Jonas' lament

и мир умрет, и снова возродиться. второй уйдет за ним и скоро вновь взойдет. падут, падут все птицы опять, когда проход открою я. и снова по пещере скитаться мне безудержно, навзрыд. воздастся ли мне в этот раз по вере.? я помню этот вечный сталагмит, и камень тот, и желтые бочонки, хранящие частицу божества. покину ли однажды я воронку, избегну ли распада вещества — мой сын его сольет в миры по новой. умрет, умрет любовь моя. в крови ее навечно стынет пол. а я иду, ползу на всё готовый, готовый обратиться даже в ноль. но узел тот распутать мне не выйдет — он слишком глубоко во мне пророс. всё снова понесется под откос: отец, петля, Миккель, ноябрь, Ной, Адам, двадцатые и любящий отец, последний миг, распад, Исток, конец, частица, Ева, ствол, ребенок, смерть… и снова в строй. и снова строй! я так устал бороться бессмысленно терпя свои грехи. но грех — я сам! я сам источник боли, несущийся сквозь заросли и мхи. сквозь мхи и пыль, спускаюсь ниже, ниже к Sic Mundus-у по коже и по грудь. но, может быть, однажды я увижу, что где-то ждет нас точно третий путь. но может быть придет закат блаженный — и будет он так горек и так… див. но я взгляну на Марту вдохновенный, весь цикл наконец-то завершив.