона удовлетворённо улыбнулась, отхлебнув потрясающе вкусное какао, и откинулась на стену. На дворе был июль, и она, кажется, впервые за долгое время чувствовала себя спокойно. Весь первый месяц лета она провела в Норе, вместе со всеми пытаясь пережить и осмыслить то, что произошло в Министерстве. Это наложило отпечаток на всех – смерть Сириуса была тем обстоятельством, даже поверить в которое было затруднительно. Но время шло, и постепенно пришло принятие. Осознание, что ничего уже не вернёшь, и единственное, что можно сделать – это двигаться дальше. И они двигались. Каждый – по-своему. Гарри остался в Норе вместе с Роном, а Гермиона предпочла вернуться к родителям. Ей показалось, что так будет лучше. Спокойнее. И она не ошиблась. Периодически она списывалась с ребятами, чтобы быть в курсе всего происходящего и следила за новостями. Пока что ничего особо ужасного не случалось, и Гермиона разрешила себе немного расслабиться. Она вспомнила, как любила долгие прогулки и многое другое. Девушка постепенно возвращала это в свою жизнь, и сегодня её запланированный визит в большой живописный сквер на окраине Лондона сорвался из-за внезапно начавшейся грозы, отчего ей пришлось довольно приличное расстояние пробежать под проливным дождём до первого попавшегося помещения, где можно было укрыться. Дождь постепенно успокоился, полностью прекратившись в какой-то момент. Гермиона изучала немногочисленных прохожих, доедая пирожное. Её взгляд перебегал от одного человека к другому, особо не фокусируясь. И вдруг… Она вздрогнула, тут же впиваясь глазами в торопливо шагающего по другую сторону улицы человека. На нём были классические светлые брюки, белая футболка и расстёгнутая свободная рубашка в тон брюкам сверху. И всё бы ничего, но… Его платиновые волосы находились в лёгком беспорядке, а такие знакомые серые глаза в беспокойстве смотрели куда-то в сторону. - Что… Малфой? – едва слышно выдохнула Гермиона потрясённо. Сомнений не было никаких. Но всё же… Он был в маггловской одежде. Да что говорить, он был в маггловской части Лондона! Приятная девушка-официантка принесла Гермионе счёт. Та на автомате расплачивалась, сверля глазами своего однокурсника. Его отца в мае посадили в Азкабан с серьёзным сроком, о чём ещё долго трубил Пророк. Ни у кого не было никаких сомнений, что вся семья Малфоев примкнула к Тёмному Лорду. Поэтому сейчас нахождение Драко в таком необычном для любого волшебника месте вызвало у Гермионы нешуточную тревогу. Вряд ли он просто решил прогуляться по окраине Лондона, тем более, со стороны было видно, что он спешил и был довольно взволнован. Тем временем Малфой подошёл к тем самым кованым воротам, которые ранее приметила девушка. Она развернулась к уже отошедшей от её места официантке и спросила, не знает ли та случайно, что находится напротив кафе за воротами. - Конечно, знаю, мисс, - кивнула девушка. – Это районное кладбище. «Что?..» - Спасибо большое, - через силу улыбнулась Гермиона, вставая с подоконника и почти с сожалением сбрасывая с плеч плед. За Малфоем тем временем уже закрылась калитка в тех воротах. – Какао у вас замечательное. - Спасибо за столь высокую оценку, мисс! – просияла девушка. – Приходите ещё, как будете в окрестностях. - Обязательно, - пообещала Грейнджер и, попрощавшись со столь милой официанткой, вышла из кафе. Оглядевшись по сторонам, она перебежала дорогу, плюнув на правила, и приблизилась к воротам. Значит, Малфою что-то понадобилось на маггловском кладбище. Но что? Может ли он уже служить Тёмному Лорду, как и отец? Девушка тут же отмела эту мысль, с трудом открывая тяжёлую кованую калитку. Ему всего шестнадцать, маловат будет для Пожирателя Смерти. Тем более, он трус. Уж в этом Гермиона была уверена на все сто процентов, за всё время их учёбы в Хогвартсе этого сложно было не заметить. Через секунду она уже оказалась на территории довольно большого кладбища. Оглядевшись по сторонам, девушка увидела светлую макушку Малфоя, что быстро шёл по одной из тропинок. Гермиона тут же двинулась за ним, по пути строя догадки, что же ему здесь нужно. Почти все идеи казались слишком абсурдными, и через какое-то время девушка сдалась, решив просто понаблюдать за Малфоем. И первое, что бросалось в глаза – его вид. Было непривычно смотреть на него и не видеть той повседневной маски высокомерия и презрения, что он неизменно носил. Сейчас он был серьёзен и чем-то взволнован, и Гермиона подумала, что он выглядел сильно взрослее с их последней встречи. Она пожалела, что была несовершеннолетней и не могла колдовать в этот момент. Сначала это её встревожило, ведь без палочки она была безоружна, но она тут же напомнила себе – они с Малфоем ровесники, ему точно так же нельзя было пользоваться магией, а значит, он не был так уж опасен. Но всё же, смотря издалека на его вытянувшуюся и даже возмужавшую фигуру, Гермиона подумала, что даже без магии он был гораздо сильнее её. В какой-то момент Малфой резко остановился, заставив Гермиону подпрыгнуть на месте и метнуться за ствол большого дерева неподалёку. Пышная крона надёжно скрыла девушку в белом платье от посторонних глаз. Выглянув из своего укрытия, Гермиона поняла, что находится буквально в нескольких шагах от замершего парня, и она сочла это прекрасной возможностью подробнее его рассмотреть. Малфой растерянно застыл перед неприметной на вид могилой. Гермиона заметила, что он был очень бледен, а под глазами угадывались не очень заметные, но всё же присутствующие тени. Она видела Драко в профиль, и в тот момент он показался ей бесконечно уставшим, утомлённым. Но его взгляд… То, как он смотрел на чей-то тёмный памятник – ошарашенно, почти непонимающе. Малфой сделал небольшой шаг вперёд, а с его искусанных и каких-то слишком алых губ, ярко выделяющихся на фоне молочной бледности лица, сорвался дрожащий выдох. - Ави... А в следующую секунду его глаза вспыхнули болью. Гермиона вздрогнула, заметив это. Малфой сжал кулаки до побелевших костяшек, закусив губу. Он молча смотрел на серый камень, а к боли в его глазах прибавилось отчаяние. А затем и злость. - Чёрт, Авелина… - срывающимся голосом произнёс Малфой. – Почему всё так? Гермиона нахмурилась, кинув взгляд на могилу, перед которой стоял Драко. «Авелина Красс. 02.10.1981 – 05.06.1996» Девушка бесшумно отпрянула на секунду. «Мерлин, ей же было всего четырнадцать…» Её мысли прервало тихое рычание Малфоя. - Ты не должна быть здесь… - он помотал головой. – Ты жить должна была, слышишь? Ты, нахрен, была достойна этого больше всех. Они сделали это, и я ненавижу их за это, всех ненавижу, - с каждым словом он всё больше стискивал кулаки, - но больше всего я себя ненавижу, Ави. Потому что… Он запнулся на секунду, и Гермиона ясно видела, как в его глазах нарастает буря. - Потому что я был там, ты знаешь, - его голос стал громче. – Я был там, и я, чёрт возьми, смотрел на это всё, на то, как они делали с тобой это… - секунда, и он сорвался на крик. - Они, нахрен, убили тебя, а я ничего не сделал! И похер, что шансов не было, Ави, я ничего не сделал, я даже не попытался! И ты бы возразила мне, сказала бы, что это неправда, что по-другому бы и не получилось, но это херня! Такая херня, ведь ты просто погибла, и это моя вина!.. Его злость ушла так же внезапно, как и появилась. Вместо этого широкие плечи вдруг задрожали, а с тёмных, чуть загнутых на концах ресниц сорвались первые солёные капельки. По его чётко очерченным скулам побежали слёзы, и Малфой опустил голову вниз, скрывая под отросшей платиновой чёлкой это чёртово море боли в глазах. Делая это так… побеждённо, что у Гермионы что-то заныло внутри. Она ошарашенно наблюдала за тем, как он всё сильнее стискивал кулаки и сжимал челюсти, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции, но терпел сокрушительное поражение. Она смотрела на него и не верила своим глазам. Мог ли тот противный, мерзкий и жестокий слизеринец испытывать такие яркие чувства? Она всегда считала, что душа Малфоя была вечно холодна и не способна на что-то сильное и действительно настоящее… Но его слёзы были абсолютно искренние. - Пожалуйста, - сквозь сжатые зубы почти прошептал Малфой, и Гермиона поняла, что он больше не может держаться. – Пожалуйста, только не ты… И вот он уже падает на колени перед могилой юной девушки, а его кулак встречается с землёй. Малфой плакал тихо, но эти едва различимые всхлипы заставляли Гермиону поминутно вздрагивать. - Давай поменяемся… Чёрт, Ави, давай поменяемся, прошу тебя… В его словах было столько отчаяния, столько невысказанной, сдерживаемой прежде боли, что Гермиона неосознанно сделала шаг назад. Он хотел… Умереть за неё? - Пусть это буду я, пожалуйста… - Малфой закрыл лицо руками. – Но не ты! Гермиона почувствовала, как в уголках глаз собирается влага. Она не могла равнодушно смотреть на то, как её школьного врага буквально разрывало от чувства вины, боли, отчаяния… И одному Мерлину известно, сколько это продолжалось. Но в какой-то момент Малфой затих, заставив девушку напрячься. Он медленно отнял руки от лица, на его щеках блестели влажные дорожки слёз, а радужки посветлели. Он подвинулся вперёд, ближе к памятнику, и прислонился лбом к нагретому выглянувшим из-за облаков июльским солнцем камню. Присмотревшись, Гермиона заметила новые слезинки, заскользившие по уже намеченным путям на его бледном, измождённом лице. Но его лицо расслабилось, и он молча прикрыл глаза, позволяя себе выровнять сбитое дыхание. И Гермиона поняла, что вот оно – осознание. Прямо на её глазах Малфой осознал и принял окончательно факт смерти этой девушки. По коже Грейнджер пробежались мурашки, и она выдохнула… с облегчением. Со стороны Малфоя не доносилось никаких звуков, кроме уже ровного глубокого дыхания. Гермиона заметила, что его костюм весь испачкался в земле, а костяшки правой руки покраснели от ушиба. Она неловко переступила с ноги на ногу, боясь выдать своё присутствие – после дождя трава была влажной, и от этого её ступни в босоножках успели замёрзнуть. В голове творился хаос. Определённо, после увиденного она уже не могла относиться к Малфою, как прежде – уверенно отрицательно. Сегодня она увидела, что он, как ни странно, тоже человек – со своими бедами в жизни. Ему тоже было больно, он тоже терял кого-то в это опасное время, ему тоже приходилось собирать себя по кусочкам после каждой потери. Но от этого всё становилось только сложнее. Ведь теперь Гермиона не представляла, как к нему относиться. Тем временем Малфой совсем успокоился, слёзы высохли, а боль в глазах стала менее пронзительной, уступив часть места печали. Он медленно положил левую руку на поверхность памятника, накрывая ладонью ровно выгравированные буквы, складывающиеся в имя «Авелина». Солнце подсвечивало его платиновые волосы, делая их ещё более светлыми и блестящими. Гермиона перевела взгляд на его тонкие длинные пальцы левой руки с аккуратными розовыми пластинами коротко стриженных ногтей - его кисти были изящны и «музыкальны». И вдруг Гермиона вздрогнула, увидев то, что потрясло её. Под неподвижно лежащей на камне ладонью Малфоя собирались золотистые частички магии, похожие на блёстки или сияющую пыльцу, складывающиеся в своеобразную магическую сферу. Но обычно магическая сфера была плотной, единой. А тут – что-то похожее на пыльцу фей, но ярче и больше. Гермиона во все глаза уставилась на неведомую ей магию, пытаясь вспомнить, читала ли она когда-нибудь о чём-то подобном. И вскоре девушке пришлось признать, что, как ни странно, она нигде не встречала записей о таком явлении. Малфой тем временем убрал руку с шершавой поверхности камня, и за его ладонью мигом пролетел всполох той же блестящей магии. Заметив это, он тут же спрятал руку в карман своих запачканных землёй светлых брюк и оглянулся по сторонам, проверяя, не увидел ли это кто-либо ещё. Гермиона инстинктивно напряглась, когда внимательный, но уставший взгляд серых глаз прошёлся по дереву, за которым она пряталась. Через пару секунд девушка едва слышно облегчённо выдохнула – Малфой её не заметил. Тот тем временем поднялся с земли, оглядывая испачканную одежду. Снова оглянулся, а затем положил уже правую руку на свои брюки. Мгновение – Гермиона успела заметить, как отблеском пробежалась по лёгкой ткани золотистая магия – и его костюм уже был идеально чистым. Грейнджер раскрыла рот, наблюдая за этим. Она абсолютно не понимала, что это была за магия – обычная беспалочковая выглядела совсем по-другому, а магические сферы и вовсе могли существовать только в форме шара при контакте с одной рукой, а с двумя - могли увеличиваться или же уменьшаться. Она вдруг подумала, что эта магия была похожа на магию домовых эльфов. Да, именно! Но от магии домовиков летели мелкие искорки, никакой блестящей пыльцы не было и в помине… Окончательно запутавшись в своих рассуждениях, Гермиона чуть не пропустила момент, когда Малфой, уже отойдя от памятника загадочной Авелине Красс, вдруг вернулся и, кинув на её имя печальный взгляд, снова несказанно удивил девушку, всё ещё наблюдавшую за ним из-за дерева. Он вытянул руку вперёд, развернув кисть тыльной стороной вниз. На его раскрытой ладони образовалась та же самая блестящая магия и начала медленно разрастаться. Спустя миг в этом золотистом облаке вдруг, бутон за бутоном, возник прекрасный венок из незабудок. Гермиона в немом восхищении прижала руку ко рту. Золотистое облако рассеялось, и венок опустился Малфою в ладонь. Он бережно положил его у надгробного камня. И, напоследок погладив шершавую поверхность, развернулся и направился к выходу с кладбища, как заметила Гермиона, борясь с порывом обернуться и уже не уйти. Девушка осталась стоять у дерева, наблюдая, как Малфой по тропинке удаляется от неё. В её голове роились самые разные мысли, и не было ни одной чёткой и логичной. Гермиона перевела взгляд на очаровательный венок незабудок у могилы четырнадцатилетней девушки. Девушки, которая, определённо, была магглой. Но она была дорога Малфою. Маггла была дорога Малфою? Это предложение звучало абсурдно, но Гермиона не могла не признать, что это, похоже, была чистая правда. То, как он смотрел на её могилу, как не мог сдержать слёз, как отчаянно просил «поменяться»... Это говорило само за себя. Открытие за открытием… У Драко Малфоя, оказывается, есть сердце. Настоящее сердце, умеющее чувствовать. А ещё у него очень странная магия, непонятная и какая-то «неправильная», более того – очень редкая, раз даже Гермиона о ней никогда не слышала. Всё это требовало длительных и серьёзных размышлений. И, наконец двинувшись к выходу с кладбища – к тем самым кованым воротам, с которых всё началось – Гермиона уже мысленно составляла текст письма Гарри и Рону. Кажется, очередные приключения, да, Грейнджер? «Ну а как по-другому?» - мысленно усмехнулась девушка, закрывая за собой злополучную калитку и направляясь в сторону дома. Она так и не заметила, как всё это время за ней внимательно наблюдали пронзительные серые глаза.