Оборотень

      – Ты оборотень?       Чхве Хан по праву подвисает, когда слышит этот вопрос, подойдя к городу. Да, выглядит он не слишком-то презентабельно, проживший в лесу несколько веков, наспех очистившийся от крови, измазанный в грязи свежеразрытой под могилы земли и в целом больше подходящий на труп, чем на человека, после пары дней беспрерывной дороги пешим ходом... Ладно, понятно, почему его посчитали лешей хтонью, но легче и лучше от этого не становится.       – Нет.       – Точно? – Стражник подозрительно щурится, как будто окажись Чхве Хан действительно оборотнем, членом племени зверолюдей, обычный человек смог бы что-то ему противопоставить. – Рот открой.       У зверолюдей, что логично, не зубы, а клыки – жители деревни потчевали Чхве Хана рассказами о внешнем мире, так что он не совсем несведущ. Однако рот ему открывать стыдно, зная, что ни о каком здоровье зубов речи не идёт много лет подряд из-за питания едва ли пригодным в пищу мясом монстров, водившихся в лесу... Охранник хмурится, отнимая и своё, и Чхве Хана время, вместо того, чтобы просто пустить его уже в город.       – Открой. – Чхве Хан открывает рот, но закрывает глаза, чтобы не видеть реакцию охранника, которая не заставляет себя долго ждать. – Фу, закрой! Ладно, на оборотня не похож. Но без документов всё равно не пущу.       Чхве Хан долго смотрит на охранника, настолько долго, что даже успевает усомниться в своём решении не убивать невиновных в угоду скорости передвижения. К чему всё это было? Странный и унизительный осмотр, оскорбление и так на обе ноги хромающей внешности и неодобрительные взгляды прохожих заставляют Чхве Хана впасть в уныние.       Ночью он пробирается в город через забор и первым делом идёт в общественную купальню. Быть принятым за оборотня похвально в контексте боя, но никак не во внешне-оборванческом.       В следующий раз Чхве Хана называют бездомным, потом – безработным потерянным юношей, а в конце, на добивку – сбившимся с пути оруженосцем.       Парадоксально, человеку, выжившему в аду несколько веков и заточившему характер в нерушимый клинок, после выхода во враждебный социум хочется закрыть лицо руками и упасть носом на мостовую.       Возможно, лучше было согласиться на клеймо оборотня, когда ещё была возможность.