***
24 декабря 2024 г., 13:17
Черный брючный костюм в белую полоску облегает прекрасную фигуру, скрывая недостатки и подчеркивая достоинства, волосы зачесаны назад, а очки с цепочками придают жеманности. Сонхва смотрит на себя в зеркало и пытается быть мужественнее, но потом понимает, что в компании его уважают совсем не за это и сдается. Парень поправляет тонкий галстук, думает не переборщил ли с контурингом, все, пытаясь расслабиться, но не выходит.
Прибегает к стандартной схеме, где нужно посмотреть на плакаты на стенах. Вот он Кай из ЕХО, который в похожем образе, кажется, что помигивает ему со стены, а вот и Бекхен, что совмещает сексуальность, игривость и милоту в одном гремучем флаконе. Дальше его приветствуют, одобряют, и помогают жить и другие айдолы: Бан Чан и Хенджин, Минхо и Минхо из двух разных команд и поколений и многие другие.
Вообще быть фанбоем прикольно, но странно, а быть фанбоем, кода тебе тридцать два и ты директор филиала мусороперерабатывающего конгломерата уже для многих шихзофрения. Но Сонхва не жалуется, такая жизнь его полностью устраивает, лишь подступающее одиночество, перед Рождеством немного расстраивает, но он это переживет.
А вот, что он совсем не переживет, так это его личную занозу в его красивой и подтянутой заднице. Его личный ад, вихрь безумия, который по совместительству еще и сын генерального директора Ким Хонджун. Это двадцати трехлетнее недоразумение Сонхве подкинули, отправили на перевоспитание, в лучший, как было сказано директором, филиал. Хонджун не соблюдал дресс-код, провокационно себя вел, но исполнял всю работу, и не нарушал график.
А еще Хонджун был чертовски красив, провокационен и явно не ровно дышал к своему начальнику. Он как-то сразу и безошибочно определил ориентацию старшего, и стал веси себя так, будто место в штанах у начальника его по праву рождения. И не сказать что глубоко в душе, Сонхва бы против, просто он очень любил свою работу, а еще верил в любовь на всю жизнь.
Когда-то очень давно, когда ему было 16, Сонхва встретил парня, что был старше, опытнее, развратнее, а еще он был чувственный, странный, писал стихи, и даже шил странную одежду. Сонхва, тогда висел на нем как школьница, постоянно писал, звонил, признавался. До этого мужчины, он даже не думал о своей ориентации, ведь все был итак понятно.
И пока Сонхва любил, Есан был просто рядом, приходил когда хотел, игнорировал, когда не хотел видеть младшего. Через некоторое время он трахнул парня в рот, а после и подогнул под себя. Не сказать, что Сонхва это понравилось, но он терпел ради парня, что так самозабвенно стонал ему в ухо, облизывая мочку и, беря без растяжки и с минимальным количеством какого-то крема, взятого у матери с полки. После этого опыта Сонхва понял три вещи:
1. Он точно гей
2. Анальный секс это больно, поэтому он видимо асексуал.
3. Мужчины делают больно и уходят не только от женщин.
Есан трахнул его еще несколько раз, а рассказал всем подряд об их опыте. Так все подряд и узнали что парень не просто гей, а еще и легкодоступный гей.
Сонхва вышел из этой ситуации с присущим себе достоинством, и грациией, парень лавировал между слатшеймингом и незаслуженными, наглыми приставаниями. И к концу школы, остались только поклонники этого великолепного парня, но Сонхва уже это было не интересно.
И по сей день все что было в его жизни, это парочка совершенно странных отсосов, несколько попыток быть сверху и страх перед тем, чтобы снова попробовать.
Но так хочется быть любимым, он даже несколько раз думал о том, чтобы встречаться с девушками, но, к сожалению, природу не изменить и дамы его совершенно не привлекали.
Директор филиала мусороперерабатывающего концерта Пак Сонха очень красив, одинок и ранен, что привело его к тому, что он стал своим младшим практически матерью. Мадшемц брату Уену, и его парню Сану, Пак иногда ходил помогать по дому. Он был тем, кто показал им, как стирать, как пользоваться сушильной машиной, как включать плиту, и почему потушить подгоревшую яичницу водой очень плохая идея. Но он не злился, ему не в тягость, ему нравились компании. Вокруг Сонхва собирались люди, будто вокруг центра, он был их личным солнцем, теплыи и одиноким.
Звонок телефона выводит из раздумий и Сонхва, еще раз посмотрев в зеркало и получив одобрение у айдолов на плакатах, выпархивает из квартиры, попутно поднимая трубку.
— Хен, ну, сколько можно ждать, мы с Уени замерзли, отморозили себе и лапки и ушки, и носики, давай скоре.
— Хорошо, хорошо, я уже иду — смеется Сонхва и понимает, что очень любит этих дурашек, и о доброму завидует.
Его брат и Сан встретились в общей компании, когда Уен почти что на коленях умолял Сонхва пойти на тусовку с ним, ведь непоседливой заднице младшего очень хочется, но страшно. И когда брат все-таки соглашается, Уен запрыгавший от радости сообщает, что позвал его не просто так, ведь там будет тот самый тайный красавчик, о котором все мечтают.
Сонхва вздохнул, не то, что бы он не верил в своего прелестно брата, просто боялся, что тот самый красавчик окажется мудаком и поиграет с чувствами ранимого парня, притворяющегося стервой.
Но реальность оказывается иной, и эти две занозы в заднице вместе уже шесть лет. А в прошлом году они съехались, чтобы начать совместный быт, во что не поверил весь их круг знакомых. Ведь вдвоем они ходячая катастрофа, но парни были умнее и хитрее всех вокруг, поэтому поселились они прямехонько под квартирой Сонхва. И естественно, частым гостем в доме старшего стала их грязная одежда «Хен, постирай», их счета за коммуналку «Хен, пожалуйста, помоги разобраться», их тарелки «Хен все равно едим у тебя, пусть здесь и будут». И нет Сонхва не злился, он любил этих дуралеев, только лишь немного завидовал.
***
Когда Пак спустился к машине, две обезьянки уже висели друг на друге, не желая отлипать. Не маенький Уен, обнимал своего мускулистого парня так сильно, что, казалось, тот лопнет.
— Мы все еще в Корее, дураки.
— Как будто нас это когда-то волновало!
Сонхва снова тяжело вздыхает, и обняв их, открывает дверь машины, ожидая наблюдать очередную немую бойню за кресло впереди. Это был ежедневный ритуал, в рамках которого парни ругались и дрались за то кто поедет впереди, и кому разрешат открыть окно, и как собаке вытащить свою голову навстречу ветру. Хотя сейчас Сонхва и этого не разрешал, ведь на улице декабрь. Но сегодня парни удивили его, вперед сел Сан, а Уен занял место сзади, почесывая голову своему любимому. Сонхва повел бровью и присел за руль, заводя машину, чтобы прогреть.
-А чего это вы сегодня без боя расселись?
— Мы решили все еще дома?
— И как же?
— Ой, тебе не понравятся наши методы — смеется Сан, а Сонхва делает лицо будто для него загадка, чем парни занимаются вместе.
***
Они едут тихо, старший пытается проехать сквозь выпавший снег, матерясь про себя, чем вызывает удивление на лицах сидящих рядом. Он будто испускал феромоны недовольства, хоть и тщательно это скрывал, а сейчас молчал, ехал и даже музыку не вклчал. Но через несколько минут, гиперактивному Уену это надоедает и он тихо, заискивающе, спрашивает:
— Хен, а ты злой из-за Джуни?
Джуни! Долбанный Джуни!
Он снова вспомнил, как это счастье было подкинуто Сонхва генеральным директором. В один дождливый день, когда парень окончательно заебался, в его кабинете зазвонил телефон.
— Мой герой, филиал с самыми большими доходами, просто мечта, а не директор.
Так шутливо господин Ким иногда начинал диалог, но сейчас, он бы ну прям слишком заискивающим, настолько, что Сонхва напрягся, ведь директор несет ему новых проблем. Что там интересно? Повышенный план? Сокращение штата? Может урезка финансирования? Сонхва бы готов к любому раскладу роме того что услышал от начальника:
— Чхве Сонхва, с понедельника к вам в отдел под твою строгую опеку будет направлен мой сын. Он немного раздолбай, и совсем чуть-чуть хам, но правда хороший парень, хочу чтобы ты научил его работать, ибо я совсем не справляюсь –посмеивается начальник, а Сонхва убрав трубку от уха тяжело вздыхает и прикусывает кожу руки, как делает когда предельно нервничает.- Только он шебутной, и неприемлит правил, поэтому уж прости, но дресм-код он соблюдать не будет.
Единственное, что оставалось Сонхва это послушно кивать, ведь его мнение мало кого интересовало, уже все давно решили за него, все, что ему оставалось э то послушно кивать. Так в его офисе уже месяц, как появился «Джуни». Так его начали называть в офисе, и незаметно он стал добрым другом каждому человеку в мире, кроме начальника.
В первый день Хонджун заявился в юбке-накидке и сапогах на высокой платформе, в губе, ушахх, брови серьги, а на лице достаточно агрессивный макияж. Сонхва до последнего держал себя в руках, чтобы не сказать не слова, помня слова начальника про дресс-код.
На следующий день Хонджун пришел в кабинет начальника в коротких кожаных шортах и уселсся своей аппетитной задницей (именно аппетитной) на краюшек стола, показывая ошибки в расчетах. Сонхва удивленный понял, что парень то не глупый просто наглый.
Начальник отъехал на стуле, приспустил очки и глазами показал, что стоит покинуть стол, если не он не хочет проблем. Но и тут Хонджун сделал по своему, он наклонился и стянул с Сонхва резинку, распушив его волосы.
— Ты что делаешь? — уставился мужчина на этого мальчишку, а тот лишь усмехнулся.
— Вам так намного лучше. Волосы красивые, еще бы макияж нанести — шепчет Ким, и, смотря в глаза, проводит пальцем по веску, соскакивая со стола- посмотрите отчет, там правда ошибки, папа будет зол.
Хонджуе убежал, а Сонхва с ужасом понял, что он безумно, чертовски возбужден. У него встал хуй, на этого вредного мальчишку в юбке.
С этого дня и начался личный ад Пак Сонхва, ведь его подчиненный играл в какую-то странную и провокационную игру. Джуни для всех, стал ночным кошмаром для Сонхва, мило общаясь с коллективом, он все время огрызался с начальником, мог себе позволить пошлые шутки на грани, а главное смотрел таким взглядом, что невозможно было не сходить от этого с ума.
Примерно в тоже время, Сан предложил их офису поиграть в «Тайного Санту», ведь это «модно и молодежно». Сонхва не стал говорить этому огромному милашке, что Тайный Санта это буквально развлечение его дедушек и бабушек, и идею поддержал, ведь нет ничего плохого в сплочении коллектива.
В итоге на ближайшем совещании, они и провернули данное мероприятие, вытащили бумажки с именами, и Сонхва, получил в подопечные милую девушку бухгалтера. Он не знал что она любит, но посудив логично, понял, что женщины будут рады миленьким вещам из косметики и бижутерии, по-моему, попал в точку, ведь она каждый раз вскрикивала от счастья получая очередной презент.
Пару дней Сонхва ничего не приходило, и он уже хотел обидеться на человека, который смел проигнорировать директора. Но лучше бы было так, ведь на третий день придя в офис он обнаружил яркую коробку, внутри которой была анальная, блядь, пробка. Самая настоящая, с ярко-зеленым кристалликом, что блестел будто издеваясь над Паком. Сонхва сразу понял, кто это мог быть, и вызвал наглеца в кабинет.
— Я знаю, что это принес мне ты? — с гневом сказал Сонхва, напирая на парня что был в отапливаемым кабинете работал в натуральной короткой шубе, надетой на кроп-топ.
— О чем ты?
— Прекрати делать вид, что эту гадость положил мне не ты! Ты понимаешь, что за такое увольняют даже маменькиных и папенькиных протеже!
Сонхва зол, будто у него пар из ушей сейчас повалит, но вопреки всему, реакция Хонджуна заставляет злиться еще больше, ведь парень громко и заливисто смеется.
— То есть ты хочешь сказать, что кто-то принес тебе в подарок анальную пробку? Отец не ошибся с распределением, мне здесь очень нравится.
— Прекрати делать вид, что ты здесь не причем!
— Я — почти что катается по полу Хонджун — не дарил тебе этого- но потом моментально возвращает серьезность и томно шепчет- но был бы не против увидеть вас в этом Господин директор.
Сонхва вне себя от злости прогоняет наглеца, который хохоча выбегает из кабинета, чуть не задев Уена. Через несколько часов, на телефон Пака приходит сообщение с фотографией листочка, где на ясно, что Ходжун дарит подарки Уену. Вызвав брата в кабинет, Сонхва узнает, что парень действительно получает милые шапочки и перчатки с котиком, а вот кто мог прислать кое что, что директор брату не показал, он не знает.
В следующий день страшная коллекция пополнилась смазкой со вкусом вишни, поясом для чулок, чулками и открыткой-приколом из супермаркета, где девичьи груди на обороте оказались мужской задницей.
И вот сегодня проезжая снежные улицы Сеула, он все гадал о том, кто его Тайный Санта, и зачем он ему дарит набор для анального секса, возле открытки, которая отбивает любые стояки.
***
В офис они приехали одними из первых, ведь снежная буря благоволила опозданиям, и Сонхва готов был голову ставить на отсечение, что Хонджун опоздает, чем и поделился с ребятами.
— Хен, ты не рычи сразу, но тебе не кажется что ты говоришь о Джуне. ну слишком часто? — спрашивает Уен, поглаживая голову своего парня, под мурчание второго.
— Да, потому что он меня бесит!
Уен, скривил лицо, которое он делал всегда, когда не верил брату, а Сан отмалчивался, ведь, пока в разборки родственников не вмешивался, себе дороже. Сонхва для него все еще был не только другом, но и начальником, и если сумасбродство своего младшенького Пак вынесет легко, то от его парня может и не остатся ничего.
Так в молчании они добрались до парковки, и младшие схватили свои портфели, не став дожидаться пока их начальник припаркуется и закроет машину. Сегодня день будет странный и тяжелый, ведь работать они будут пол дня, потом отправятся домой, переодеться и нужно ехать на огромный общий корпоратив.
Сегодняшний день уже раздражал Сонхва, он бы лучше побыл с бумагами, или в своем доме, с плакатами айдолов, слушал бы тематические песни или посмотрел бы «Одни дома», но не это все. Выпивать мужчина не любил, веселиться умел, но не вел танцпол за собой.
— Пак Сонхва, вы еще долго, а то я замерз?
Блядь! Опять он! Сонхва поднимает голову, и не может не заметить как хорош сегодня это несносный мальчишка. Темное пальто почти до пола, какие-то сумасшедшие сапоги на высокой платформе, дурацкая белая шапка, которая пойдет исключительно ему. На лице вызывающий для офиса макияж. Но во всем этом и был Ким Хонджун, который вызывал стояк у шефа каждую секунду. Ты ебнулся Пак Сонхва! Окончательно и бесповоротно!
-Почему ты не пошел в офис?
_ У видел как вас бросали самые близкие люди и решил подождать, чтобы не пришлось, идти одному — говорит младший смешно, покусывая губу, и у Сонхва снова член становится тверже. Блядь! Какого хуя!
— Ты можешь идти, чтобы не опоздать.
— Ой, меня это мало волнует. Мой начальник такая душка.
— Не нарывайтесь Ким Хонджун! Вы может быть и сын генерального, но такого неуважения я не потерплю.
— Ой, боюсь боюсь! Я все-таки подожду, Вас.
Сонхва вздыхает, берет портфель и выходит на встречу к этому демону, который так мио улыбается ему. Они идут спокойно, и даже разговаривают между собой, о работе, о погоде, о пробках, и Хонджун даже выглядит приятным человеком, пока сощурив глаза, не спрашивает:
— Так как, там ваши подарки? Продолжаете их получать?
Блядь, ну какого черта? Почему он это спрашивает? Почему не может оставить старшего в покое?
— А ты продолжаешь их посылать?
— Я уже говорил, что это не я, но я тебя понял и никому не рассказал.
Он подмигивает и идет вперед, оставляя Сонхва в небольшом шоке, а действительно, ведь никто в офисе не узнал, о том, что получает директор, ибо если бы это обсуждали, то его шпионы бы уже рассказали.
— Джуни! — слышит он задорный голос брата, и Хонджун подмигивая, убегает к нему, уволакивая в курилку, пока остальные кланяются, вошедшему начальнику. На самом деле Сонхва на работе уважали, он был справедливым, мудрым, в меру строгим, в меру понимающим, к такому можно б прийти и в радости и в беде. Любило его и начальство, ведь показатели при нем действительно сильно выросли, и видимо, поэтому этот подарок в виде «Джуни» и был получен. Зайдя в свой кабинет, Пак видит большую коробку на столе и уже боится ее открывать, ведь там могло быть что угодно, от динозавра, до секс куклы Чака Нориса. Мужчина закрыл кабинет на ключ, опустил занавески и, сняв пальто, решил покончить с этим, ведь ждать не было его сильной стороной.
Он аккуратно раскрывает коробку, понемногу снимая яркую и красивую упаковку. Снял крышку, зажмурившись, но в коробке оказался вкусный любимый парнем шоколад, небольшой букет сухоцветов и записка.
«Открой потайную крышку»
Блин, а день мог начаться приятно, с букетика и чая с конфеткой, но в потайном отсеке лежало красивое белье красного цвета, большой бидон смазки, как для гей оргии и столько презервативов, будто рота солдат заедет к Сонхва в гости.
Он все это скинул под стол, садясь на кресло и понимая, в каком идиотском свете он предстает. Устроить разнос он не может ибо как сказать, почему молчал раньше, и собрал целую коллекцию странных подарков, а если продолжать молчать то кто то за этими подарками кто-то придет, ведь просто так секс-шоп не скупают, видимо кто-то ждет что Сонхва в этом пристанет перед ним ближайшей ночью. Мужчина стонет и убирает коробку по стол, сучий день!
***
День до обеда прошел достаточно спокойно, дела были окончены, и все понемногу стали уходить домой, чтобы собраться на корпоратив.
-Хен ну давай уже поехали — ноет Уен у двери, ожидая старшего уже слишком долго, что начинает раздражать- мы опоздаем и из-за тебя, я буду самым некрасивым, Сан будет просто большим и накаченным, а ты просто скучным начальников. Хен, поехали, нужно надеть наряды, а тебе их еще и у айдолов со стены одобрить … ай, ну зачем же степлером, а если бы попал и разбил мою голову, и текла бы кровь, и я бы потерял сознание и плакал.
— Господи Уени, я сейчас закончу один ебанный отчет, и мы поедем.
— Хен — более низкий голос зовет Сонхва, и он готов убить их обоих.
— Не подходи к этому тирану, любовь моя, он в людей оргтехникой кидается.
— Заебали! — резко встает Сонхва, громко отодвигая стул, задевая ногой коробку, крышка которой отскакивает в другой конец кабинета — поехали.
— А что у тебя там?
Сонхва аж пожелтел от — злости, и прокричал:
— Ничего — засунув коробу под стол, и выгоняя друзей из кабинета, заставляя одеться. Когда он увидел что парочка, вышла, то вытащил все подарки из коробки, засунул в портфель и, выключив свет, покинул кабинет.
***
Айдолы очень долго одобряли наряды, которые им предлагал Сонхва, Кай не одобрил классический пиджак, так и крича с плаката, что это же 90 процентов обычного гардероба, Хенджин посоветовал что-то элегантное, а Лиса и вовсе настаивала на юбке. Усмехнувшись своей внутренней шизорении, парень выбирает белый костюм, с обтягивающими штанами, и пиджаком на голое тело, дополняет образ нежными бусами из жемчуга, и серебряными браслетом. Долго крутится возле зеркала, спрашивая делать ли макияж, в итоге хоть Сехун и был против, но Бан Чан с Феликсом одобрили, и он нанес легкий, приятный мейк. Волосы уложены и завязаны в игривый пучок, с выпущенными прядями, на белый костюм он накинул черное пальто в пол, и надел тяжелые белые ботинки с цепями.
В целом он остался собой доволен, перед уходом в полку у кровати сложил очередное пополнение секс запасов и вышел, вызывая по пути такси. Мелкие уже ждали его в коридоре, присвистнув общему виду парня.
— Боже, хен ты прекрасен! Не уж то этот для Джуни! — смеется Уен, а Сонхва смотрит на него убийственным взглядом и угрожает оставить там и не взять с собой.
В итоге в такси они заваливаются все вместе, выгоняя Сонхва на переднее сиденье, под неодобрительный взгляд гомофоба средних лет. Сонхва очень неудобно, он ерзает, прикрывает ноги, пока воитель возмущается нравами современной молодежи. Парень уже устал закатывать глаза. как на его телефон приходит смс от Уена.
— Братик, а если мы засосемся сейчас, он оценит?
— Не вздумайте!
Сзади слышен смех, громкий и явно выводящий мужчину из себя, он что-то бурчит про себя, а после останавливает у ресторана. Младшие выскакивают, чтобы не дай Бог не платить за такси, а Сонхва лезет в свою любимую сумочку от Дольче и Габанно. Его любимая покупка за последнее время, он осознанно к ней шел, собирая деньги, выбирал максимально андрогинную модель, и брал эту малышку с собой в исключительных случаях.
— Фу блядь, еще и сумка бабская — послышалось от мужчины, который взял деньги так, будто их ему давал обсосанный бомж и парень поспешил покинуть машину.
***
Ресторан был безумно красивым, и роскошным, яркие огни богатейшая входная группа с всевозможными колоннами, лазерная установка бьющая в глаза, неизмеримое количество украшенных елок, и даже дворецкий на входе.
— Проходите сэр — говорит очень задолбавшийся мужчина, и Сонхва благодарно кивает, чувствуя себя немного виноватым, за то, что человек работает, пока он будет развлекаться. Мысль эта глупая и иррациональная, но такой он Сонхва.
— Боже, вы прекрасно выглядите — послышалось от коллег из соседнего филиала, и парень благодарно кивнул. Отправившись к своему столику, хоть и корпоратив был общий, но рассадили их по филиалам, и Сонхва осмотрел своих, все были красивыми, веселыми, уже выпившими и желали развлекаться и флиртовать. Но кого-то явно не хватало, парень несколько раз осмотрел подчиненных, как понял, что нет Хонджуна.
— А где Ким Хонджун?
— Был где-то здесь — отвечает взрослая женщина бухгалтер, когда брат и его парень, хмыкали в руку — он, кстати, спрашивал про вас.
— Я спрашивал — голос прям в ухо, от чего Сонхва подпрыгивает, пытается отодвинуть голову, а парень продолжает — тебя!
Сонхва, посмотрев на парня, понял, что блин какой же он красивый, да и обтягивающие белые штаны были плохой идеей На празднике Хонджун окончательно расслабился, теперь на нем был килт, без брюк под ним, длинные гольфы, тяжелые сапоги, клетчатая рубашка, накинутая на белую майку, он успел покрасить волосы, и теперь половина головы была черной, половина белой, а на лицо нанесен вычурный макияж. Пока весь офис, восхищался сыном директора, Сонхва не мог сдержать злости на свое тело, что так глупо и явно реагировало на мальчишку.
— А теперь давайте узнаем, кто у кого был тайным Сантой — заговорчески проговорила бухгалтер, пока Сонхва краснел, зеленел и собирался уйти, но теплая небольшая рука коллеги, что садится рядом, не дает ему этого сделать.
— Ну, куда вы господин директор. Разве вы ничего не получали?
Маленькая дрянь! Ну, какая же ты маленькая дрянь! Он получал, еще как получал, но не расскажет же он коллегам, как день ото дня доставал из подарочных коробок смазки и секс игрушки. А если это и правда не Хонджун, а кто-то из коллектива, который прямо сейчас смотрит ему в глаза. Понемногу парни и девушки раскрывают личности своих дарителей, все смеются, и действительно Хонджун дарил подарки Уену. А вот у Сонхва никого не было, и когда тот кто в итоге отвечал за подарки посмотрела на график выяснилось, что Сонхва подарки дарил Фред, их американский программист на удаленке. Кто-то включил его в список, и сделал так, что именно у начальника выпала эта бумажка.
— Но он, же живет и работает в Лос-Анджелесе!
— Так вы остались без подарка? — тянет слишком слащаво новенький менеджер Юнджун, которая уже очень давно не просто глазки строит парню, а целых глазной замок.
— Нет… — то есть да, мне ничего не подарили.
-Зачем вы врете, господин Пак? — вмешивается наглое создание, что беззастенчиво пьет коктейль, пожевывая тонкими губами трубочку — я видел, как вам доставляли подарки.
— Вы что-то от нас скрываете? — смеется Уен, но когда получает грозный взгляд брата, тушуется и замолкает.
— Пойду, поздороваюсь с руководством — говорит парень и уходит, чувствуя на себе пронзительный взгляд.
Приветствие руководства затягивается надолго, старший Ким, так долго расхваливает своего сотрудника, что ему становится неловко, но одновременно приятно, ведь не всех так ценят. Он так бы и стоял, пока не почувствовал касание к спине, дернувшись, парень услышал громкий голос директора:
— Джуни, сынок!
— Пап я украду нашего руководителя, без него очень скучно.
— Так вы нашли общий язык? — удивляется шеф — это прекрасно, первое место, где мой сын прижился. Спасибо Вам за это, мистер Пак.
— Пап, господину Паку не помешало б отсыпать немного денежек, как считаешь?
Директор стучит по спине сна, улыбаясь и, обещая, что он подумает о премии, а Сонхва хочет сбежать от этого театра абсурда. Он оглядывает всех сидящих за столами, всех в дорогих костюмах, с дорогими часами, пахнувших годовой зарплатой Уена или Сана, и теперь уже хочет проблеваться. Он делает микрошаги назад, но не видит ничего перед собой, старая подруга паническая атака пришла не вовремя и пытается показать Сонхва в невыгодном свете. Он закрывает глаза, дышит слишком тяжело, пока его не выводят, чьи-то прохладны руки. Он не знает куда и с кем идет, просто доверился.
Прохлада и шум машин застигли внезапно, и старший дернулся, пытаясь освободиться, но ему не позволила смутно, знакомая рука.
— Тише, тише, сейчас станет полегче.
— Хонджун?
— Да, я а кого ты ждал?
— Ни кого, но спасибо!
— Наконец-то ты не рычишь!
— А я рычал?
— С момента моего прихода на работу, ты был очень предвзят ко мне, и просто ругал или закатывал глаза. Ну, ты же знал, чей я сын, и я все равно старался для тебя, делал работу, которая мне честно нафиг была не нужна.
— Ты слишком искренен, много випил? — спрашивает Сонхва, усаживаясь на скамейку, и зачем-то утягивая за собой Хонджуна. Тот смотрит в глаза старшего, как-то очень грустно, но потом зажигает взгляд похотью и шепчет:
— Значит таким я нравлюсь тебе больше. Как тебе мои подарочки, хен, понравились?
Внезапная обида, которая взялась неоткуда, искреннее удивила старшего, и он схвати уходящего парня за руку, усаживая обратно.
— Я что-то не то сказал?
Начальник удивляется, видит в глазах своего несносного подчиненного тоску и обиду. Джуни непривычно для себя опускает руки, смотрит на звезды и тяжело вздыхает.
— Ты все время говоришь что-то не то! За что ты меня ненавидишь? За то кем я родился? Или тебе мои наряды не нравятся, хен?
Пьяное откровение бьет Сонхва, прям по мозгам, и он впервые касается рук парня, что так внезапно открылся для него. Он оглаживает костяшки, и тянет чудо, сварившееся на него к себе, сажая близко. Ближе чем коллегу и ближе чем Уена. И есть в этом жесте, что-то откровенное. Хонджун расслабляется, пьяным дыханием обдает щеку и шепчет:
— Подарки мои пришлись по вкусу? Прости, если переборщил, просто казалось, иначе ты не сможешь обратить на меня внимание.
— Мог бы просто сказать, а не носить мне подарки из секс-шопа, и лишать настоящих как у всех кружек, да шарфов.
У меня есть для тебя подарок в моей машине, хороший, правильный и новогодний.
— Бери его, но отдашь ты его завтра — Сонхва сам не знает что говорит, видимо алкоголь и искренность ненавидимого парня, сыграли двое дело и теперь он не может отрицать того, что на ладони. Хонджун ему нравится! Очень! Давно! Но страшно, страшно поддаться сейчас и потерять все, ведь он вот такой ветреный, богатый, если его уволят, то он ничего не потеряет, когда Сонхва буквально останется без ничего.
— Боишься, что я доложу отцу о домогательствах, не бойся, я буду молчать и получать удовольствие.
Сонхва смеется и видит снова игривые нотки, снова тот самый взгляд хищника, и проводит рукой по скуле, задевая пальцем рот, язык, что сразу облизывает фалангу.
— Ты живешь один? Хочу опробовать подарки! — шепчет очень самонадеянный парень, но потом странно тушуется и шепчет — если хочешь, конечно.
— Очень!
Сонхва осмелел, сам вызвал такси, и пока ждал, провел пальцами по тонким губам, видя как глаза собеседника, закатились от удовольствия.
— Можно?
— Нужно — в ответ шепчет Хонджун, и тут же чувствует губы начальника на своих, сначала нежно, покусывая и засасывая, не проникая языком в рот, но с каждой секундой, парни все смелеют и наконец-то Хонджун берет на себя лидерство, проникая языком в рот, и хватаясь за шею старшего.
Вкусный, сладкий, такой, каким его и представлял младший, только лишь придя в коллектив. Сонхва с ужасом понял, что представлял, постоянно, все время, сразу же как увидел этого дурного и надменного парня. Старший снова шепчет, снова прижимается к груди, попутно вызывая такси.
— Поехали ко мне, смотреть и пробовать подарки!
— Наконец-то!
***
Держать себя руках в такси было невозможно, они постоянно трогали друг-друга, Хонджун поглаживал длинные ноги в узких брюках, трогал костлявую коленку, поглаживал держащую его горячую руку. Он не верил в происходящее, как и старший, который смотрел в горящие глаза рядом и понимая, что если сейчас его не поцелуют, то он умрет, или взорвется, а если поцелуют то кончит в штаны. Белые брюки все-таки были идеальным решением!
— Долго еще — шепчет младший и будто случайно облизывает ухо, Сонхва приглушенно стонет и просит всех святых, чтоб водитель бы очень сосредоточен на дороге, и не понял, что творится на заднем сиденье.
— Нет, еще минут пять.
— Долго, это ебать как долго — снова шепчет он, и отодвигается случайно, затронув внутреннюю часть бедра.
«Блядь» — только и крутится в голове у старшего, его, и уже больше не о чем не думается, только том, что же творится по юбкой его починенного.
Входная дверь, подъезд, лифт, коридор, все как в тумане, также в тумане он находит ключи, дрожащими руками попадет в замок, пока его остервенело, целуют. Мягкие тонкие губы проходятся по шее, по скулам, зацеловывают виднеющиеся ключицы, парень висит на старшем, когда тот гладит по голове, и шепчет:
— Подожди немного дьяволенок.
— Нет, не могу больше, открывай быстрее ебанную дверь, иначе я трахну тебя прям здесь в коридоре, и без всех подарков.
— Так уверен, что будешь сверху.
— Ты шутишь? — хитрые глаза сужаются, а бровь летит вверх — сверху только я, мой сексуальный хен.
Оказалось для того чтобы его член дернулся прям в ширинку обтягивающих штанов, Сонхва необходимо было вежливое обращение.
— Я знал, я блядь, знал что тебя это возбудит, а сейчас пошли, я хочу тебя выебать.
В квартиру заваливаются, продолжая целоваться, сносят полку, сыша, как падают духи и разбросанные палетки, но сейчас похуй. Сонхва ведет его в спальню, попутно стаскивая куртку и рубашку, и пытаясь снять майку, вытягивая ремень их килта. Он действует аккуратно, не смотря на то, что возбужден до предела, чего не скажешь о парне, рядом, тот руками лапает его, тянет легкую ткань на себя, но оставляет партнера одетым.
— Ты меня не разденешь?
— Этот костюм дорой? — внезапно спрашивает младший- я куплю тебе таких сто штук.
— Зачем?
— Потому, что в первый раз я хочу тебя выебать, прям в нем, если бы ты знал как ты горяч.
Сонхва все понимает, приводит в спальню и дает парню маленькие ножнички, чтобы разрезать его блядские штаны, и наконец-то почувствовать кого-то в себе. Хонджун смеется, снимает с него верх, и видит невероятное подтянутое и очень сексуальное тело. Поцелуи стали настойчивее, сильнее, в Сонхва буквально вгрызались, и терлись членом о ногу.
— Ты большой — стонет он младшему на ухо, а тот усмехается, хватает ножницы, и не жалея разрезает штанину по шву обнажая только лишь анус. Он красивый, идеальный, выбритый везде.
— Я хочу, чтоб ты кончил в первый раз в штаны, хорошо? Сможешь для меня, котенок?
— Да, да, пожалуйста — Сонхва стонет, очень давно у него никого не было, очень давно он никого не хотел так сильно, да и вообще не хотел.
— Когда у тебя был мужчина в последний раз?
— Очень давно!
— Блядь — рычит младший — я не думаю, что у меня получится быть нежными — засасывает сосок, кусая бусинку — ты слишком горячий и сладкий.
— И не нужно.
Зеленый свет был получен и мужчина принялся ласкать, снова вгрызался в прекрасное тело, кусал соски, целовал живот, вылизывал пупок, поглаживал рукой стоящий член, спускался ниже, не задевая член. Хонджун раздвинул прекраснее ноги старшего, опускаясь языком к очень узкой дырокче. Она казалась девственной, и это даже смутило Хонджуна, но когда юркий язычок начал свою работу, а сверху послышались сумасшедшие стоны, сомнения исчезли. Сонхва извивался, почти плакал, было очень хорошо, и он даже не думал, что секс может быть таким приятным.
— Пожалуйста — просит Пак, сам не ожидая от себя такого — все, что ты дарил в полке, просто войди в меня, мне надо.
Хонджуна от такой откровенной нужды подкидывает, и он еще несколько раз проходится языком, после чего, лезет в полочку, видя педантично сложенные подарки, и выбирает нужное.
— Может быть немного больно, но я постараюсь сделать хорошо — шепчет младший, и смазывая палец кружит им у входа, и старший почти кричит от волн ощущений. Он пытается насадиться сам, но его тело останавливает волевая рука — Я говорю, потерпи, и слушайся.
Сонхва кивает, и снова стонет когда первый хорошо смазанный палец погружается в него. Это такое забытое чувство, когда внутри тебя что-то есть, но в этот раз безусловно приятное. Он стонет, пытается догнать удовольствие, пальцев уже два, они двигаются на манер ножниц, а когда задевают простату, он и вовсе воет. Это невероятно и хорошо.
— Еще, еще пожалуйста!
— Еще будет, но только с помощью члена — Хонджун снова засасывает измученную мочку уха, и смазывает большой, венозный член смазкой, что бы наконец-то войти.
Сонхва вздрагивает, к своему органу прикоснуться хочется до боли, он стонет, тянет руки, но получает по ним.
— Ты обещал — целует, целует, и входит, не сразу на всю длину, но достаточно чтобы наслаждение пришло с болью, а собственный член больно уперся в ткань- потерпи котенок, скоро станет легче.
«Котенок» Блядь, как же приятно, когда тебя так называют и так ебут.
Член входит до конца, некоторое время, чтобы привыкнуть и младший начинает движенье. И это просто восхитительно, старший впервые в своей долгой жизни, наслаждается сексом, подмахивает бедрами, стонет в голос. Хонджун быстрый, резкий дерзкий, и одновременно до ужаса нежный, он целует парня под собой, вбиваясь в его уже податливое нутро.
Секс длится долго, очень долго, его вертят, как тряпичную куклу, раскраивают засосами, и в одну из сладострастных секунд, мужчина не выдерживает и кончает, прям в свои белые блядские штаны. Хонджун хитро улыбается, несколько раз гладит по еще чувствительному члену через ткань, и вытаскивает член из пульсирующей дырочки.
— Помоги мне ртом, прелесть.
Ничего не понимающий старший, открывает рот, и пары движений хватает для того, чтобы младший обильно кончил, вымазывая лицо и грудь своего начальника. Он падает рядом, понимает, что нужно привести их порядок, но не может, не радоваться, той красоте, что сотворил.
Рядом с ним самый красивый человек в мире и он блядь хочет видеть его каждый день, домашним готовящим завтрак, строгим начальником, вытраханной куклой, которую так хочется собрать и поцеловать. Он тянется к замазанному спермой лицу и сцеловывает все, что может.
— Хочешь еще?
— Да — сам не ожидая от себя отвечает старший, а Хонджун улыбается и рыская в шкафу вставляет красивую, им выбранную пробку с зеленым изумрудом, в красную затраханную дырочку.
— В ванной?
— В ванной!
До утра у них был еще один и второй раз, им было так хорошо, внутри Сонхва член Хонджуна был, как дома.
Лежа в кровати, Хо\нджун смотрел на парня рядом, и не мог не улыбаться его усталому, но такому красивому виду. Он чмокнул, думая, что спящего мужчину, но тот притянул его к себе, затягивая в долгий нежный поцелуй.
— Мы вместе? — выпаливает младший, который как всегда был более импульсивен.
— А ты хочешь?
— Безумно?
— Тогда да.
Хонджун целует сильнее и кутает в своих руках длинноногое, теплое и больше, не одинокое солнце.
***
К своим тридцати с хвостиком годам Пак Сонхва понял седеющее:
1.Он точно гей.
2. Секс с мужчиной может быть прекрасен.
3. Мужчины делают больно и уходят, но его вредный младший останется с ним как можно дольше, надеется что навсегда.
***
Вернувшиеся с корпоратива Сан и Уен заваливающиеся к любимому старшему, поняли что «Гейский Бог» все-таки существовал, ведь как иначе объяснить, что эти два дебила все-таки поговорили, всеми частями своего тела.
***
А в машине младшего лежала новая сумочка от Дольче и Габана, которую Хонджун купил своему теперь уже парню.
