Птица для змея

Чимин лёг рядом с большим полудраконом, продолжая напевать и поглаживать огромную морду. Он пел до тех пор, пока в горле не пересохло, и звуки перестали выходить. — Как только голос вернётся, я продолжу, — Чимин продолжил поглаживать чешуйки. Чимина разбудил тихий шёпот возле самого уха. — Наставник … — Чонгук? Всё закончилось? Парень улыбнулся, качнув головой. Чимин резко вскочил на ноги. — Ну что ж, тогда будем выбираться. Чимин задумался, он не знал, сколько времени они тут провели, но скорее всего не больше пяти дней. — Как лучше его разрезать? Чонгук? — Чимин трогал кокон, водя руками по мягкой, бархатной структуре. Чонгук подошёл настолько близко, что Чимин, попятившись, упёрся в стену кокона. — Что такое, Чон? — Примите истинную форму… — Глаза Чонгука сверкали, обволакивая. Чимин легко коснулся твёрдой груди. — Отступи немного назад … Он отошёл в сторону, расправляя крылья. Больше минуты Чимин так и простоял, повернувшись спиной к Чону, пытаясь взять эмоции под контроль. — Доволен? — Он так и не смог поднять взгляд, а пунцовые щёки прикрывала длинная чёлка. Чонгук стоял, сложа руки на груди. — Когда Барго принимают истинную форму, кроме крыльев, что-то ещё меняется? — Когда Наги принимают истинную форму, помимо внешности что-то ещё меняется? — Меняется многое, что недоступно взгляду. А так, даже не знаю. Наверное, самое большое различие в силе… — Чонгук задумался, все ещё смотря сверкающим взглядом на расправленные крылья. — То же самое и у нас, — Чимин провел плечом. — Тогда… Если отрезать или вырвать Вам крыло, вы станете слабее? — Чонгук подходил ближе. — Сила кроется не в самих крыльях. Но, как ни крути, а непоправимый след здоровью это нанесёт. Если в теле произойдут неожиданные изменения, первое время будет сложно даже просто выпрямиться. А что насчёт Вас? Вы с первой секунды после линьки перестаёте испытывать дискомфорт и чувствуете, словно всегда были в этой форме? — Пак блуждал взглядом по кокону. Чонгук стоял слишком близко, настолько, что Чимин слышал удары его сердца и теплоту, которая шла от тела. — Да, мы инстинктивно понимаем во время линьки, что это моё тело и моя естественная форма. Мы узнаём обо всём, как использовать тело, и как нужно двигаться. Чонгук положил руки на талию Наставника, притягивая к себе. Он провел пальцами по шраму на плече, где было крыло. — Это заложено в нас изначально. Есть даже те, кто чувствует приход линьки за несколько месяцев. — Чонгук водил носом и руками по телу Чимина. Пока руки оглаживали талию, бёдра, спину, носом он проводил по шее, по местечку за ухом, щеке. Чимин краснел, но руки не отталкивал, потихоньку плавясь в нежных прикосновениях. Теперь понятно, почему тебе так долго было плохо. Если бы я знал об этом заранее, то не стал бы так волноваться. — Вы обо мне волновались? — улыбка коснулась губ, — Я чувствовал, что с телом происходит что-то странное, но и подумать не мог, что это линька. Осознание пришло после того, как нас начал опутывать кокон. Сначала я очень удивился, но потом мне стало смешно. Как я мог этого не заметить? Что же меня могло так сильно отвлечь, что я не распознал линьку? Шею Чимина коснулся раздвоенный язык, невесомо дотрагиваясь до кожи, которая сразу же покрывалась мурашками. Чонгук схватил Чимина за основание крыла, резко дёрнув и разворачивая к себе спиной. — Чонгук! Ай, больно… Чон прижимал Чимина лицом к кокону, надавливая на него всем своим телом. — Все мои мысли просто занял наставник, так что я больше ни о чём не мог думать, — шипел Чонгук Чимину на ухо. — Ты что, чёрт возьми… Чимин безрезультатно пытался вырваться. Но хватка Чонгука была в самом проигрышном месте. Основание крыла… ни пошевелиться, ни ударить. От того, что Чимин дёргался, перья разлетались в разные стороны, а Чонгук лишь сильнее прижимал Чимина, который был словно в ловушке, между плотным коконом и стальным телом. — Когда я начинал думать, что со мной что-то не так, в мыслях всплывал ваш взгляд, обращённый ко мне, ваши слова… И тогда я думал только о вас. Из-за моей несобранности мы тут и оказались. Чонгук надавил на крылья, вытягивая их по бокам, сильнее прижимаясь своим телом к телу Чимина. Он потёрся своим пахом о мягкие половинки, прикрывая глаза и сжимая зубы. Чимин чувствовал, что парень возбуждён до предела. — Чонгук, ты… — Я никак не думал, что превращусь в дурака, неспособного понять своё состояние, — Чонгук продолжал тереться о задницу Чимина. Он прижался грудью к спине наставника, пропуская руки под крыльями и вытягивая края рубашки с брюк. Руки скользнули по плоскому животу, трогая рёбра. Чонгук покрывал короткими поцелуями шею, пока не добрался до уха, лизнув, он качнул бёдрами. — Наставник, кажется, у меня… Наступил период спаривания. Руки Чонгука коснулись горошин сосков, с силой сжимая их и перекатывая между пальцами. — Ты… Почему? Чимин зажмурился, когда Чонгук, зажав пальцем один сосок, сильно потянул, заставляя наставника выгнуться. — Однажды я слышал, что во время гона голова забита только одним… И это желание настолько сильное, что его невозможно побороть. Чонгук опустил одну руку к паху Чимина, накрывая своей рукой вставший от его ласк член и с силой сжимая его в ладони, прижимая сильнее к себе. — Хааа… — Чимин сам сжал ноги, чтобы сильнее ощутить тяжесть руки. — Услышав такое, я рассмеялся, ведь как такое возможно? — Чонгук продолжал массировать рукой член наставника, сильнее вжимая его в себя и вылизывая ухо, проникая раздвоенным языком внутрь и заставляя Чимина постанывать, — Но совсем недавно я и сам стал таким… Недавно я очнулся и понял, что всё, о чём я могу думать, — Чонгук качнул бёдрами, имитируя секс, — так это о том, как буду трахать тебя, натягивая по самые яйца… — Рычал Чон. — Чонгук, отпусти, — Чимин сжимал кулаки, чувствуя, что Чонгук сейчас сильнее его. И это пугало. Чонгук взялся рукой за подбородок, заставляя Чимина открыть рот. — Будучи в здравом уме, я никогда не задумывался, но теперь… — он положил голову Чимина себе на плечо, разворачивая к себе лицом и проводя языком по пухлым губам, — теперь всё стало на свои места. Наставник, возможно, всё это время я прижимал вас к себе на подсознательном уровне? Чонгук протолкнул язык в тёплый и влажный рот, проходя им по небольшим зубам, поглаживая язык, который игрался с его. У Чимина в голове словно коротнуло. Это было незнакомое чувство. Словно это не Чонгук вовсе. — Отпусти меня! Чимин с силой укусил Чонгука, наконец выкрутившись и оттолкнув парня от себя. — Кто ты такой? Что ты тут устроил? — Чимин смотрел в черные глаза напротив. Но что-то в них поменялось, что заставляло Чимина смотреть со страхом, отступая. Чонгук провел пальцем по кровоточащей губе, смотря на капли крови на пальце и с усмешкой слизывая алые капли. Он толкнул язык за щеку. — Я же уже говорил, что у меня начался период спаривания. Боль в период линьки меркла от ощущения вашей руки на моей голове. Запах вашей кожи чувствовался отчетливее, чем кровь, а тепло вашего тела обжигало сильнее, чем агония от собственной кожи. Поэтому всё время в голове крутилась одна мысль. Первое, что я сделаю, когда сброшу кожу… — Чонгук схватил Чимина за руки, толкая на пол кокона, который смягчил падение своей мягкой основой. Чонгук быстро сел сверху, одной рукой блокируя обе руки наставника, а второй беря его за подбородок и целуя, не обращая внимания на укусы. С губ он перешел на щеки, шею, опускаясь ниже. Он давил коленом на возбужденную плоть, заставляя Чимина непроизвольно тереться о его ногу. — Ты же сам этого хочешь, — Чонгук лизнул шею от подбородка до ключицы, прикрывая от удовольствия глаза. — Чон… Гук… почему ты? Чонгук вобрал в себя язык Чимина, посасывая. Почувствовав, что наставник больше не сопротивляется, а наоборот, сам жмется ближе, он отпустил руки, проводя своими горячими ладонями по плоскому животу, царапая ребра, сжимая грудь. Он сильнее давил ногой между ног Чимина, заставляя его выгибаться. Чимину казалось, что он плавится, ему было жарко, а от рук Чонгука горячо в тех местах, где он дотрагивался. Чонгук, сжав грудь, проскользнул руками ниже, клацая пряжкой ремня. Услышав этот звук, Чимин прервал поцелуй, смотря, как Чон медленно опускает молнию, приспустив штаны. — Чонгук! Прекрати! Не надо… — Прости, Чимин, — Чонгук провел пальцами по кромке нижнего белья, — но я не остановлюсь… — Чонгук достал вставший член Чимина и свой, беря их в одну руку и медленно скользя вверх и вниз. Оба были на грани, смазка стекала по головке одного, пачкая второго. Чонгук опустился, целуя шею, и продолжая дрочить им обоим. Он сам стонал и заставлял стонать в унисон Чимина. — Мягкий… Не только крылья, все тело… — Чонгук терся о крылья носом, опять выцеловывал шею, продолжая резко водить рукой. — Ч. Гук… Прекрати… — Чимин выгнулся, подставляя шею под жгучие поцелуи — Мне так нравится… — Чонгук легонько прикусил шею, а Чимина выгнуло от контраста, горячей, скользкой руки внизу и грубоватых поцелуев. — Прекрати, это слишком странно, я не хочу… — Чимин сам толкался в руку Чонгука, получая удовольствие, касаясь своим членом другого. — Тшш, потерпи… — Я больше не… — Чимин закатил глаза, хватаясь руками за спину Чонгука и сильнее сжимая ноги, он стонал в такт движения руки Чонгука, подбрасывая свои бедра. Чонгук уперся Чимину в плечо, с силой сжимая ладонь. Когда он почувствовал, что тело Чимина содрогается в руках, он отпустил себя, перестав сдерживаться. Чонгук водил пальцем по животу Чимина, смешивая их сперму. Чимин тяжело дышал, приходя в себя. Чонгук, видя красные щеки, спутанные светлые волосы и темно-зеленые, почти черные глаза, потянулся к штанам наставника, намереваясь стянуть их полностью. Но тут же на весь кокон прозвучал хлесткий удар пощечины. Чимин отполз в сторону, натягивая штаны на грязное тело. — Ты какого хуя тут устроил? Что с того, что у тебя гон? Чонгук потёр место удара, опять толкая язык за щёку. — Зачем ты так со мной? Мог же сразу выбраться наружу! Выйти и найти кого-то… — Хватит! — Теперь Чонгук точно пугал. Он в упор смотрел на Чимина. — Не думаю, что тебе стоит договаривать эту фразу. Если я услышу её окончание, то не смогу себя сдержать, — Чонгук опять надавил ногой между ног Чимина, подтянув его за лодыжку под себя. — Но я всё равно должен спросить… Что ты почувствуешь, если я уйду к другому? Чимин задумался… А что, если Чонгук на самом деле уйдет к другому? Разделит с ним душу и тело? — Не знаю! — Чимин отвернулся. Чонгук с тревогой смотрел на наставника. — Чонгук, откуда я могу знать, если ты никогда моим не был? Помнишь, ты как-то сказал, что ничего не понимаешь, если это не было сказано вслух? Как думал, что знаешь меня, но это оказалось не так. Хоть я всегда смотрел на тебя, даже ты, тот, кто мог прочесть меня лучше любого, сказал, что не знаешь меня. Тогда откуда я должен знать? Я думал, что хоть немного начал разбираться в том, что мне не принадлежит. Но сейчас я опять в тупике. Да, если ты уйдёшь к другому, я расстроюсь и почувствую обиду. Но стоит ли помогать тебе из-за этого, утолить желание во время гона, зная, что это ни к чему не приведёт? — Что? Ни к чему не приведёт? Но для меня это и есть смысл. Я прикоснулся к тебе, не просто из-за прихоти. У меня даже в мыслях не было идти к кому-то другому. Я… я… — Чонгук! Чимин видел, как нервничает Чонгук, и хоть он и был в смятении, но потянул руку, поглаживая грудь парня, успокаивая. — Я теперь смогу тебя защитить. Ты больше не должен звать никого другого, кроме меня. Теперь у меня достаточно силы для этого. Ты должен… Ты должен держаться только за меня. Я никогда не уйду ни к кому другому и ни за что на свете тебя не отпущу. Чонгук смотрел в глаза Чимина, словно душу выворачивал. На его лице было столько чувств, что сам Чимин перестал понимать себя, впитывая эмоции Чонгука. — Я не собирался тебя обманывать, насмехаться или ставить перед фактом, что уже принял решение сам. Я только изо всех сил стремился тебе помочь, чтобы ни случилось, в независимости от моего происхождения или цели моего здесь пребывания… А поэтому я даже не подумал, как ты это воспримешь. Я просто думал лишь о том, что хочу быть вместе с тобой. Кем бы и где бы я ни был, и какую бы должность ни занимал. Чонгук сел на колени, обхватывая руку, что только что отвесила ему пощёчину, двумя своими. Он обцеловывал каждый палец. Чимин в шоке смотрел на парня, который за такой короткий период перевернул вверх ногами все его разумные доводы. — Прошу, скажи это. — Чонгук сжимал руку, зажмурив свои глаза и лишь легонько, губами, касаясь кожи, — Я знаю, я точно знаю, что не мог ошибиться. Я уверен, что правильно понял, каким взглядом ты на меня смотрел, и что ты обо мне думал. Только скажи мне, что это так и есть, я тебя просто умоляю об этом! Чонгук приложил руку Чимина к своему лбу. — Нравишься. Голос был настолько тихий, что Чонгук подумал, ему послышалось. Он поднял глаза, смотря на смущённого парня, который отвернулся в сторону. — Ты мне нравишься! Чонгук рывком обнял Чимина, прижимая к себе. Он не отпускал и не шевелился. Просто слушал быстрые удары сердца, тихое дыхание. Он упирался носом в ключицу, вдыхая родной запах и пытаясь успокоить себя. Чимин не знал, сколько они так сидели. Его крылья уже затекли и начали болеть. — Ч… Чонгук, подожди секунду, — Чимин попытался поменять позу. — Не хочу! — голос звучал словно у капризного ребенка. — Чонгук, мне сложно держать крылья согнутыми. Давай хотя бы… Чонгук пересел, позволяя Чимину сложить крылья, и усадил его себе на колени, укладывая голову себе на грудь и опять, что есть силы, обнимая. — Как, ну как можно кого-то желать настолько сильно? Мне тревожно отпускать тебя даже на миг. Я даже объятия разомкнуть не могу. — К чему такие тревоги? Я ведь сказал, что ты мне нравишься… — Пробурчал в грудь Чонгука Пак. — И ты… ты мне тоже, очень сильно… — Чонгук выдохнул с облегчением, прикрывая глаза. Чимин за свою жизнь никогда столько не краснел. Наконец он сам притянул Чонгука за рубашку, накрывая его губы своими. Этот поцелуй был нежный, не торопливый, такой, что выбивал почву из-под ног и заставлял голову идти кругом. Рука Чонгука поглаживала шею, спускаясь ниже, к ключице, вниз, пересчитывая пуговицы на рубашке. Когда рука коснулась живота, Чонгук заглянул в глаза, боясь опять получить пощечину. Но он увидел лишь лёгкий кивок головы, и Чимин сам лёг пониже, потеревшись о ногу Чонгука. Каждая пуговица на рубашке расстёгивалась мучительно медленно. Чонгук словно боялся спугнуть данное ему разрешение. Он нежно касался оголённых участков кожи. Когда рубашка отлетела в сторону, Чонгук провел пальцами по грудной клетке, оглаживая соски, а после накрыл один губами, легонько укусив, а после втянув в рот. Чимин выгнулся, зарываясь пальцами в волосы. Вторая рука спускалась вниз, по животу, к кромке белья. Чонгук покрывал поцелуями те участки, до которых дотрагивался рукой, словно стирая свои отпечатки. Горячий язык оставлял мокрую дорожку, заставляя тело покрываться гусиной кожей. Когда Чонгук опустился до брюк, он опять заглянул в затянутые страстью глаза, получая разрешение действовать дальше. Сняв с Чимина последнюю преграду, Чонгук посмотрел на тело парня, скрипнув зубами. — Идеален, и весь мой… Чонгук дотронулся до стоящего члена, большим пальцем нажимая на головку и размазывая выступившую смазку. Стоило Чонгуку обхватить ладонью горячую плоть и несколько раз провести сверху вниз, как Чимин сам начал двигать бедрами. Чонгук, смотря на тело под ним, получал удовольствие только от одного вида. Нежные изгибы, медовая кожа, которая ощущалась словно бархат, взъерошенные волосы, покусанные губы и закатившиеся от наслаждения глаза. Чонгук развел колени парня в стороны, усаживаясь между его ног. — Мне нужно… — Чонгук смотрел на Чимина, водя руками по бёдрам, цепляя пальцами мягкие половинки и разводя их в стороны. — Я понял… — простонал Чимин. Чонгук, засунув пальцы в рот, хорошо их смочил, провел рукой по колечку мышц. Почувствовав, как напрягся Чимин, он положил одну ногу себе на плечо, целуя острую коленку. Сначала Чон медленно растирал пальцем мышцы вокруг, стараясь расслабить Чимина. Как только он почувствовал, что тот перестал сжиматься от любого прикосновения, он ввел палец внутрь на одну фалангу, не переставая целовать ногу, и так же пальцем делал круговые движения. Чонгуку понадобилось больше пятнадцати минут, чтобы два пальца безболезненно могли скользить внутрь, поглаживая мягкие стеночки. Погрузив пальцы до основания, Чонгук загнул их внутри, цепляя простату. Чимин застонал, стараясь отползти или убрать руку, но Чонгук лишь сильнее притянул его к себе. — Чонгук… Странные ощущения… Там, — Чимин повилял бедрами, в надежде сползти с пальцев, но Чонгук, наоборот, развел их в стороны, растягивая наставника еще больше. — Имеешь в виду здесь? — Чонгук резко дернул рукой вглубь тела, опять загибая пальцы, от чего Чимина словно током прошло, он выгнулся, царапая спину Чонгука. В ответ лишь громкий и протяжный стон. — В этом нет ничего странного. Просто тебе хорошо, — Чонгук стал быстро двигать рукой, насаживая Чимина на свои пальцы. Хлюпающие звуки смущали парня, он прикусил губу, закрывая руками глаза. Убрав пальцы и шире разведя ноги в стороны, Чонгук, растерев предэякулят по головке, подставил свой член к разработанной дырочке. Он медленно входил, ощущая, как сильно его сжимают стенки, как Чимин растягивается внутри, принимая его форму. Идеальное совпадение. Дойдя до самого конца, Чонгук остановился, немного вильнув бедрами. Чимин уперся руками в его живот, не давая двигаться дальше. Несколько секунд они оба привыкали. Но почувствовав, что его уже не так сильно сжимают, Чонгук толкнулся сильнее, почти полностью выходя и до шлепка вгоняя член обратно. Чимин выгнулся, что-то прорычав. — Боже, внутри тебя так горячо… — Чонгук медленно выходил из покрасневшей дырочки и с силой вбивался внутрь, каждый раз заставляя Чимина ломать голос от удовольствия. — Эт… Это плохо?.. Ах…. Чонгук выпрямился, трогая живот Чимина. — Посмотри, он весь внутри, — он легко нажал на живот, заставляя Чимина заскулить. Он приподнялся на локтях, смотря на то, как член Чонгука двигался внутри него. — Не смотри, смотри на меня, — он опять взял ногу, покрывая ее поцелуями, после чего провел языком между пальцами и, взяв большой палец в рот, стал посасывать. Чимин, не ожидавший такого, стал скулить сильнее и сам стал насаживаться. Положив вторую ногу себе на плечо, Чонгук стал делать резкие толчки. На весь кокон были слышны шлепки, хлюпающие звуки и стоны. Чонгук запрокинул голову от удовольствия, продолжая вылизывать ступню Чимина. — Ааххх… хорошо…. — Чимин, взявшись за плечи Чонгука, сел, прижимаясь своим телом к горячему телу… Чонгук, обхватив руками Чимина, просто насаживал его на себя. Ноги наставника болтались в воздухе, крылья за спиной расправились и лежали, занимая почти весь кокон. Чонгук вошел настолько глубоко, что зацепил простату, слыша хриплый крик. Чимин сорвал голос своими стонами, поэтому он прошептал на ухо — Еще… — Повтори еще раз… — Чонгук продолжал выбиваться в горячее тело, подгоняемый эмоциями. — П… Прия… Тно… Еще… Хочу глуб… Же… Чонгук лишь хмыкнул, набирая скорость. Казалось, что он хочет просто душу вытрахать. Он сам закусывал губы от удовольствия. Но услышав заветное — Чонгук, я сейчас кончу… Медленнее, — он перевернул Чимина на живот, ставя его на колени, и опять резко тараня растраханную дырочку. Он взялся пальцами за бедра, толкая наставника себе на встречу. Шлепки, разносящиеся по кокону, оглашали. Но почувствовав, как Чимин содрогнулся всем телом, а его дырочка запульсировала, сильнее сжимая член, и Чимин просто упал лицом в мягкую поверхность кокона, Чонгук сам сделал несколько движений, кончая следом. Чимин почувствовал, как Чонгук пошевелился, а его член внутри стал опять вставать. — Ты что, опять??! — Я же говорил, у меня период размножения… — Чонгук погладил вспотевшую спину между крыльев, опять толкаясь внутрь и заставляя Чимина тереться грудью. Поверхность хоть и была мягкой, но чувствительные после оргазма соски от такого трения заставляли Чимина скулить ещё сильнее. Они оба не помнили, что происходило дальше. В памяти обоих осталось лишь ощущение бесконечного наслаждения, покоя и радости. Время, пространство, остальной мир — всё было не важно. Это время, когда они упивались друг другом, было только для них. Им казалось, что прошёл всего миг, но в то же время это была бесконечность. — Чимин! — Чонгук сидел, водя пальцами по всё ещё разгорячённой коже Чимина. — Ты мне споёшь? Чимин повернулся, смотря в чёрные глаза, словно сама ночь, но видел там лишь звёзды. Чимин запел, расправляя крылья. Вся душа была вложена в эту песню. Она была тихой, но Чонгуку хватало того, что он слышал. Он прикрыл глаза, словно пробуя песню на вкус. Это был поток слов на языке, которого не существует, но Чонгук прекрасно понимал смысл.