Вампиры тоже впадают в депрессию

      — Хочу рамен с говядиной.       Намджун без сил падает на диван, вздыхает и бросает на пол свой галстук. В голове до сих пор жужжат голоса коллег, звуки непрерывно работающего принтера и клавиатуры сбиваются в неприятную вакханалию. Ким искренне устал. А хуже становится ещё и из-за обжигающего горло чувства невыносимого голода. Мужчина, не открывая глаза, на ощупь находит телефон, включает его и заходит в уже более чем просто знакомое приложение доставки.       Он листает меню, несколько сонным взглядом вчитывается в состав блюд, но всё же останавливает свой выбор на рамене. Конечно же Джун помнит о пакетах с кровью в дверце холодильника, однако сейчас хочется именно настоящей еды.       Глаза болят. Поясницу ломит. Желание в какой-нибудь момент срастись с диваном, став его частью, разрастается в груди, слегка притупляя голод. Ким устал. Действительно и по-настоящему. Он без сил совершенно. Работа осточертела, коллеги раздражают, выходы из квартиры с каждым днём даются всё сложнее, а внутри такая пустота, что даже жутко. Возможно, стоит взять небольшой отпуск, куда-нибудь съездить или просидеть дома, попивая пиво и смотря документальные фильмы. Но нет. Если Намджун возьмёт перерыв, восстановиться на работе уже не сможет. Он как старый пылесос, который включили спустя сорок лет заточения на балконе — если уж запустили, то лучше его не останавливать, потому что повторно тот может не затарахтеть.       Бесцельно рассматривает потолок. Уличное освещение, проскальзывая через небольшое расстояние между тёмными шторами, абсолютно ровной линией расчерчивает середину гостиной. Комната погружённая во мрак кажется самым уютным местом во вселенной. Джун опускает одну ногу с дивана на пол, вздыхает. Думать получается лишь о пустом желудке. Он, окидывая серый потолок безучастным взглядом, проводит языком между зубами, подмечая сколы на внутренней стороне клыков.       — Ещё и зубы идти лечить, — разочарованно стонет мужчина, почему-то представляя скольких рабочих дней стоит поход к зубному врачу. — Возьму и сам просто вырву. Дешевле будет…       Звонок в дверь.       Присаживаясь, Ким тяжело кряхтит, после, упираясь ладонями в колени, рывком поднимается с дивана и, потирая шею, шагает в коридор. Заглядывая в дверной глазок, Намджун искренне надеется увидеть там доставщика, а не соседа-алкоголика, пришедшего снова одалживать деньги на день рождения одного из, кажется, сотни своих детей. По ту сторону, освещённый белым светом уличного фонаря, смущённо поправляя рабочие куртку и кепку, действительно стоит знакомый парень-доставщик. Мужчина расслабленно улыбается, открывает дверь и вдруг удивлённо распахивает глаза.       — Доставка «Быстро и вкусно». Добрый вечер, Намджун-щи, — тараторит юноша, нервно и резко протянув руку с пакетом так близко к лицу Кима, что чуть ли не бьёт его ладонью в нос.       — И тебе привет, Чимин-на.       Копошась в кошельке, Джун боковым зрением подмечает ярко-красные щёки, уши и даже кончик носа миниатюрного парня. Тот взволнованно перекатывается с носков на пятки, в открытую рассматривает мужчину, до сих пор одетого в офисный костюм, своим очевидно влюблённым взглядом. Пака буквально потряхивает рядом с Намджуном, разумеется он заметил чувства парня, однако не решается ему об этом сказать.       Чимин ведь ещё не признался, тогда какой резон заранее его отвергать?       К тому же, Джуна это держит в своеобразном тонусе, даже немного льстит. Пак — симпатичный юноша, добросовестный работник, да и по сути приятный человек. Быть объектом любви такого парня приятно. И, если уж на чистоту, глубоко внутри мужчина испытывает что-то похожее на чувства этого крошечного, по сравнению с ним, курьера.       — Держи, — протягивая купюры, хмыкает Намджун, наблюдая за тем, как из-за звука его хрипловатого низкого голоса вздрагивает доставщик. — Здесь с чаевыми. Купи себе уже нормальные сигареты, трудяга, вместо этого дешманского кошмара.       Забрав деньги, Чимин смущённо выпаливает своё привычное «Спасибо! Приятного аппетита!» и уходит, быстрым шагом пробегая по лестнице вниз.       От усталости ли, мужчина задерживается в дверях, слушает громкие спешные шаги, удар подъездной двери и шум мопеда, стремительно уезжающего к следующему придурку, решившему заказать готовой еды в десять часов вечера. Вздохнув, Намджун закрывает дверь и, насвистывая прилипчивую мелодию из какой-то рекламы, проходится с пакетом из коридора до гостиной. Сегодня он ужинает там и даже костюм снимать не станет, потому что рамен пахнет слишком вкусно, а тратить силы на переодевания, вместо поедания потрясающей лапши со свежей говядиной, совсем уж не хочется. Ещё и сама лапша может разбухнуть и потерять свой вид.       Раскрыв контейнер и взяв в руку палочки, заботливо вложенные хозяином небольшой, но действительно замечательной раменой, Ким довольно прикрывает глаза и полной грудью вдыхает ароматный запах острого бульона и слегка поджаренной говядины. Намджун цепляет лапшу палочками, кладёт её концы в рот и с хлюпающим звуком втягивает. Почти насыщенно-алый из-за острых специй бульон всё же попадает на выглаженную белую рубашку, расползается красно-рыжими пятнами по ткани, въедается в неё мясным жиром. Пиджак, так и не снятый, тоже попадает под капли. Костюм теперь только в химчистку, либо на выброс. Шумно выдохнув через нос, Джун быстрыми и неряшливыми движениями проводит по пятнам, будто пытаясь смахнуть те, хмурится, с набитым ртом бубнит что-то о своём свинстве. И, пожалуй, это — всё, что он предпринимает. Далее мужчина продолжает ужинать как ни в чём не бывало.       — Да уж, с таким рационом мне лет пятьдесят осталось, — усмехается Ким, запихивая в себя следующую порцию.       Вкус рамена перебивает серое, мерзкое, кисло-горькое послевкусие сегодняшнего дня. Специи обжигают губы, а язык и нёбо почти что горят, но это даже приятно. Хоть какое-то ощущение собственного существования.

***

      По привычке проснувшись рано утром, Джун первым дело бросает сонный взгляд на мятый пакет и контейнер из-под еды с лежащими в нём палочками. Он вздыхает, трёт глаза, смахивая с них соринки, а потом с нескрываемым осуждением самого себя осматривает грязный, помятый костюм. В теле нет ни грамма сил, будто мужчину перемололи в порошок, как несчастное кофейное зёрнышко. Сначала Намджун вроде бы находит крупицы сил, чтобы присесть и спустить ноги на пол, но уже через пару секунд падает спиной на спинку дивана, закинув на неё голову.       — Ничего не хочу делать, — зевает Ким. — Хочу весь день валяться, и чтобы кто-нибудь помыл за меня посуду и прибрался в квартире…       Такое глупое, практически детское желание, однако вампир более чем серьёзно озвучивает его.       Проведя ладонью по лицу, мужчина, продолжая неподвижно полулежать, расстёгивает пуговицы костюма, скидывает на пол пиджак, а следом рубашку. На брюках он тяжело выдыхает через нос и всё-таки поднимается с дивана, чтобы снять их и носки. Нужно бы завести стирку, помыть посуду, выбросить мусор, потом ещё открыть документы, перекинутые им же себе на почту, проверить их, исправить, если потребуется, и отправить директору.       — Обожаю просто… — раздражённо шипит Намджун, закатив глаза.       Лениво он шаркает ступнями по мягкому ковру, переходит на прохладную плитку, устало потирает шею и, зайдя в ванную, механическими движениями открывает корзину в грязными вещами, вынимает оттуда тёмную одежду, кидает её в стиральную машинку вместе с нижним бельём, снятым с себя, и, засыпав порошок в отсек, включает её. Белая, лишившаяся гарантийного срока более века назад, старушка тут же начинает гудеть, набирая в барабан воду. Намджун подходит к раковине, берёт щётку с измученной длительным пользованием щетиной, выдавливает на неё зубную пасту и поднимает глаза на зеркало.       Будучи вампиром он плохо отражается в нём, благо специальное покрытие позволяет в достаточной мере разглядеть собственное лицо. Ким выглядит уставшим, даже после сна, неважно как долго тот длится. Существа, вроде него, исходя из информации, которую некоторые нетолерантные взрослые до сих пор рассказывают своим детям, вовсе не должны спать, но, чёрт, не начни тут выматываться с графиком, по сути, шесть/один.       Мешки стали заметны, цвет лица бледнее нужного, а в уголках глаз уже проявляются морщинки. Как-никак возраст, плюс нечеловеческие переработки, стресс, неправильное питание, почти полностью исключающие кровь. Возможно, в древности вампиры и были самыми обаятельными существами, в одиночку могли истребить тысячи городского населения, сейчас же в век технологий, когда уже нет необходимости охотиться, обленились и деградировали не только люди. Продолжительность вампирской жизни тоже бессовестно сократилась от нескольких тысяч лет до пары-тройки столетий. Цифры неутешительные.       Поставив щётку в стакан и ополоснув лицо холодной водой, Джун уходит на кухню. Надо бы позавтракать и помыть посуду, лежащую аж с четверга. Когда он подходит к обеденному столу, тут же одёргивает себя и разворачивается обратно в гостиную. Там его ждут двое прелестных, излюбленных мужчиной мальчиков-крыс, терпеливо ожидающих хозяина у дверцы клетки.       — Мда, папка у вас дурак, чуть не забыл покормить, — в укор себе произносит Намджун, после чего с лёгкой улыбкой насыпает питомцам корм и, сидя на корточках, с теплотой наблюдает за тем, как те активно поедают зёрна.       Эти очаровательные зверьки стали неотъемлемой частью длительной жизни Кима. Они умные, ласковые, но, к сожалению, очень болезненные и имеют бессовестно короткий срок существования. Бенедикт и Мартин — далеко не первая и даже не двадцать четвёртая пара крыс, которых приютил Джун. От того то и грустнее. Хотя он зарекается после каждых похорон любимцев более не брать новых, однако ничего не может поделать со своей любовью к прелестным животным.       Как только питомцы доедают свой завтрак, Намджун протягивает им ладонь, и те быстро прыгают на неё, по очереди взбираясь мужчине на плечи. Тёмненький, особенно упитанный Мартин располагается на голове Намджуна среди его чёрных, взъерошенных волос и спокойно укладывается там. После, Ким возвращается на кухню, чтобы расправиться с грязной посудой.       Домашние дела полностью поглощают его аж до часу дня. Останавливается Джун лишь когда убирает пылесос на место.       Усталость разливается по телу неприятно-горячим потоком, поднимаясь от ног к голове и выступая на лбу липким потом. Вздохнув, Намджун снова плетётся в ванную, но уже чтобы принять душ. Каждое движение отзывается непреодолимым желанием просто лечь на пол и не двигаться до самого понедельника. Хочется действительно отдохнуть в выходные дни, хотя трудоголики этого делать совершенно не умеют. Он осознал этот факт, когда в очередную субботу поймал своё отражение в зеркале, надевшим рабочие очки и держащим у уха телефон, где проводил переговоры с начальником. Рядом тогда лежал ноутбук, в его экране располагался файл с договором на слияние компаний, а возле него стояла открытая банка пива.       Как бы Намджун не мечтал о полноценном отдыхе, позволить себе его не мог.       Закончив с душем, мужчина берёт ноутбук, прихватив из холодильника пакетик крови и трубочку к нему, и решает начать работу сейчас, чтобы хотя бы к вечеру найти время для выброса мусора и похода в круглосуточный за парой банок пива.

***

      — Наконец-то! — восторженно выкрикивает Джун, закрывая ноутбук. — Всего каких-то пять часов неоплачиваемого труда, и я выбил себе свободное время аж с половины седьмого!       Уснувший на спинке дивана, кремово-бежевого окраса Бенедикт сонно открывает глаза и несколько удивлённо смотрит на хозяина, который, ласково обхватив его ладонями, тут же нежно целует в белоснежный, пушистый живот.       У Намджуна внутри ощущение расслабленности взрывается, подобно фруктовой шипучки на языке — приятное чувство. Он, посадив зверька обратно на диван, аккуратно проходится до спальни, чтобы не зацепить ногой, бегающего в специальном шаре, Мартина. Надев спортивный костюм, слегка поношенный, но выглядящий вполне неплохо, спустя шестьдесят восемь лет после покупки, мужчина благополучно забывает мусорный пакет и выходит из квартиры. Вечерняя прохлада приятными прикосновениями ветра касается лица улыбающегося Кима. В воздухе пахнет бензином, цветущей сиренью, остывающей выпечкой, сигаретами и остаточным шлейфом чьих-то духов. Джун вдыхает полной грудью. Привычные запахи воспринимаются неким умиротворением, будто то — аромат успокаивающих трав.       Когда долго живёшь в городе, такие вещи становятся чем-то обычным и в некотором роде приятным. А уж если проводишь в мегаполисе не одно столетие, то тем более привыкаешь.       Вынув из кармана пачку, а оттуда сигарету, Намджун кладёт ту между губ и чиркает зажигалкой. Целый день не курил. Он мог бы курить в квартире, как никак ипотека за неё выплачена более сорока лет назад, в форточку, или на балконе, или вовсе в самом помещении, однако воспитание не позволяет. К тому же мебель и шторы могут провонять табаком. Джун поэтому и курит лишь на улице, хотя, по-существу, имеет все задатки окончательно бросить.       Ким делает затяжку, ощущая, как от языка до горла прокатывается табачная горечь, а в нос попадает запах жжёной бумаги. Никотин не убьёт его, всего-лишь сделает жизнь немного более горькой, хотя от курения ему как будто бы легче. Расслабляет.       Пройдя несколько метров от дома, Джун улавливает звук знакомого голоса, а после, повернув голову на право, замечает и самого парня. Чимин стоит возле своего мопеда, что-то бубнит под нос о бесконечных заказах и неадеквате, наоравшего на него за то, что Пак позвонил ему в дверь, пока этот мужик занимался сексом с какой-то смазливой малолетней девицей. За столь долгое время Намджун видел достаточно много эмоций на лице парня, но вот злость… Её он наблюдает впервые. Запихнув руки в карманы форменной куртки и ссутулившись, Чимин хмурится, пинает мопед, но, стоит тому тут же начать падать, парнишка резко меняется в лице и бросается ловить технику. Платить за ремонт из своей и без того крошечной зарплаты абсолютно не хочется.       Мужчина сдержанно смеётся.       Он планировал только купить алкоголь и сразу же вернуться домой, включив какой-нибудь очередной исторический фильм, чтобы все полтора часа критиковать полное несоответствие реальных событиям. Да только вот почему-то вдруг захотелось подойти к доставщику.       — Плохой день?       Услышав за спиной до дрожи в пальцах знакомый голос, Чимин дёргается и оборачивается.       — Здравствуйте, Ким-щи, — смущённо-устало произносит парень. — Да… Как обычно. Вы в магазин?       — Ага, выпить хочу. Выходные же.       Намджун неловко прокашливается, осознав, что из них двоих по-настоящему пахал сегодня миниатюрный парнишка, всё ещё придерживающий руками мопед.       — Покурим? — предлагает и сам протягивает Паку свою только начатую пачку.       Чимин сначала тянется к ней, а потом отдёргивает руку. Некогда ему курить, ведь сейчас уже должны вынести пакет с продуктами на доставку.       — Простите, я бы с радостью, но, боюсь, времени уже нет.       Ким бросает взгляд в сторону круглосуточно, откуда выходит девушка с пакетом, и понимающе кивает. Он оставляет свою пачку парню, положив её на сиденье мопеда, как бы решив подбодрить того. Чимин же, шокировано смотря ему вслед, берёт пачку в руку и, сев за руль, улыбается.       — Ким Намджун-щи! — выкрикивает он. — Спасибо!       Вампир останавливается у открывшихся автоматических дверей магазинчика, оборачивается на парня и неожиданно мягко улыбается.       — Можно просто «Намджун»!       Пака, пропустившего пару сердечных сокращений, этой фразой так кроет, что, покраснев до самых ушей и неосознанно втопив максимум газа, он резко дёргается на мопеде с места и тут же с него падает. А Джун, наблюдавший всё это, чуть ли не смеётся в голос.       Внутри у него тоже что-то вдруг непривычно ёкает.

***

      Развалившись на диване в одной только толстовке и нижней белье, Намджун потягивает из банки пиво и задумчиво хмурится, совсем не вникая в сюжет фильма. Он нравится молодому парню. Красивому, трудолюбивому, доброму… Идеальному во всех отношениях Чимину двухсотлетний вампир в глубокой депрессии, кажется, совсем не подходит. Что же, тогда, парень нашёл в нём? Лицо? Вампирское обаяние? А может быть что-то, чего Ким в упор не замечает?       Ему уже почти три сотни. Если жениться на человеке, то сейчас. Можно было, конечно, и эльфа или другого вампира рассмотреть как вариант, но время упущено. Детей заводить мужчина никогда не планировал, а женщины его не привлекали. Пора задуматься об отношениях, хотя бы каких-то, однако это слишком сложно: нужно где-то познакомиться, пообщаться, притереться друг к другу, и, если сойдётесь характерами, только тогда вступать в отношения. В опьяневшем, уставшем за неделю, мозгу между собой связываются факты, которые мужчина на трезвую никогда бы не стал сопоставлять.       Рядом имеется влюблённый в него курьер.       Чем не выгодная партия?       Зевнув и проведя ладонью по лицу, Ким мельком смотрит на часы. Половина девятого. Сегодня суббота. Чимин работает ещё полчаса. Было бы, конечно, неплохо сделать заказ и ждать парня, чтобы поговорить с ним. Ведь, стоит только адресу Намджуна появиться в приложении с доставкой, в какой бы части города ни находился Пак, он всегда берёт его заказы и никогда не опаздывает.       — И что же я ему скажу? — бубнит Джун, постукивая пальцем по верхушке жестяной банки. — Может мне вообще нечего сказать?       Сомнения, неуверенность, отчаяние: всё накладывается друг на друга, выводя мужчину из равновесия. Ему некуда бежать, не к чему стремиться. Он — офисный клерк с восьмидесятилетним рабочим стажем, в глубокой депрессии и с невообразимым желанием снова начать чувствовать хотя бы что-то, кроме хронической усталости. Намджун давно не влюблялся, свидания были, разумеется, но лет сорок пять назад, да и там ничего серьёзного не выгорело. Ему хочется эмоций, какого-то взаимопонимания, чтобы кто-нибудь, помимо очаровательных крысят, ждал его дома, готовил завтраки, смотрел с ним фильмы по вечерам и просто позволял себя обнимать. Однако он совершенно не намерен играться с чувствами парня, давая тому ложную надежду на взаимность, пока сам не будет уверен.       Пак симпатичен Намджуну — это факт.       А что дальше?       Эмоциональный блок внутри не позволяет чувствам раскрыться, удерживая те в зачаточном состоянии. Обидно. Чёрт возьми, Ким готов лезть на стенку, хотя уже, собственно, делал это в силу своих способностей. Наваждение совершать романтические глупости покинуло его давно, влюблённость, как эмоция, атрофировалась, обыкновенная же потребность в этих простых, но сложных вещах не исчезла.       Размышляя об этом, мужчина задумчиво чешет свободной рукой бок, переходя чуть ниже, и внезапно замирает. Длинные, бледновато-смуглые пальцы ложатся на мягкий живот, фалангами немного утопая в складках. Осознание своей неидеальности никогда не тревожило его, ведь эталона совершенства достигают огромными усилиями и строгими диетами, которые, избалованный фаст-фудом и офисной малоподвижной работой, организм просто отрицает.       Ким хмыкает, вздыхает и понимающе хлопает себя ладонью по животу. Экстренно худеть и записываться в зал бессмысленно, да и, по правде, лень, так что он решает принять свои недостатки, как они есть. Раз уж Чимин не потерял романтический интерес за несколько лет прямого знакомства с сопутствующим лицезрением каждого из домашних образов Джуна, то всё нормально. Любовь ведь иногда слепа, а сейчас так вообще многие внешние изъяны записаны в милые черты.       Так что мужчина не имеет лишний вес, нет. Он — всего-навсего очаровательный двухсот двадцати семилетний вампир.       — Скорее вечно оправдывающийся придурок, — с усмешкой фыркает Ким и, выключив телевизор, почти моментально засыпает.

***

      Взволнованно топчась перед дверью, Пак несколько раз подряд глубоко вдыхает и выдыхает, эмоционально настраивает себя на шаг, который, как он думает, почти сто процентов всё испортит. Эмоции сбиваются в кучу, сердце заходится, как при тахикардии, руки дрожат, а мысль, что всё это глупо и неловко, с каждой секундой бьёт парня изнутри почти током. Но он решился. Взял волю в кулак и сварил противопохмельный суп по маминому рецепту. Пути назад нет. Чимин уже стоит здесь с контейнером супа, преисполненный желания признаться в своих чувствах сегодня в девять часов утра.       — Так, соберись. Здесь нет ничего сложного. Подумаешь, признание! — нервно хихикая, сам себя успокаивает парень, постепенно переходя на более испуганный тон. — Нет ничего сложного…       Пак прижимает к себе тёплый контейнер, перекатывается в носков на пятки, набирает воздух полной грудью и тянется рукой к дверному сигналу. Предположения, что Намджун мог сейчас крепко спать или вовсе отсутствовать, посещают курьера уже после того, как прозвенел звонок. Ладони как-то резко начинают потеть, а колени — дрожать. Смотря на дверь, он с волнением вслушивается в тишину, звучащую по ту сторону, внутренне надеясь, что мужчины действительно нет дома. Скрип половиц и недовольное, сонное ворчание же разбивают эту надежду в дребезги. Джун открывает дверь, презентуя своё помятое, опухшее, недовольное лицо, на которое Чимин смотрит с удивительным восторгом в глазах, будто перед ним не сонный вампир, а модель с какой-нибудь глянцевой обложки журнала.       Зевнув и протерев глаза, Намджун окидывает покрасневшего доставщика раздосадованным, практически шокированным взглядом. Он замечает что-то в руках у парня, слегка прищуривается, но произнести хотя бы что-то не решается. Как-то не находится в голове сейчас подходящей фразы. Между ними возникает невидимое глазу, удушающие, смущающие напряжение, и оба просто некоторое время продолжают молчаливо смотреть друг на друга, словно не веря в происходящие. Пока Ким пытается справиться с осознанием факта, что буквально вчера вечером думал про чувства и отношения с Чимином, а также о самом парне, Пак, прикусив нижнюю губу, взволнованно дрожит, чувствуя, как под давлением его собственных пальцев, начинает скрипеть контейнер.       — Д-доброе утро, Намджун-щи, — лепечет Чимин, слишком очевидно краснея в щеках и заикаясь. — Я… Вы вчера выпивали, и я подумал, что, вдруг будете плохо себя чувствовать, так что принёс хэджангук… И, простите, что пришёл в такое раннее время, вы, наверное, ещё спали.       В ответ на этот очаровательный монолог Ким улыбается.       — У меня неприбрано, но может ты хочешь зайти? На кухне есть чай, кофе, возможно, даже какао найдётся, если любишь его.       — Да! Конечно люблю! — радостно вскрикивает Пак, а потом тут же краснеет ещё больше.

***

      В итоге Намджун действительно заваривает для парня какао. Такое странное чувство. От присутствия кого-то в этой квартире, помимо него самого и крысят, внутри всё переворачивается, трепещет и словно зудит. Жутко волнительно впускать постороннего в квартиру — укромное место его вампирского депрессивного одиночества, а тем более, когда это Пак Чимин. От внезапности происходящего, Ким даже забыл надеть штаны или шорты, поэтому сейчас, помешивая содержимое кружки с какао, мысленно отчитывает свою несобранность. Глупо и непонятно ощущается собственный трепет в груди, когда знаешь, что сердце биться не должно впринципе. Однако, украдкой прислушиваясь к милой болтовне Чимина с крысками на диване, Джун наконец признаёт, что действительно что-то чувствует.       Помимо неловкости за свой внешний вид, разумеется.       Через некоторое время они всё же отваживаются начать разговор, болтают без умолку о работе, о питомцах, о вкусном какао и замечательном супе, но что-то эфемерное проскакивает каждый раз, как их взгляды встречаются.       Смотря на Пака вот так близко, слушая его мягкий спокойный голос, наблюдая смущённую улыбку, параллельно пробуя приготовленный им хэджангук, Намджун ловит себя на удивительной вещи. Ему вдруг становится страшно. Атмосфера между ними потрясающая, именно такая, о какой мечтал мужчина, Чимин же — поистине прекрасный собеседник и, кажется, правда идеальная партия для серьёзных отношений. Но может ли Джун вот так рассуждать сейчас? Он мало что мог бы предложить такому человеку, как Пак. В расписании лишь работа и постоянные сверхурочные. За душой только двое питомцев и собственная квартира. Ким — далеко не романтик, да и ко всему прочему он — вампир, а людям с существами уживаться всегда было сложно.       Мысли — сумбур.       Намджун расслаблено улыбается, опустив взгляд в тарелку с супом, однако внутренне готов закричать. Чимин, сидящий напротив, вдруг замолкает, перестаёт хихикать, после озвученной мужчиной шутки, и ставит кружку на стол.       — Намджун-щи, по правде, я пришёл ещё и потому, что хотел сказать вам кое-что важное, — опустив взгляд на горячий напиток, в котором подрагивает его отражение, чуть более низким голосом произносит Пак. — Я знаю, что вам, как вампиру, четыре года нашего знакомства могли показаться небольшим промежутком жизни, но всё же… Понимаете, несмотря на наше не совсем близкое общение, я вас… Вы мне… У меня к вам…       Шорох крохотных лап по мягкой обивке дивана, шум утреннего лёгкого ветра, гул воды в трубах: все окружающие звуки одномоментно увеличивают громкость, из-за чего в ушах начинает звенеть. Намджун, замерев с поднятой в руке ложкой, внимательно слушает подрагивающую речь парня, замечает ровный взгляд его чёрных глаз и неосознанно, совсем не моргая, смотрит на Чимина, отпечатывая в памяти каждую эмоцию на его лице. Не нужно быть вампиром и читать мысли, чтобы понять, к чему ведёт юноша. Ким аккуратно убирает еду в сторону и, чуть прокашлявшись, вежливо прерывает Пака.       — Прежде, чем закончишь, проведи со мной хотя бы этот день. Если твоё мнение не изменится, я буду счастлив принять твои чувства, — немного смущённо потирая ладонью шею, вздыхает Намджун. — Будет неплохо тебе узнать меня лучше, чтобы случайно не ошибиться в своих суждениях обо мне. Ты ведь не занят?       Никаких особых планов у Чимина не было, а перспектива пробыть с мужчиной почти сутки — практически его мечта, так что он тут же соглашается на его предложение, даже не раздумывая.

***

      Домывая последнюю тарелку, Пак задумывается, что, кажется, домашнее свидание с мужчиной его мечты больше походит на испытание. Намджун сходил вместе с ним в зоомагазин, прикупил там новые игрушки и вкусности для своих грызунов, после, вернувшись домой, он поинтересовался, не затруднит ли парня помочь ему с уборкой, и сейчас, вместо романтических посиделок в обнимку у телевизора, Ким пылесосит, а Чимин моет посуду.       По просторной квартире, проскальзывая в открытые окна, гуляет свежий ветер, внося за собой мягкий аромат весеннего цветения многих деревьев. Жужжание пылесоса сопровождается шагами Джуна по прохладной плитке. Тёплая вода из-под крана частично попадает на серую футболку, а моющие средство въедается в кожу ладоней химозным запахом лимона. Улыбаясь, Чимин тихо мычит прилипчивую рекламную музыку, услышанную сегодня утром в супермаркете, пока покупал некоторые из продуктов для супа. Вся эта атмосфера бытовых занятий между ним и Кимом так сильно напоминает взаимоотношения уже состоявшейся пары, и парень, хихикая, приходит к выводу, что мыть посуду и помогать возлюбленному выносить мусор на первом свидании не так уж и плохо.       Пробная версия отношений с Ким Намджуном — удивительно комфортный досуг.       Убрав посуду в сушилку, Пак ненадолго позволяет себе крошечную, немного эгоистичную шалость. Он украдкой бросает взгляд в гостиную, где Джун, приподняв диван, стоит одетый во всё ту же толстовку, но уже надев домашние шорты. Мужчина одной рукой придерживает увесистую мебель, хмурится, сосредоточенно собирая пылесосом пыль и мелкий мусор, но выглядит при этом, словно самый сексуальный и, одновременно, очаровательный вампир. По его глазам и действиям, а также достаточно приличной чистоте в квартире, Чимин понимает — Намджун нервничает, смущается и, очевидно, специально придумывает изощрённые задания, лишь бы переубедить Пака.       Юноше тоже необязательно быть вампиром, чтобы понять такие простые и очевидные вещи. Он Джуну нравится, ведь иначе бы тот просто отверг его, не предлагая никаких альтернатив. Ведь так? Конечно же.       — Намджун-щи, — высунувшись из-за кухонной двери, зовёт парень. — Чем можно протереть пыль?       Ким озадаченно поджимает губы.       — Посмотри под раковиной упаковку с тряпками. Если найдёшь, то любая оттуда сгодится.       Пак согласно кивает, ещё немного неподвижно стоит, смотря на сосредоточенного мужчину, потом же снова исчезает из виду, решая всё-таки отыскать тряпку и побыстрее закончить с пылью, ведь Джун предлагал после прерваться на небольшой перекур. Радостно пританцовывая под мелодии, звучащие в памяти, и намочив найденную ткань, Чимин первым делом забирается на стул и тянется к верхним полкам шкафа. Двигая и приподнимая его содержимое, парень натыкается на пластинки, а также банку с очень даже знакомыми таблетками. Несмотря на свою занятость, юноша имеет пару друзей, один из которых вот уже много лет принимает данные препараты.       — Что ж, — опустив взгляд, чуть печальным тоном шепчет парень, — это многое объясняет.       Он не станет лишний раз спрашивать и влезать туда, куда не следовало бы, однако полностью проигнорировать открывшийся факт тоже не сможет. Убрав всё на места, Пак тихо вздыхает, медленно опускается на пол и, снова прислушиваясь к шагам мужчины, уже в несколько ином значение подмечает ранее известные факты о нём.

***

      Вечереет. Небо наполовину окрашивается насыщенным, тёмно-оранжевым оттенком, а облака, некогда воздушно-белые, чернеющими массами, гонимые ветром, скользят от горизонта до горизонта. Холодный воздух пахнет сигаретами и заполняется расслабленными диалогами.       — Но ведь вампиры должны быть бессмертными. Разве нет?       — Если учитывать нынешнюю ситуацию с экологией, климатом, хреновыми условиями труда, ухудшением качества жизни, то мы, по сути, можем прожить не более двух-трёх сотен лет, — пожимает плечами Намджун, выдыхает и тут же щурит левый глаз, случайно попав в него дымом. — Первую сотню я провёл на войнах, вторую же коротаю в офисе на конференциях и совещаниях, заживо погребённый под бумагами из налоговой и вечно неверно составленными договорами.       — Значит вам осталось очень мало… Ну, по вампирским меркам.       — Зато старость вместе встретим, — зевает мужчина, лениво и как бы невзначай положив голову на плечо Чимина, а у самого незаметно краснеют уши.       — Подождите, — вздрогнув, вскрикивает Пак. — Так это — ваш ответ? Но ведь вы ещё полностью не выслушали меня.       — У тебя всё на лице написано.       Спокойный голос, сидящего рядом, Джуна эхом разносится в голове шокированного курьера. Одновременно возникают вопросы и предположения, которые парень держал при себе. Ему хочется о многом расспросить Кима, например, о тех таблетках, как долго он курит именно эту марку сигарет, или почему не доверил ему пылесос, заместо посуды. Чрезмерное количество мыслей проносится в голове, сводя парня с ума.       Вдыхая сигаретный дым смешанный с ароматом цветущей сирени, Чимин, отбросив в сторону волнение, обращает внимание на приятное давление головы Намджуна, лежащей на плече, и опускает глаза на свою тлеющую сигарету.       — Утром вы сказали, что, проведи я с вами день, моё мнение о вас может измениться. И, знаете, Ким-щи, оно действительно поменялось, — чувствуя, как лёгкая улыбка возникает на губах, Пак вдруг фыркает от смеха. — Вы — хмурый трудоголик, но очень весёлый мужчина, предпочитаете иногда помолчать, любите вредную еду, мало спите, из-за чего прослеживается очевидное переутомление. К тому же, предполагаю, что у вас тяжёлый характер в силу вашего возраста и жизненного опыта.       Намджун отводит взгляд в сторону, прикрывает глаза и, в подтверждение доводам парня, согласно кивает. Внутренне он изначально был готов к подобному, поэтому отрицать что-либо не намеревается.       — Но я влюбился в вас ещё больше.       — Что? — недоумевающе произносит Ким, наконец подняв голову с плеча парня.       — Вы ведь сказали, что хотите встретить со мной старость. Вот я хочу! Ужас как хочу готовить вам полезные обеды, много разговаривать с вами, возможно, даже куда-нибудь съездить. А ещё можно было бы…       Оживлённый, восторженно-радостный голос Чимина вызывает улыбку и разливается на языке Джуна какой-то давно забытой им сладостью из детства. Этот парень, перечисляющий милые планы на вампира, кажется таким простым и от того невообразимо обаятельным. Намджун расслабленно выдыхает, тихо хрипловато посмеивается и, прерывая речь Пака, накрывает его губы своими. Вампирские клыки слегка касаются пухлых губ болтливого доставщика, но совсем не царапают их, хотя, начни Ким напирать чуть сильнее, сладкий поцелуй приобрёл бы металлический вкус тёплой человеческой крови.       — Поцеловаться, например, — как бы завершая начатую Чимином мысль, произносит мужчина, а потом, посмотрев на полностью красное лицо парня и заметив его шокированный взгляд, всё же не сдерживается и начинает смеяться.       Сейчас Пак ещё не понимает этой реакции, но позднее, узнав Джуна получше, осознает. В тот момент Ким просто наконец-то расслабился, потому что ему с Чимином комфортно, потому что из-за него обычная серая жизнь приобрела оттенок забавного смущения на мягких щеках. И, может быть, теперь справляться с депрессией, даже вампиру, станет куда проще.