Фейерверки воспоминаний

      Пробили куранты — часы в гостиной незаметно переметнулись на заветные двенадцать часов. Календарь обновился и наступил новый две тысячи двадцать пятый год.       — Побежали в спальню!       Воскликнул Чонвон, хватая задумавшегося Джея за запястье. Прошуршав штанами, они пришли в спальню, вставая напротив панорамного окна.       За ним простирался завораживающий вид многоэтажек и маленьких ярких магазинчиков, идущих параллельными рядами. Почти каждое окошко светилось золотой, серебряной или разноцветной гирляндой, создавая высокую электрическую ёлку. Ей разве что не хватало огромной звезды на крыше и шариков по бокам, как у настоящей, стоявшей по правую руку Чонвона.       Ночной пейзаж уходил далеко вдаль и далеко вширь. Однако внимание было приковано к звёздному небу, ежесекундно озарявшегося фейверками. Каждый был разного цвета, размера и вида. Вот слева взмыл в небо горящий шарик, через миг разрываясь на миллионы искрящихся частиц; в середине ядерно-красный цвет, а ближе к концу жёлтый, мазолящий глаза. А вот справа полетел зелёный фейверк, взорвавшийся немного ниже первого. Он принял вид змеи, будто совершающей нападение на несчастную жертву: оголённые острые клыки и капли яда в виде искрящихся частиц, летящих вниз, — верное тому доказательство.       До чего технологии дошли! Каких только фейерверков не бывает!       Но больше всего паре запомнился двойной салют, взлетевший посередине. На его фоне взрывались ещё десятки, но именно он приковал внимание двух пар карих глаз. Фейерверк распался на крупные частицы, превратившиеся в две лапки: чёрную и белую с почему-то оранжевыми подушечками. Джей и Чонвон молча приняли их за кошачьи лапки, посчитав их редкостным совпадением.       — Как красиво! — Воодушевленно прошептал Ян, отпуская тёплую ладонь и подходя ближе к окну. Он едва не прыгал от радости и долгожданного момента.       — Очень, — мягко улыбнулся Пак, глядя далеко не на салюты. Уложенные, но непослушные волосы парня завились на концах, превращая его в кудрявого кота.       В начале прошлого года Джей не мог и предположить, что его конец проведет в компании любимого человека.       Прошедшие двенадцать месяцев оказались самыми жёсткими и выматывающими, чем предыдущие. Сколько хороших и плохих изменений произошло в жизни за этот период — по пальцам не пересчитать. Но самым ярким воспоминанием останется один конкретный человек.       Это был Чонвон.       Чонвон, находящийся рядом в самые трудные минуты, поддерживающий как словесно, так и физически. Чонвон, умеющий найти выход из любой ситуации. Чонвон — самый добрый, милый, искренний, чувствительный, любимый кот. Чонвон, который иногда сворачивался во сне в клубочек. Чонвон, который жался под бок, в приливе тактильности. В конце концов, с Джеем остался он, тот самый Чонвон.       Они прошли этот нелёгкий год вместе и в награду получили бесценные воспоминания, наполненные любовью, комфортом и теплом.       Первая встреча, прогулка, первое свидание и первый приход в квартиру Джея. Они встречались всего три месяца, но этого времени хватило, чтобы осознать и принять любовь. Кто-то встречается пять лет и только после понимает чувства, а им хватило трёх месяцев.       Пак помнил шумный и суетливый переезд Яна сюда, в его квартиру. Они не видели смысла медлить, поэтому, попутно подгоняемые желанием засыпать и просыпаться вместе, съехались. Вот уже полгода они делили рутину на двоих.       Все тонкости жизни с Чонвоном-котом были раскрыты в течении совместного проживания. У него был сбит режим: ложится в районе двух ночи, а просыпается ближе к половине двенадцатого. Джей в двенадцать уже половину дел успел переделать, а он только глаза открывал. Но вскоре эта проблема была решена. Теперь пара просыпалась либо в семь, либо в восемь, смотря на планы.       Когда режим был исправлен, и Ян не мешал шуршаниями штанов, ходя по комнатам, Пак решил, что ассоциации с пушистыми пропадут. Но, нет, они нахлынули с новой силой.       Чонвон любил поджимать коленки во сне, превращаясь в большой греющий клубок. Ему полюбилось с разбега прыгать Джею в объятия, подобно безумно счастливому коту. А ещё, часть свободного времени он спал (не менее двух часов, иначе не выспится).       Конечной точкой стала покраска волос в блонд. Первые недели они не поддавались никаким гелям и укладкам, завиваясь в мягкие кудряшки. Одним вечером, когда Пак, сидя на диване с Яном, гладил немного жёсткие волосы, наткнулся на пикчу со светлым кудрявым котом. Именно тогда его терпению пришёл конец. Бедный Чонвон был зацелован и затискан, как плюшевая игрушка.       Яна иногда бесило сравнение с пушистыми, но второй ничего не мог поделать с собой.       Джей и не знал, что может быть настолько любвеобильным и терпеливым. Чонвон буквально купался в заботе и во внимании, прекрасно зная, что за. шалости не получит строгого выговора.       К слову, о Чонвоне и его воспоминаниях.       — Дже-ей, — почему-то хныча, позвал тот, — я так рад, что мы встретились.       Ян прыгнул в раскрытые руки, обнимая шею. Его обняли в ответ, привычно положив ладони на талию. Пара начала раскачиваться из стороны в сторону, не желая отстраняться.       Чонвону в принципе нравится обниматься, особенно с Джеем. Потребность в тактильности появилась как раз после знакомства с парнем. Теперь обнимашки и держания за руку — один из языков их любви.       Для юноши этот год был не менее насыщенным и трудным. Он привык справляться с проблемами самостоятельно и, в принципе, идти по жизни один, не смотря на большой круг общения. Не многие приходили на помощь и оставались рядом, когда это было нужно. Но Джей всегда был рядом, буквально под рукой.       Чонвон ярко помнил недавние ночные прогулки. Как они с разбегу прыгали в сугробы, лепили кривого и косого снеговика без рук и носа, потому что подручных средств не было, кидались снежками и в момент отвлечения сыпали друг другу за шиворот снег (зачастую Ян), делали снежных ангелов.       Особенно пёстро запомнился поход на каток, где Пак едва не разбил себе нос.       — Джей! — Вскрикнул Ян, вовремя схватив его за локоть — они врезались в бортик.       — Какой дурак идёт на каток, не умея кататься! — Отчитывал неудавшегося фигуриста блондина. — Ладно, если бы ты сказал, что не умеешь: я бы научил тебя. Но нет! А если бы я не успел...       — Но ты же успел, — негромко возразил Джей. Он знал, что Чонвон из-за эмоций говорил на повышенном тоне. — Сейчас ведь всё хорошо.       Ян тяжело выдохнул, прикрывая глаза. В следующую минуту Пак вышел на лёд со специальным пингвином. Иначе его не отпускали.       Пара простояла в самых тёплых и мягких объятиях с три минуты. Первым нехотя отстранился Чонвон.       — Раз куранты пробили, то.., — он заглянул в улыбающиеся глаза, — давай подарки открывать.       — Конечно давай, не хочу, чтобы ты от не терпения лопнул.       Ян сел прямо под ёлкой, держа в руках две коробки, одна из которых была с ладошку. Пак уселся на пол в позе лотоса, опираясь о диван.       — На камень, ножницы, бумага, — воинственно произнёс блондин, вытянув руку.       Первым зашуршал обёрткой от подарка Джей. Удача была на его стороне, к сожалению второго. Без резких движений плотная бумага с маленькими снеговиками и снежинками была снята. В руках осталась коробка, перевязанная красной лентой, с бантиком наверху.       — Не могу предположить что там, — несильно тряхнув, он разочарованно поджал губы.       — Значит, сразу открывай, — ярко улыбаясь, посоветовал Ян.       Пак стянул ленту и, подняв крышку, замер.       В коробке, поверх небольших презентов, лежала композиция из полароидных фотографий, соединённых тонкой, словно несколько переплетённых ниток, гирляндой. Джей аккуратно, вытягивал одну за другой фотографию — улыбка становилась всё шире и шире от нахлынувших, с новой волной, воспоминаний. Сердце грело мысль, что Чонвон также сильно ценит любовь и проведенное время вместе, раз решился подарить такую трогательную красоту. Однако Чонвон не был бы Чонвоном, не сделав шалость. Откуда взялась крайняя фотография с Паком, спящим в гостиной с открытыми глазами в позе звезды, осталась загадкой...       — Вон-и.., — хныкнул парень, театрально вытирая слезы с намокших глаз. — Вон-и, ты — моё сокровище.       — На этих снимках запечатлены самые яркие моменты. Я решил, что в распечатанном виде лучше, чем в электронном, — продолжая улыбаться, как чеширский кот, ответил парень.       Тонкая, сплавленная из серебра, цепочка и запакованный, подозрительно булькающий презент были приняты также тепло, с фирменной довольной ухмылкой.       — Твоя очередь, — осмотрев коробку ещё раз, проговорил Джей. Чонвон потряс одну и вторую коробку, но более резко. Сердце первого больно ёкнуло. — Как думаешь что там?       — Я тоже не могу предположить, — по привычке надув губы, ответил Ян.       Через мгновение обёртка была разорвана на части и отброшена куда-то за спину. В отличие от его подарка, ленточки не было, поэтому парень тут же открыл коробочку.       Кошачьи глаза засверкали искренним восторгом, увидев большой, нет, огромный тёмно-зеленый с оранжевой каемкой и на ней мелким рисунком шарф. Он лежал свёрнутый, как бублик, по середине которого покоился ещё один подарок.       — Это же.., — Чонвон ахнул, взяв в руки небольшую коробочку бежевого цвета, на которой было написано: Xerjoff Uden.       — Ты часто говорил об этих духах, — пояснил Джей, — поэтому я решил тебе подарить их.       — Но они стоят целое состояние.., — Чонвон махнул перед носом флаконом, тут же закатывая глаза. Не зря их так нахваливали: запах божественный.       — Это неважно, — фыркнул Пак, нервно перебирая гирлянду, соединяющую полароидные фотографии. — Не хочешь второй подарок открыть?       — Хочу, — с трудом убрав духи обратно, ответил Ян.       — Только не тряси, как в прошлый раз.       — Почему?       Джей не ответил. Впрочем, слова здесь было излишни.       На бордовой бархатной подушечке, отсвечивая от огоньков на ёлке, лежали два кольца. Двойные серебряные с мелкими камушкам по всему периметру.       — Какая... Какая красота, — выдавил Чонвон, беспрерывно глядя на бесценный презент.       — Видишь камушек? — Пак неожиданно оказался близко — коснулся своими коленками чужих и подвинул кольца к себе.       — Вижу, — Ян накрыл привычно тёплые пальцы собственными.       — Это твое, — улыбнулся парень. Подхватив его с подушечки и взяв светлую ладошку, он надел колечко на безымянный палец, улыбаясь ещё больше.       С таким же трепетом Чонвон надел второе кольцо на палец Джея. Ещё раз с детским восторгом осмотрев парный подарок, юноша отложил шарф и духи. Через мгновение он уже сидел на коленях Пака, зажимая в объятиях. Руки замком сцепились на шее, а подбородок опустился на плечо.       — Я люблю тебя, — прошептал Ян, устраиваясь удобнее и оставляя на шее мягкий поцелуй.       — А я сильнее люблю, — ответил Пак, в отвлекающем маневре запустив пятерню в пушистые волосы.       Через секунду он начал щекотать парня, повалив на ковер. Гостиную заполнил звонкий смех и шубуршание — это Чонвон отчаянно пытался выбраться из цепкой хватки, едва не плача от переизбытка любви и эмоций.