Just one question / Лишь один вопрос

Наомаса стоял там в четверг вечером, застыв в напряженной позе, сжимая чемодан в потной ладони. Где-то далеко, в той части души, которая не была занята мыслями о том, кто находится за дверью, которую ему поручено открыть, Наомаса слышит, как Айзава без конца насмехается над его явной нервозностью. "Ты серьезно?" Айзава чуть не ахнул, не веря своим ушам, когда Наомасе пришла в голову идея прийти на допрос в пуленепробиваемом жилете. "Мы имеем дело с 14-летним подростком, находящимся в изоляции и скованным своим происхождением, а не с мафиози, Цукаучи". "Скованный своим происхождением – это, безусловно, самый вежливый способ обращения к сыну самого страшного злодея, которого мы знаем на сегодняшний день." Наомаса, который неосознанно задержал дыхание, выдохнул, позволяя воспоминаниям многочасовой давности успокоиться и прогнать ненужный страх из своего тела. Осторожность – это хорошо. Однако, страх... Наомаса дал себе еще 4 секунды на молчаливую подготовку, прежде чем двинуться открывать дверь. Комната для допросов была небольшой, внутри ее украшали только один стол и несколько стульев, а на самой стене располагалось типичное одностороннее зеркало, которое соединялось со смотровой комнатой. Наомаса взглянул на свое отражение и слегка кивнул, зная, сколько пар глаз наблюдают за каждым их движением с другой стороны. Только после того, как Наомаса сел и разложил свои вещи, он наконец позволил себе хорошенько рассмотреть мальчика, сидевшего напротив него. В последний и первый раз, когда Наомаса видел его, он был просто вялым, бессознательным существом, лежащим на руках у Сотриголовы. Теперь мальчик сидел неподвижно, закрыв глаза и опустив голову. Он выглядел таким невыносимо юным, как обычный школьник — если не обращать внимания на наручники, плотно обхватывающие его запястья, — одетый в толстовку с капюшоном, в которой он буквально тонул, шорты-карго и массивные ботинки. Единственной выдающейся чертой, которую Наомаса смог разглядеть со своего места, были белоснежные волосы мальчика, генетическая особенность, которую он унаследовал от своего... отца. Эта мысль, как и следовало ожидать, не помогла унять страх, поселившийся в душе Наомасы теперь, когда единственное, что отделяло его от этого цвета, – причудливый столик с неровными ножками. Положив диктофон на стол, Наомаса прочистил горло и отрепетировал фразу, которая сопровождала его работу на протяжении многих лет. “По закону я обязан сообщить вам, что этот разговор будет записан и что я буду использовать свою причуду на протяжении всего разговора. Она называется "Детектор лжи", и позволяет мне узнать, говорит ли собеседник правду или нет. Вы согласны на то, чтобы вас записывали?” "Ну," вздохнул мальчик, устраиваясь поудобнее на своем стуле, подняв голову, но не глаза, "если я скажу “нет”, смогу ли я уйти?" Он закончил вопрос тихим смешком, как будто находил свои слова забавными. Этот короткий смешок, а также то, как он поднял голову, смягчило выражение лица мальчика и дали Наомасе возможность полностью увидеть его. Веснушки, густые ресницы, нос пуговкой, мягкая линия подбородка, тонкие брови и щеки, на которых еще оставались остатки детской припухлости. Он выглядел совершенно безобидным. Противоречия между личностью этого мальчика и его внешностью чуть не выбили Наомасу из колеи. Стряхнув оцепенение, детектив ответил: “Нет, боюсь, что нет”. Мальчик резко открыл глаза и медленно обвел взглядом комнату, прежде чем неизбежно остановился на Наомасе. Зеленый. Его глаза были ярко-зелеными и окружали уникальные белые зрачки. "Где Тому-кун?" Тихо спросил он, и юмор, который он демонстрировал до этого, полностью исчез. "Если ты честно ответишь на этот вопрос, я буду сотрудничать." Правда. В голове у Наомасы помутилось. На мгновение он даже не понял, о ком говорит мальчик, но довольно скоро в памяти всплыли неоднократные объяснения Сотриголовы. "Их зовут Шигараки Томура и Шигараки Изуку. Братья, но не по крови.' Из-за всего происходящего и его отчаянной попытки запомнить все, что он мог, о ситуации с Айзавой, имена этих двух молодых людей, находящихся у них под стражей, непреднамеренно вылетели у Наомасы из головы. Оглянувшись на мальчика, Наомаса серьезно посмотрел ему в глаза и написал на его лице его имя. Изуку. Шигараки Изуку спрашивал о местонахождении своего брата. “Все задержанные сегодня злодеи, которые принимали участие в попытке нападения на USJ, находятся под нашей стражей, включая вас” медленно объяснил Наомаса. “Я не могу продолжать без вашего согласия на то, чтобы это было записано”. Изуку тихо выдохнул, снова откидываясь на спинку стула. "Я согласен." Наомаса кивнул, прежде чем щелкнуть выключателем диктофона. “Это детектив Цукаучи Наомаса, и этот допрос проходит в комнате для допросов В полицейском участке Мусутафу”. Сделав паузу, Наомаса оторвал взгляд от своего блокнота и обратился с вопросом к мальчику. “Для протокола, пожалуйста, назовите свое имя”. "Официально у меня нет имени," пожал плечами Изуку, "Но если ты действительно хочешь, чтобы оно у меня было, то, думаю, можешь называть меня Изуку." Наомаса пробормотал: “Можешь поподробнее объяснить? Что ты имеешь ввиду, когда говоришь, что у тебя "официально нет имени”? "О, пожалуйста," пробормотал Изуку, "мне действительно не помешала бы сигарета.” Он сокрушался тяжелым, чрезмерно драматизированным вздохом, прежде чем снова сесть на свое место. Это был повторный цикл сутулости у него, но не прошло и минуты, как он принял нужную позу. Скорее всего, это нервный тик, сухо подумал Наомаса. “Ты сказал, что будешь сотрудничать”. "И я это делаю, разве нет?" Брови Изуку поползли вверх, как будто он был по-настоящему шокирован заявлением Наомасы. "Вы, как никто другой, должны были бы уже знать, что никого, похожего на меня по описанию, нет в базе данных. Только не говорите мне, что дипломированный детектив не умеет читать между строк. Или, может быть..." Изуку медленно повернул голову к зеркальной стене, лениво растягивая слова. "...этот допрос о гораздо большем, чем неудавшееся проникновение в USJ?.." Наомаса больно сжимал ручку, но годы, проведенные в одном и том же процессе, убедили его в том, что дискомфорт никак не отразился на его лице. “Кстати, об этом проникновении… Не мог бы ты посвятить нас в детали вашего плана? Как человек твоего возраста мог быть вовлечен во все это?" “Вас беспокоит мой возраст?” Мальчик наклонил голову, не отрывая взгляда от зеркала. “Если да, то, думаю, мой ответ вас не слишком обрадует”. Он опустил голову, чтобы посмотреть на свои ладони через отражение, и впервые Наомаса заметил отсутствие дырки в ладони, которую его старый друг описал, говоря о "Все за одного". “...У меня нет какой-то трагической предыстории, которая могла бы как-то оправдать все это, если ты об этом думаешь. Я просто родился для этого”. “Рожденный для злодейства?” Уточнил Наомаса. До сих пор в этом не было ни капли лжи. Изуку повернулся к нему с кривой усмешкой. "Называйте это как хотите, детектив. Если человек за этим зеркалом тот, о ком я думаю, то, полагаю, вы действительно знакомы с типом злодея, который меня воспитал." “ ...Я не понимаю." Фырканье. "Все в порядке. В отличие от вас, мне не нужны дурацкие причуды, чтобы уметь читать между строк… Наш план, во всех его смыслах, был безупречен. Это был дебют Тому-куна, который он придумал сам, так что, конечно, я бы позаботился о том, чтобы все получилось. Я не гений, детектив, но план, который мы разработали, трудно сорвать, не имея за ним никаких предварительных знаний.” “Вы намекаете, что мы каким-то образом знали об этом заранее?” Спросил Наомаса, несмотря на то, что уже знал ответ. "Да." Изуку закатил глаза и уставился в потолок, снова безвольно откинувшись на спинку стула, его руки были скованы наручниками за спиной. “Либо вашему дальновидному партнеру удалось раздобыть для вас, ребята, фрагмент этого... либо эта блестящая бомба, которая у вас в руках, наконец-то раскрыла его секреты”. Изуку еще раз мельком взглянул в зеркало и нежно прошептал: “Отец будет не слишком рад, если это будет последнее. Ты должен спасти их, пока еще можешь”. Наомаса с трудом сдержался, чтобы не нахмуриться. Этот мальчик...… Он был умен до опасной степени. Это было далеко не на уровне Недзу, но впечатляло само по себе. Пока что этот допрос ни на что не отвечает, но вместо этого доказывает правильность всех утверждений Айзавы о будущем. Наомаса до сих пор помнит мрачное выражение лица Айзавы, когда он сообщил им о личности предателя из UA, а также об обстоятельствах, лежащих в основе этого. 'Аояма Юга'. Он родился без причуд и в раннем возрасте получил причуду от "Все за одного", не подозревая о возможных последствиях. Теперь его и его семью используют под угрозой смерти, если они откажутся сотрудничать. Он всегда знал, что "Все за одного" - это низко, но угрожать жизнью целой семьи из-за одной ошибки? Наомаса покачал головой, они сходили с ума. Ему нужно было получить прямой ответ хотя бы на один вопрос, прежде чем они закончат это. "Значит, ты - главный организатор операции, верно? Какова была твоя цель, стоящая за всем этим?" "Моя цель?" Изуку почесал щеку плечом. "Я просто хотел, чтобы план Тому-куна увенчался успехом." Правда. Наомаса моргнул. "Это и есть цель?" "Ага." сказал Изуку, выделяя букву "а" в слове. "Тому-кун обещал не убивать никого из учеников, поэтому я усовершенствовал его план, чтобы убедиться, что он сработает. Хотя вы можете видеть, к чему это нас привело, да?" Он вздохнул. “То-тян и Да-кун будут в бешенстве”. “Эти То-тян и Да-кун… Кто они? Они входят в вашу лигу?” “Мои друзья”. Улыбка Изуку стала шире: “То-тян – это То-тян, а Да-кун – это Да-кун”. "Ты знаешь полные имена своих друзей?" Изуку фыркнул: “Я всегда знал их только как То-тян и Да-кун. Но я уверен, что рано или поздно они представятся миру. Рано или поздно вы получите ответы на свои вопросы, детектив.” Правда. Наомаса вздохнул и подавил желание потереть виски. “Хорошо. Остался еще один вопрос, и я отстану от тебя. Только, пожалуйста, помни, что моя причуда позволяет отличить правду от лжи, так что лгать бесполезно” "Я понимаю. Я ведь еще не солгал вам, не так ли?" "И я надеюсь, что так будет продолжаться на протяжении всего нашего общения, Изуку." Произнес Наомаса, прежде чем перейти к последнему вопросу. “В чем твоя причуда и как она работает, насколько тебе известно?” Изуку моргнул, и его широкая улыбка сменилась задумчивым выражением лица. "Я уверен, что герои уже дали вам полный обзор того, что они увидели, верно? У меня есть небольшие способности к телекинезу. Я могу сдвинуть с места любой предмет и/или человека, если это соответствует моей собственной силе”. Улыбка вернулась: “Мне нравится думать, что я довольно силен по сравнению со среднестатистическим гражданином”. Правда. Наомаса прервал запись, и на его лице появилась почти сардоническая улыбка. Если верить словам Айзавы, Изуку определенно унаследовал некоторые вариации "Все для одного", а это означает, что в этот самый момент, насколько было известно Наомасе, он мог обладать десятками, если не сотнями различных причуд, которые технически принадлежали ему. В ответе Изуку не было никаких недомолвок. Это был тест. Если Наомаса продолжит расспросы, Изуку поймет, что Наомаса знает не только о его причуде, но, возможно, сделает вывод, что он знает еще больше, о чем он, скорее всего, уже догадывался, если этот тест был каким-то признаком. Не говоря уже о том, что неправильный ответ на его вопрос может подтвердить более ранний запрос Изуку о тех, кто находится за зеркалом... Так что, в конце концов, Наомасе оставалось только кивнуть и записать ответ Изуку как правдивый. Айзава заявил, что Изуку часто предупреждал их о некоторых аспектах планов Все За Одного, если считал их слишком разрушительными для будущего, из которого он пришел, но одного этого было недостаточно, чтобы полностью доверять этому мальчику. Чем больше изменений они вносят в настоящее, тем менее надежным становится будущее Айзавы. “Хорошо. Мы завершим этот разговор данным вопросом. Спасибо за сотрудничество” Выключив диктофон, Наомаса начал собирать свои вещи под пристальным взглядом Изуку, который, казалось, о чем-то раздумывал. Наомаса поднял свой чемодан и медленно направился к двери. “Я пойду позову офицера, чтобы он проводил тебя обратно в твою камеру”. Когда рука Наомасы уже легла на дверную ручку, готовая повернуться и открыться, Изуку издал тихий разочарованный возглас: “Ты действительно разозлил его...” Он застонал, потянув шею, словно пытаясь унять какую-то боль. Наомаса застыл: “Что?” "Отец" начал Изуку, "он собственник, он контролирует все, что у него есть… Все должно идти так, как он говорит… Все это было возможно только с его одобрения! Боже, я имею в виду, Тому-куну пришлось просить разрешения взять меня с собой!” Он замолчал, уставившись на свои наручники и отказываясь поднимать голову. "Я имею в виду, что вы, ребята, должны подготовиться к возмездию. Для отца любой, кто пойдет против него, не нужен живым! Если невежественные прохожие просто случайно оказываются рядом с людьми, от которых он планирует избавиться, — они просто скот. Если ты хочешь рисковать своей шеей, расстраивая его, то, по крайней мере, ты мог бы не втягивать в это других людей!” Наомаса отступил на шаг от внезапной вспышки гнева, с плохо скрываемым замешательством наблюдая, как Изуку пыхтит, как любой обиженный подросток. Только это была не просто детская истерика. Это был поток подавленных эмоций, выплеснувшийся в мир только из-за трещины в его прочной плотине. На протяжении всего допроса Изуку проявлял такие сдержанные эмоции, которые колебались между сарказмом, весельем и безразличием — Наомасе никогда бы даже в голову не пришло, что все может закончиться тем, что у Изуку случится небольшой срыв, как только все закончится. Проще говоря, это было шокирующее зрелище. Изуку поднял голову и скорчил гримасу, в его глазах читалось отчаяние и безмолвная мольба к Наомасе, чтобы он просто понял. "Вы, ребята, держите меня здесь...… Я не хочу, чтобы кто-то умер. Только не из-за меня. Только не так...! Так что, детектив, если вы что-то поймете из этого разговора, примите мой совет." Изуку продолжал говорить, понижая голос, пока, в конце концов, он не превратился в тихий шепот, который можно было услышать, прижавшись к уху в попытке быть услышанным. “Никто не сможет убежать от него. И если ты думаешь, что у тебя это получилось, то ты именно там, где он хочет, чтобы ты был”. В тот день Наомаса вышел из комнаты для допросов с тем же тяжелым чувством, что и при входе.