Чистый лист с пятном посередине

      Удостоверение в руке выглядело странно. На него смотрел вроде бы он, а вроде и не он. Тот же оранжевый шарф, тот же белый халат, совсем чуть растрёпанные волосы, очки...       Пусть сквозь линзы и не было видно, но ясно чувствовался этот взгляд. Надменный, грубый, жестокий. Нет, конечно, Лололошка знал, что иногда может явно попутать границы, вести себя слишком заносчиво, со спокойной душой нагрубить в пылу даже лучшему другу. Но ведь он уже скоро остывал, пусть и не приходил первый просить прощения. Ну, в общении с людьми он всегда был неловкий. Однако, на фотографии, на него словно смотрел другой человек с его лицом.       Джон крепче сжал удостоверение. Неужели из-за простой потери памяти он так изменился? Каким он был? Каким он стал? Почему никто на этом грёбанном острове не может ответить на этот вопрос? Даже этот Саймон... на него совсем не хотелось злиться, но он злился. Загадки — безусловно, прекрасно, но не тогда, когда ответы нужны здесь и сейчас.       Ладно, пока его вернуть той девчонке, у которой он его выменял на небольшое поручение. А затем снова переговорить с Диланом насчёт поиска новой информации о прошлом. Однообразные восхваления уже надоели.

***

      Нет... Джон медленно сполз по стене, закрыв лицо трясущимися руками. Из горла раздавались приглущённые всхлипы. "Почему? Почему?! Как я посмел привязаться к ним? Какого хрена, почему я раньше спокойно обходился без других? А теперь... теперь трясусь над каждой их раной! И чем дольше, тем сильнее разрывает грудную клетку. Больно! Больно! Больно! БОЛЬНО!" Джон судорожно выдохнул и сильнее сжался в комок.       "А ведь JDH, то есть прошлый я, был всегда один. Как же, наверное, тогда было хорошо. А может, пока не поздно, бросить их, этот мир и свалить отсюда? НЕТ! Как я посмел подумать о таком?! Я — не эта тварь. Я никого не брошу! И... если мне суждено так страдать... я буду жить с болью на сердце до самого конца."       Мироходец резко встал. Красные, но мерцающие решимостью глаза уставились в противоположную стену. Казалось, что что-то неуловимое, совершенно новое и непривычное появилось в этом взгляде.       Внезапно одна из дверей открылась. Джон дёрнулся, словно пытаясь уйти, но стена сзади помешала.       — Лололошка? Я слышал твой крик. С тобой всё хорошо? — показался в дверном проёме Глен, в своей обычной одежде, с гигантскими мешками под глазами, сонным голосом. Упомянутый прикрыл глаза, стало вновь неловко от упоминания этого имени.       — А? Д-да, Глен. Спасибо за беспокойство. Спокойной ночи, — быстро пробормотал мироходец, отведя взгляд в сторону, а затем быстро попятился к своей двери. Её хлопок звучал оглушительно громко во внезапно возникшей тишине — и в доме, и в мыслях. Внутри он ругал себя за некую неслержанность. Как можно было забыть про остальных? Но зато стало легче. Хоть он так и не разобрался до конца в себе, но зато точно знает — что бы он ни знал, о чём бы не говорили обстоятельства — он не JDH. JDH давно мёртв. И нет никакого смысла его воскрешать.       А Джон достаточно умён, чтобы разобраться во всём сам.