Ты любишь травку

      Развязанные шнурки путаются под ногами, пока мы идем с моим парнем по темной улице. С Кириллом. Сколько мы уже вместе? Всего две недели, и, если честно, я не сильно ему доверяю, ведь действия и эмоции у него импульсивнее моих, но в любом случае, я люблю его. Люблю настолько, что готова вырвать себе кишки. Глупо.       — Стой. — говорит он мне. Останавливаюсь.       Парень встает напротив и садится на корточки передо мной, дабы завязать мои шнурки. Улыбаюсь, запуская свою руку в его зелёные волосы с отросшими корнями.       — Спасибо. — говорю ему я, пока тот завязывает шнурки и выпрямляется.       — Научись уже шнурки завязывать. — говорит он мне, усмехаясь, а после обнимает. Утыкаюсь носом в его худи в ответ, тяжело дыша.       Голову кружит, ведь буквально только что мы приняли. Приняли, при этом, не только марихуану.       Зачем? Не знаю. Мы делаем это каждый день, не осознавая, какую ошибку совершаем. Это наше единственное спасение.       Так же спасением можно назвать нас самих, когда мы вместе. Звучит так, будто эти слова я взяла из какой-нибудь сопливой мелодрамы, но такова правда.       Парень отстраняется от меня, но руки его все ещё на моей талии. Я поднимаю взгляд, проговаривая:       — Почему ты всё ещё со мной? — смотрю прямо в глаза. В красные, но такие родные.       — Люблю тебя, глупенькая. — посмеивается, раскрывая свои глаза шире, от чего большие зрачки видно отчётливее.       Я покраснела. Покраснела, ведь мы очень редко говорим подобное друг другу. Я целую его в щечку, на что тот мило улыбается, начинает искать что-то по карманам, и наконец, достает их одного кармана блистер таблеток. Тех самых таблеток, которые мы так с ним любим.       — Откуда? — широко раскрываю глаза, смотря на этот самый блистер.       — Не важно, — вновь улыбается, а после выдавливает на ладонь одну таблетку. — будешь?       Киваю несколько раз, а после вижу, как тот кладет таблетку себе на язык. Дую губы, обиженно смотрю на него несколько секунд, но после ощущаю поцелуй. Кирилл проталкал мне таблетку в рот, на что я отвечаю на поцелуй.       Наши языки сплетаются, пока таблетку оказывается то в его ротовой полости, то в моей. Наконец, я отстраняюсь и глотаю таблетку, широко улыбаясь.       — Спасибо. — благодарю я своего парня, кладя свои руки на его плечи.       Тот лишь снова и снова улыбается, смотря мне в глаза.       Перед моими же глазами все начинает плыть. Таблетка подействовала быстро, но я удивляюсь не этому. Удивляюсь я тому, что в глазах начинает темнеть, и вскоре, я, кажется, теряю сознание.

***

      Очнувшись на кровати, я не сразу смогла открыть глаза, но когда я это сделала, перед собой увидела своего парня, стоящего напротив. Он широко улыбался, а я осмотрелась по сторонам. Почему я привязана веревками? Почему мои руки запрокинуты, и на мне нет одежды?       — Кирилл? — охрипшим голосом спрашиваю я, пытаясь вырваться из крепкой хватки узлов.       — Что? — он подходит ближе, а после и вовсе нависает сверху.       — Кирилл, — повторяюсь. На моих глазах выступают слезы. — что это?       — Ты о чем? — играет дурочка, смотря будто прямо в душу.       Страх окутал тело быстро. В полном непонимании, что будет дальше, я начинаю рыдать. Рыдать навзрыд, ведь мне и вправду страшно. Я и вправду не понимаю, что происходит. И вправду не смогла найти выхода из всего этого кошмара.       Насилие в моей жизни было лишь одно, и оно тоже было от Кирилла, но я не думаю, что смогу пережить все это дерьмо во второй раз.       — Кирилл, — снова повторяюсь, будто вою. Будто все это сон.       — Ещё хоть одно слово, и я вырежу тебе кишки. — улыбка на его лице пропадает. Выражение лица становится мрачным, как и его голос. Как и его слова.       Начинаю захлебываться слезами. Я боюсь, что он сделает мне больно снова. Боюсь, что не переживу. Боюсь, что и вправду убьет меня.       Парень стягивает с себя ремень, берёт его в руки и ударяет со всей силы мне по животу. Вскрикнув от боли, слезы начинают лится сильнее, а голос, вероятно, сейчас будет дрожать, но я боюсь. Боюсь сказать хоть слово.       — Хорошая девочка. — посмеиваясь, говорит тот.       Место, по которому он прямо сейчас ударил, будто горит. Мне безумно страшно. Безумно больно.       — П... — запинаюсь. — Перестань.       Из-за слез говорить сложно, да и не только из-за них. Он сам сказал, что вырежет мне кишки, но я смелее. Я сильнее всего этого. Я переживу, смогу его уговорить.       — Я предупреждал. — встает с меня, подходит к большому столу.       Наблюдаю за каждым его движением, поднимаю голову, а после вижу перед собой своего парня с ножом в руках. Он, черт возьми, не шутил.       — Нет, Кирилл! — кричу во весь голос, но после ощущаю, как что-то острое воньзилось в до сих пор горящий от боли живот. Нож.       Глаза сами по себе закатываются от боли, но я стараюсь не поддаваться. Стараюсь его остановить, хоть и знаю, что уже поздно.       — Кирилл! — кричу. Кричу во все горло, на всю комнату, и, кажется, даже на весь дом.       Он достает нож из моего живота. Кровь везде. На его руках, лице, животе. Она растекается по кровати, делая её бордовой.       Становится тяжело дышать, но тот все равно продолжает. Снова вставляет в меня нож, но теперь с новой силой. Начинает то засовывать его в кровоточащую дырку в моем животе, то доставать. Дышать уже невозможно, боль чувствуется по всему телу, в глазах темнеет. Я закрываю их, но после чувствую, как его рука оказывается в моем животе.       Он достает из меня что-то, кажется, кишки. Как и обещал.

***

             — Вика! — слышу голос своего парня. Я жива?       Открываю глаза. Нахожусь я на жестком асфальте. Надо мной сидит Кирилл с широко раскрытыми глазами.       — Ты снова меня убил. — говорю я, улыбаясь тому, что я жива. Тому, что это лишь очередная галлюцинация.       Парень негромко вздыхает, после берёт меня на руки и говорит краткое:       — Отнесу тебя домой.