Кот влюбленный

— Кого он там опять волочит? — ворчливо спрашивает Кот у русала, щурясь против закатного солнца на приближающегося соседа. — На ночь себе кого-то склеил или опять того? — Чего того? — лениво поворачивает голову русал, свешивая с ветки золотистый хвост. — Того. Как его? В башню тащит. Че непонятно-го?! — отрывистым речитативом зачитывает Кот, дергая жесткими усами. — От предыдущей забавы еще дух не вышел, а он новую ведёт. — Он — дракон, ему можно всё, — флегматично пожимает плечиком русал, и прямо с высоты ныряет в озерцо, что омывает своими водами часть мощных корней Дуба. Кот фыркает, щетинится от брызг, материт недруга и желает тому повторно утонуть. — Привет, Юнги, — подозрительно дружелюбно здоровается Дракон, в компании очаровательного юноши проходя мимо котячьего дерева, украшенного массивной золотой цепью. — Добрый вечер, — незнакомец мило улыбается, робко кланяется и тянет нежную ручонку, чтобы погладить Кота. Видимо по некой человеческой привычке, потому что все сказочные существа в курсе, что этого хвостатого лучше не трогать, если не хочешь лишиться конечностей. Русал, наблюдавший за действом из-за склизкой коряги, громко охает и ныряет окончательно подальше от беды, где-то за деревом раздается трусливый топоток пяток Лешего, а с верхней ветки вспархивает ступа и мчит в чащу леса: пора печь топить, чугунок маслить, скоро свежее мясцо появится. Но Кот не делает того, чего от него ожидали за подобную наглость. Он лишь пятится и тут же оборачивается человеком. Юноша округляет прекрасные глаза, чуть румянится щеками и еще смущеннее улыбается бывшему коту. — Никому не здрасте, — фыркает тот, а сам опасливо на улыбку юноши косится. Нравятся ему такие вот… Чтоб губки пухлые, да глазки томные, а с виду добрый весь, когда защитить хочется, а не сожрать с потрохами. Но признаваться нельзя, не по-коцански это, так что и дальше острит: — На постоянку к нам или на один раз? А ты, Намджун-а, барахло от прошлого увлечения уже выбросил? — Зачем выбрасывать? — удивляется Дракон, не замечая растерянности на лице спутника. — Холостяку в хозяйстве всё сгодится, — подмигивает соседу, а потом берёт юношу за руку: — Пойдём, Чимин-и, покажу тебе комнату, в которой сможешь отдохнуть с дороги. Расположишься с удобством, никто не побеспокоит… Тот нерешительно сжимает пальцы Намджуна и, запинаясь о Дубовые корешки, переставляет ноги в сторону башни. Но то и дело продолжает через плечо поглядывать на Кота. Будто оторваться не может, насмотреться, надышаться их контактом неосязаемым. А Кот губы поджимает и качает головой, будто предупреждаючи. — В пентхаус не заселяйся, милашка, — не выдержав, кричит он, когда парочка отходит уже шагов на двадцать. — Там засов только снаружи. Реакция последовала моментальная: статный молодой красавец Джун тут же оборачивается громадным ящером с перепончатыми крыльями, хватает изумленного юношу в лапы и взлетает с ним к вершине башни. Швыряет пленника на балкон каменного пентхауса, а сам возвращается к Коту, чтоб отомстить за подставу. Но тот уже опять в кошачьем облике спокойно по цепи гуляет. — Совсем страх потерял, мохнатый?! — рыча, пыхтит дымком Дракон. — Зачем пугать невинного? — А что, думаешь, теперь будет горчить? Или не даст, и вновь ты вынужден дро… — Юнги-и! — грозный рык заглушает насмешливый рэпчик, взмахи крыльев качают крону, но крепкий ствол недвижим и по-прежнему защищает своего обходимца. — Ну, что? — устало закатывает глаза Кот, хотя сам переживает, ведь пленник попал как раз туда, где ему не место. — Хотел помешать тебе обидеть невинного, как ты сам сказал. Не получилось. Что ж, бывает. Злишься? Окей, давай, спали меня скорей! Авось подавишься. Очередной выпад он сопровождает неприличным жестом передними лапками. — Вот только слезь с Дуба, сразу подкопчу! — угрожает ящер, скалится и взлетает. — Только священное древо бережет тебя, котяра. Попомни мои слова. Хозяин башни летит к ее входу, оборачивается человеком и входит внутрь. — Слова, бла-бла, — Кот вновь на четырёх лапах шагает по цепи кругом, мурлычит, думает. — И что дернуло меня предупредить? Опять враждовать с драконом, утомительно это. Ну да, сладкие губки, да, нежные ручки, глаза добрые, шея прекрасная… Но хотел меня погладить, как простого уличного кота. Меня! Наглый проходимец! — а цепь всё вьется по стволу, всё выше уводит хозяина в густую листву, где мелкая живность внимательно вслушиваясь, затихает. — Хотя, мне что, жалко чтоль? Пусть бы хоть всего загладил, руки-то вона какие славные, даже на вид мягкие. Я б даже животик подставил под такие пальчики, — поняв, что произнёс это вслух, Кот резко вертит головой, вычисляя не слышал ли кто, не подпортил ли репутацию. Вздыхает и решает так же вслух: — Придётся спасать. — Кого спасать? — кричит снизу русал. Он вновь выбрался на сушу, оставив в воде только плавник хвоста. — Да того, пришлого, которого Джун приволок, — Кот спрыгивает с ветки на ветку. — Поможешь мне, Тэхён-а? В долгу не останусь, за аренду насеста на месяц освобожу. — С верхотуры человека спасать? — округляет глаза русал. — Ну да. — А нафига? — Да так… — Говори как есть, а то не стану помогать. Мне мой хвост слишком дорог, чтоб им напрасно рисковать. — Глянулся он мне, — нехотя признается Кот, опуская усы. — Человек? — Тэхен ошарашенно хлопает темными глазами. — Погоди, я сейчас своего позову, он должен это своими ушами услышать, — и вновь ныряет в озеро. Когда выплывают оба русала, Кот уже скрывается в большом дупле, что служит ему домом, и чем-то там шуршит. Те терпеливо ждут, зная характер соседа — лишний раз его лучше не дергать, а то и получить не долго. Всё же русалы наполовину рыбы, а коты любят морепродукты. — Он сказал, что в человека влюбился, зуб даю, — слышит Юнги, как Тэхен шепчет своему спутнику. — А-ну умолкни, не то пущу обоих на сашими! — шипит Кот. — Сам расскажи Чонгуку, тогда поможем, — упрямо вздергивает подбородок Тэхен. Второй русал, что гораздо шире в плечах, кивает, хотя понятно, что ему вовсе не интересны мотивы котячьи и на поверхности он только по просьбе своего возлюбленного. — Чтоб тебя, подплавничник, — фыркает на него Кот. — Ладно. Хочу этого человека спасти. Жаль такую красоту Дракону скармливать. Прошлый залётный был так себе, да и все до него такие, ну, ни рыба ни мясо… Пардон, друзья, не в обиду. — Оставишь у себя потом? — басит Чонгук. — Дракон его утащит. И будете туда-сюда манать беднягу, пока дубу не даст. — Моему Дубу? Что?! Вряд ли он мне-то даст, я и не рассчитываю, но что б Дубу! Ты за языком следи. Русал лишь глаза к небу возводит. Тэхен его по широкому плечу поглаживает, ласково так просит: — Ну что, Гуки, поможем? Видишь как у него от любви-то крыша поехала. — Ничего у меня не поехало! Никакой любви… — возмущается Юнги, опасно выпуская когти. — Еще слово и… И хвостов не досчитаетесь! Ветки чешуей украшу, как новогодними игрушками! Дуб несогласно шелестит листвой, но Кот уже сердится всерьез: — Не хотите помогать, плещитесь отсюда, я других позову. Ща Яга со ступой вернётся, подсобит по-братски… — Успоко-ойся, поможем мы, — спокойно отзывается здоровенный русал. — Чего требуется-то? — Я тут заглянул в книгу, — сразу переходит к делу Кот, скрывая радость от согласия соседей. — Пишут, что можно водоросли заговорить, они прочнее станут, так что и вес человечий выдюжат. — С нас, значит, водоросли? — уточняет Чонгук. — Так бы сразу и сказал, — окидывает взглядом драконью башню, прикидывая высоту, берет Тэхена за руку и тащит за собой на дно. Юнги тоже мрачно сверлит башню взглядом, стараясь представить что там внутри сейчас делается. Не хотелось бы забраться наверх и обнаружить, что Дракон последнюю кость гостя обгладывает, или как-то еще его пользует, Коту даже представлять такое тошно. Ведь у юноши глаза были добрые, а лапки, то есть руки, с виду теплые и ласковые. Нельзя такого абы как, да абы кем. С таким надо бережно. И что в Коте проснулось, он сам не понимает. Он всю жизнь был пофигистом и гедонистом, а на любое посягательство на личные границы давал короткий ответ, как правило матерный, либо когтятерный. А сейчас вдруг в сердце щемит, дышать трудно, от волнения подушечки лап потеют так, что с золотой цепи соскальзывает. — Где же эти русалы, что б их в хвост и в жабры! Над головой свистит ветерок, а через мгновенья рядом ступа приземляется. А в ней вместо Яги, ее внучок — давний котий друг. Только из-за него Юнги позволяет старой ведьме на своем Дубу парковаться, а так бы гнал в шею, не любит он всю эту магию темную, мышиные кишки, да вороньи глаза. — Здорово, Хось, ты вовремя, — Кот бежит навстречу, оборачиваясь человеком. — Бабуленька сказала, что тебя погладить хотели, — смеется ведьмин внук, вылезая из ступы. — Кто посмел? Покажи мне этого нахала! — Его сейчас как раз спасать будем! — радуется Кот, что объяснять долго не придется. — Дракон себе этого милашку заграбастал, а мне он… глянулся. — Типа, э-э… — Да, именно так. Поможешь? — А если Дракон увидит? Он же и меня сожрет, и бабуленьку и избушку нашу вместе с курьими ногами, — трусливо отступает Хосок. — Тогда только транспорт одолжи, — зная несмелую натуру друга, кивает Кот. — Я буду всю дорогу кричать, что угнал ступу и ты ни при чем. — Идет. Бери, — тут же соглашается ведьмин внук. Из озера поднимаются русалы, таща за собой огромные мотки скользких водорослей. Длинные, болотно-зеленые, пахнут рыбой. Хосок морщится, отступая модными кроссовками от Виттон, чтоб не накапало. — От души, братаны, — кряхтит Юнги, вытягивая водную растительность на полянку под Дубом. — Сейчас никто не слушайте, буду заговор читать. Он стрёмный, на исландском, — поясняет Кот. Но, разумеется, все трое товарищей и вся мелкая живность с дерева лишь сильнее навострила уши. — Как хотите, — отмахивается Кот, и растопырив пальцы над водорослями затягивает мрачным басом труднопроизносимые сочетания зловещих звуков, от которых у русалов мурашки бегут под чешуей. Спустя пять минут такого сатанизма, растения даже внешне становятся похожи на прочные канаты. Подергав их и так и эдак, Юнги понимает, что заговор сработал и можно приступать к делу. — Ну, я полетел, — говорит он, решительно шагнув в ступу. Хосок подает ему моток. — Если дракон тебя застукает, не забудь голосить, что я ни при делах, — напоминает он. — Не ссы, колдунчик, котаны свое слово держат, — герой хлопает друга по плечу, и цокает языком, понукая ступу к взлёту. Та взбрыкивает, видимо нести в себе вонючие водоросли ей не по нраву, но всё же поднимается над землёй и несёт пассажира к драконьей башне. Юнги тихонько поглаживает ее бок, корректируя курс, притопывает ногой, сбавляя скорость. — Вот та-ак, — шепчет Кот, пригнувшись. — Потихоньку, не спеша, приближаемся к балкону. — Пр-ру, стой, — командует он, поравнявшись с парапетом. Заглядывает внутрь помещения и из-за темноты сначала ничего не видит. Ведь и на улице уже вечереет, и внутри факелов нет. Но присмотревшись, понимает, что мрачный пентхаус пуст. — Погоди минутку, — просит Юнги свою колесницу, а сам перемахивает через толстые каменные перила. Проверив дверь, обнаруживает что та не заперта и можно свободно попасть на винтовую лестницу. Возвращается, отсылает ступу к хозяину, а сам на мгновение замирает посреди комнаты на вершине башни. — Погодите-ка, а где кости, скелеты, — осматривается он, — где плесень и кровь? По словам Дракона он прям тут всегда своих пленников и того… Я ж своими ушами их крики истошные слышал. Хм, — Юнги озадаченно осматривает вполне уютное помещение: на стенах картины, диванчик стоит и кресла, столик с журналами, кофейный сервиз. А на двери нет засова. Ни внутри, ни снаружи. На всякий случай закрепив веревку, Кот сбрасывает один ее конец вниз, всматривается в темноту у подножья башни: «черт, и туда придется спускаться? Может этот милашка и ни настолько мил, как мне показалось…» Но отбросив все эти трусливые мыслишки, он подправляет кушак, поддергивает рукава рубахи до локтей, чтоб не мешали, и делает решительный шаг к лестнице. — Нет-нет! — раздается голос юноши откуда-то снизу. Не громко, но отчетливо. Юнги ускоряется, стараясь ступать беззвучно по каменным ступеням. Потом вновь раздаются крики, за ним смех дракона и еще чей-то, странный такой, скрипучий, словно икающий. Кот сжимает зубы — неужели Дракон не один измывается над добычей?! Точно придется убить соседа. Хотя бы постараться. Он быстро преодолевает еще несколько десятков ступеней и оказывается перед дверью в нижние комнаты. Там живёт сам Дракон. Туда нет ходу никому, даже соседям. И все знают, что туда лучше даже не заглядывать, ведь хозяин зол и жаден, а с соседями приветлив только до тех пор, пока его границы не нарушены. Помедлив лишь секунду, Юнги усилием воли выпускает когти, хотя сам остается в человечьем облике, и резко пинает дверь. Врывается в комнату, шипя и рыча, кидается вперед, моментально обнаружив хозяина… сидящим на полу в позе лотоса. Напротив него в еще более глупой позиции находится какой-то незнакомец. Его маленький, но вполне упругий зад в простых штанах торчит к верху, тогда как стопы и ладони вытянутых рук касаются коврика. Пленник, которого Юнги явился спасать, в такой же позе расположился рядом. Мимоходом Кот подмечает, что формы у милашки куда приятней глазу. Да и, пожалуй, на ощупь будут весьма… Так, но это потом. — Какого хрена, Джун, я думал ты его сожрал! — возмущается Юнги, тыча пальцем в сторону пленника, который в испуге изящно разгибается. Потом кивает на худосочный зад: — И это кто еще такой?! — Эй! — вскидывается незнакомец, тоже выходя из образа собаки мордой вниз. Его голос чуть визгливый, но полный собственного достоинства. Он явно тут не в гостях и не в плену. — Поуважительнее! — Это мой Джини, — Дракон поднимается из лотоса, встает между Котом и тем, кого назвал Джином. Потом грозно сводит брови на переносице и недобро так цедит сквозь зубы: — Ты что тут забыл, сосед? — Пришел… — робеет Юнги, за что сам себя глубоко презирает, но инстинкты выше характера. — Пришел спасти его… вот этого вот, — он дергано кивает на юношу, который растерянно поправляет спортивную повязку на лбу. — Меня? — робко спрашивает он. — Угу, — мяукает Кот под суровым взглядом Дракона. — Это какое-то недоразумение, — деловито встревает в разговор Джин, отталкивая Намджуна в сторону. — Зачем тебе спасать Чимина? Он разве в беде? Его разве обижают или держат в плену? М? — Дракон его подхватил и закинул в башню, — пытается выдать свою правду Кот. — Я думал он его того… — Эй! Какого еще того?! — возмущается Джин, бросив ревнивый взгляд на дракона, а потом испепеляющий на Чимина. — Джуни того-сего только со мной, если ты об этом, котик. А Чимин-и — лучший в округе инструктор по йоге. Он помогает нам размяться как следует. — А я думал он в опасности… — Даже если и так, — вновь ворчит Дракон, но теперь уже без злости, просто недовольно. — Тебе то что? Мы с Джином столько лет делаем вид, что я тут закусываю смертными, кричим и зовем на помощь, и ты ни разу не кинулся кого-то спасать. — Столько лет? — не понимает Юнги. — А все те люди, которых ты таскал в свою башню? — Они разные умельцы, — поясняет за дракона Джин. — Кто-то шьет хорошо, кто-то в настолки играть нас учил. Был еще гончар, тогда Джуни и круг его приволок и глину. — Я их выводил под утро, когда все вы спали, — морщится от правды Дракон. — чтоб репутацию чудовища не портить. Мне ж ни в коем случае нельзя, после того, как Горыныч слился и с людьми сдружился, один я остался ужас наводить на округу. — Значит ты людей не ешь? — понимает наконец-то Кот. — Совсем? — Да фу, это ж прошлый век, — фыркает Намджун. — Простите, — подает голос Чимин. Он уже стянул повязку с головы, и теперь его светлые, чуть влажные от пота волосы падают на лоб, чуть прикрывают брови. От чего взгляд кажется еще более пленительным и загадочным. — Но Вы не ответили почему решили меня спасти. Юнги понимает, что придется говорить правду и краснеет. Оглядывается на Дракона и его сожителя, но поддержки не находит — оба смотрят с прежним недоверием. — Мне стало жалко, что Дракон слопает… такую красоту, — признается он, и опускает глаза. А потом вдруг выпрямляется, набравшись храбрости, и начинает частить нескладным речитативом на одном дыхании: — Ты хотел меня погладить, значит смелый или наивный, и мне нравится в тебе и то и другое. Твои глаза добрые, а ладони мягкие, и мне это тоже жутко нравится. Я ворчливый, вредный кот, никому не делаю поблажек, высмеиваю чужие слабости, но как только тебя увидел, не знаю что со мной… Захотел стать добрее, заботиться. Раз Дракону можно, то и мне тоже положено свой кусочек счастья иметь. Так ведь? Согласишься ли ты, милашка, стать моим кусочком счастья? — Юнги договаривает уже на последних каплях воздуха, шумно вдыхает и быстренько добавляет: — А еще я стащил ступу у Бабы Яги, чтобы добраться до балкона. Но это так, к слову… — Меня Чимин зовут, котик, а не Милашка, — расплывается в смущенной улыбке юноша, и протягивает к лицу Юнги обе ладони. - Можно я все-таки тебя поглажу?