Люциус, Гермиона и ваза

Люциус Малфой высоко ценил любовь. Свою жену Нарциссу он был готов любить до последнего своего вздоха, но к сожалению она погибла во время битвы за Хогвартс и пришлось любить до последнего ЕЁ вздоха, и даже еще пару лет после. Малфой старший думал что любовь больше не побеспокоит его, тем более что род уже продолжен и его сын Драко давно женился, а самый младший Малфой в этом году уже идет на первый курс школы. Всю свою энергию и пыл Люциус направил на восстановление своей репутации, подковерные интриги и регулярное посещение Министерства Магии, раздражая своей персоной чуть ли не всех его работников, бравых победителей войны, чудом победивших, слабаков, не способных даже кинуть во врага "круцио", не то что "аваду", в общем всю "добрую" сторону составляющую нынче львиную часть аппарата власти. "Львы прямо в ударе" думал про себя Люциус шагая своими черными лакированными туфлями по такому же глянцевому черному кафелю атриума. "Однако змеи хитрее, тот же Кингсли например закончил слизерин, остальные наиболее лакомые должности тоже занимали родные змейки, львы даже не замечают что мы у них на головах, в несколько оборотов вокруг шеи, да у вас не грива, а прическа Медузы Горгоны на самом деле..." Думал ли Люциус что в тот день узнает об скорой отставке Кингсли? Нет. Готовился ли он к его отставке, думал ли кого нужно поставить на его место? Тысячу раз да! Он даже потихоньку продвигал нескольких кандидатов для этого. Однако место отдали вонючей грязнокровке, подружке непутевого Гарри П-П-П-Поттера! Венка вздулась на холеном личике нашего старшего Ористократа, так и хотелось пнуть какого нибудь эльфа, но и эльфы нынче стали гордые! А все из за той же грязнокровки Грейнджер! Ему даже приходится платить им зарплату и отпускать на выходные и отпуска! Но время еще было, со всей бюрократией и подготовкой у него есть еще как минимум несколько месяцев до официального назначения ХЕРмионы Грейпфрут на должность Министра Магии. Малфой решил что будет следить за этой маленькой магглой и был уверен что легко найдет слабые места за такое количество времени. Пол года спустя... Лев влюбился в овечку... То есть змей в льва, тьфу, в общем Люциус Абраксас Малфой, представитель древнейшего чистокровного рода, являющегося одним из священных 28, влюбился в жалкую маггловскую грязнокровку Гермиону мать ее Грейнджер! Она была сообразительна, по своему красива, разбиралась в искусстве, истории, политике, обладала слизеринской хитростью, гриффиндорской храбростью, когтевранским умом и хаффлпавским...эээ, а хаффлпафского нам и не надо, в общем всем о чем только можно мечтать. Ее кровь была единственным недостатком что заставляло Люциуса фантазировать о том что было бы если она была бы чистокровной. Но она не была. Тем не менее как и написано выше, Люциус Малфой высоко ценил любовь. И был намерен удостоить объект своей любви великой чести быть с ним. Итак 14 февраля, в день всех влюбленных, не подозревая о существовании такого праздника Люциус Малфой после церемонии назначения в Министра Магии ни кем не замеченный украл Гермиону Грейнджер и заточил в самой дальней камере своих подземелий. Там в глубине подземелий наша золотая девочка копила ненависть и репетировала заклинание. Ей казалось что она попала в свой кошмар. В этом кошмаре каждую ночь ей снились пожиратели смерти, каждую ночь она переживала смерть Рона, переживала боль, утрату и дикую ярость с которой настигала пожирателей и убивала их жестоко, без жалости и сожалений. Во сне в тот день ее не удерживал Гарри, во сне много лет спустя ей не приходилось улыбаться всем этим изворотливым ублюдкам. Слишком многим удалось избежать Азкабана. И Люциус имел особое место в этих снах, именно его шальное заклинание попало в Рона, именно в него целилась Гермиона, но попала в Нарциссу. Чего он совсем не заметил, и вообще как будто не интересовался тем кто ее убил, он будто даже не страдал по ней, в то время как Гермиона собирала яд все эти годы. Фактически она планировала его убийство, правда думала что придется выжидать еще много лет. Она знала планировку мэнора, все его защиты, она могла бы сбежать хоть прямо сейчас, этот глупец даже не удосужился ее связать магией, но Гермиона не хотела убегать, она хотела мести и ждала момента. Она была готова. А момент ждал когда будет готов Люциус. Который вообще не подозревал о том какие страсти сгущаются над ним снизу. Весь день Люциус был занят своим внешним видом, принял ванну, несколько раз наложил противозачаточные заклинания на себя, ибо полукровки нам не нужны, депиляционные заклинание на пах, на подмышки и специальную версию этих же депиляцинных заклинании для ног, так чтоб волосы стали короче и менее заметными но ноги не стали голыми как женские, заклинания для бритья, для свежего вида лица и еще для выпрямления волос. Столько хлопот! Однако свою даму он мыть не собирался. Чистый чистокровный светлый как ангел блондинчик Малфой и грязная грязнокровка брюнеточка Грейнджер должны были как инь и янь соединиться в порочном соитии на шелковых простынях королевской кровати мэнора. Час икс. Люциус приволок Гермиону в свою спальню, девочка выглядела напуганной и подавленной, в глазах читался животный страх. Так и должно быть. Он заставил испариться их одежду и убрал палочку. Засмотрелся на то как она красива, с запутанными волосами, торчащими сосками, молочной кожей, с нее прямо хотелось нарисовать картину. О том как был хорош он и говорить не стоило, Люциус совсем не стеснялся своей наготы и гордо расхаживал вокруг Гермионы. Он подготовил долгую речь где собирался признаться ей в любви, рассказать что она украла его сердце и ему пришлось украсть ее... Он медленно наклонился к ее уху, но не успел ничего сказать, как Гермиона прижала ладонь к его груди и подняла голову, выражение ее лица изменилось, никакого страха и покорности, только ненависть и презрение. "Авада кедавра!" Гермиона не мешкала, не сомневалась и еще она не готовила никаких пафосных речей. Ей нечего было сказать Малфою, а триумф она отпразднует позже. Помня что смерть хозяина мало того что взбаламутит защиту дома, так и вызовет сюда авроров она побежала к шкафу и быстро накинула на себя первую попавшуюся рубашку. Смерть от авады обычно наступала мгновенно, но Люциус умирал медленно, наверное из за отсутствия палочки у Грейнджер. Его лицо застыло в удивлении, он даже не мог злиться на нее. Мысли пробегали в голове со скоростью света. Грязная Грейнджер - так он называл ее всегда про себя. Однако последнее что он сказал ей было: "...чистый... чистый талант...ты....беспалочковая авада? ...как?" Он хотел сказать что даже Темный Лорд так не мог, но не стал. Момент казался ему странно интимным, юная девушка, его любовь, стояла голая в одной его рубашке. Это создавало иллюзию что у них уже все случилось. Да, самое грустное для Люциуса было то что он не успел слиться с ней любовном акте и даже умирая он не видел ничего зазорного в своих намерениях. Гермиона даже не оборачиваясь бросила "У эльфов научилась" и убежала. Надо было торопиться, даже если правда на ее стороне, такой скандал не к лицу Министру Магии и может пошатнуть ее положение на работе. Убегая она задела какую то колонну, с которой с грохотом свалилась ваза. Зачарованная ваза не разбилась и покатилась в сторону Малфоя. Люциус лежал и думал: "Я вас любил а Вы меня авадой, А я лишь ждал ответа на любовь. Теперь остался только с вазой..."