Мир для тебя

***

      Я проводил руками по крепкому телу, чувствуя как под кожей при каждом движении перекатываются натренированные мышцы, изучая каждый его сантиметр.       С ног до головы мой брат был покрыт шрамами. Самыми разными, большими и маленькими, старыми и совсем свежими, то были шрамы от пуль, от ножа, меча, следы зубов, когтей, ожоги, шрамы от падений, открытых переломов, магии и многие другие. Я проводил пальцами по этим следам тяжелой, полной сражений и ран жизни. Жизни, в которой не было никого, кто мог бы помочь. Моя рука прошлась по его спине, где раньше были крылья. Как и ожидалось, от них осталось лишь две ужасные бледные полосы.       Внутри меня запылал гнев. Я хотел найти всех тех, кто оставил эти шрамы. Тех, кто пытался изуродовать прекрасное тело моего брата. Тех, кто причинил ему боль. Я хотел убить их, заставить корчиться от боли, кричать, плакать в мучениях и агонии, заставить молить меня о смерти, умолять облегчить их страдания! Но нет, они будут жить, и эта пытка будет длиться вечность!       Из этих превосходных, на мой взгляд, мечтаний, меня вырвал поцелуй.                   Прямо в губы.       Я оторопел и взглянул на брата, державшего одной из рук мой подбородок, приподнимающего мое лицо, прикоснувшегося своими губами к моим.       Он воспользовался моим замешательством и языком раздвинул мои не успевшие сомкнуться зубы. Довольный успехом своей маленькой миссии, Ло начал исследовать мой рот, периодически касаясь нёба, проводя языком по зубам.       Еще с секунду постояв в шоке, я тоже начал действовать. Подобного опыта у меня было мало, если вообще был, но этого и не нужно. Братец сам руководил процессом. Поняв, что я не против, он продолжил действовать.       Наши языки сплелись, одна его рука, отпустив мой подбородок, начала поглаживать мое тело сквозь ткань формы, в то время как пальцы второй путались в моих волосах.       Мне не описать чувства, испытанные во время этого поцелуя. Мой брат, мой любимый брат так близко, его нежные губы касающиеся моих…                   ТАК, СТОП!       Какие-то уж слишком сентиментальные мысли пошли! На меня не похоже!       И все же… Не чувствовать чего-то подобного, пусть и не такого сопливого, было трудно. Каждый раз при встрече я удивлялся самому себе, своим мыслям, чувствам и эмоциям.       Тем временем Ло продолжал действовать. Ловкие пальцы аккуратно стягивали с меня одежду. Я не сопротивлялся, но и не помогал, сам до конца не понимая чего хочу. Вскоре мы стояли друг напротив друга абсолютно голые.       Брат придирчиво разглядывал мое тело, шрамов на котором было явно меньше чем у него. В последний раз окинув меня взглядом с ног до головы он довольно кивнул и прижал меня к стене, вовлекая в поцелуй. Я сам не особо понял как, но моя правая нога оказалась у Лошки на плече. Одна из его рук ласково бродила по моему телу, словно отвлекая, пока вторая, заранее смоченная слюной, так как другой смазки у нас не было, незаметно подкралась к моей дырочке и одним пальцем резко проскользнула внутрь.       Я вздрогнул, прикусив губу чтобы не вскрикнуть. Ощущения были неприятными, но спустя несколько секунд я привык. Тогда Ло начал осторожно двигать рукой внутри меня, и когда один палец двигался свободно, добавил второй. Это было больнее, но и с этим чувством я быстро справился, отметя его в сторону и потихоньку начиная получать удовольствие от процесса. Следующий палец не заставил долго ждать, а за ним почти сразу вошел и еще один.       К тому моменту, как я вошел во вкус, брат решил что я достаточно растянут и вынул из меня пальцы, подставив к входу член. Он посмотрел мне в лицо. В глазах Лололошки читался вопрос. Я коротко и слегка раздраженно кивнул, с нетерпением ожидая продолжения процесса.       Тогда он неожиданно резко вошел в меня на половину. С губ моих сорвался громкий полустон-полукрик. Как я ни пытался, сдержать эмоции не удалось. Было чертовски больно, но при этом почему-то чертовски приятно.       Подождав, пока я привыкну, Ло начал медленно двигаться, при этом с каждым толчком ускоряясь.       От этого я стонал. Стонал громко, пошло, грязно, не забывая при этом удивляться тому, что мое тело вообще может издавать такие звуки. Я стонал как последняя шлюха, иногда, при особо резких и глубоких толчках, переходят на крик, а иногда простанывая сбивающимся, приглушенным голосом имя брата, что тому сильно нравилось.       Спустя несколько слившихся для меня в одно сладостное мгновение минут жесткого, грубого секса, я кончил прямо на пол, паралельно пачкая свою остававшуюся на земле ногу. Спустя секунду мой партнер тоже оргазмирует. Брат кончает прямо внутрь меня, не успеваю вынуть член.       Несколько секунд переводили дыхание, моя правая нога, покинувшая свой пост на чужом плече заняла место на полу возле левой, а затем в очередной раз мы потянулись к друг другу за поцелуем.       Лишь отодвинувшись от стены я понял, что вышеупомянутые ноги меня больше не держат, поэтому, опираясь о плечи друг друга, оба осели на пол и уже там продолжили целоваться.       Хотелось, конечно, провести еще немного времени вместе, но мы очень устали, поэтому сил хватило лишь на то чтобы кое-как одеться, рухнуть на кровать и заснуть в обнимку в доме моего дорогого брата.

***

      Проснувшись утром, я практически ничего не помнил о событиях прошлой ночи. Брат же как обычно занимался своими делами, при этом почему-то стараясь не встречаться со мной взглядом.                   Что-то не так.       Тело болело, особенно одно весьма интересное место, голова гудела от похмелья, отказываясь вспоминать хотя бы частично вчерашнюю ночь, а Ло, как и было сказано, с невероятным усердием избегал меня, что уж говорить об ответах на мучающие вопросы! Я бы мог и догадаться что к чему, но мозг отказывался работать. И виной тому ничто иное, как-то самое похмелье.       Только встав с кровати, я чуть не упал обратно. Наконец, справившись с непослушным телом, я почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Пришлось срочно бежать на улицу, чтобы проблеваться.       Зато, после этого не слишком приятного действа, мне стало чуть лучше. Вернувшись в дом, я обнаружил на одном из сундуков тарелку с какой-то едой. На мой вопросительный взгляд брат лишь коротко кивнул и покинул здание, отправившись куда-то в глубь поселения.       Поев, я, наконец, смог восстановиться. Головная боль постепенно сошла на нет, наконец освободив место для мыслей.       Сопоставив все известные факты, я покраснел. Все указывало на то, что… Даже думать о подобном было стыдно. И, судя по боли в районе заднего прохода, отымели ночью именно меня.       Но, не смотря на стыд, проглядывалось и другое чувство: разочарование, вовсе не от произошедшего в целом, а лишь оттого, что я ничего не помню. Да, совсем не при таких обстоятельствах я представлял свой первый раз…       Хотя кому я вру? О личной жизни мне до недавнего времени задумываться вообще не приходилось!       В любом случае, по-хорошему нужно найти брата и поговорить об этом. Но стоит мне завидеть его вдалеке, как волной накатывает смущение, он же, увидев меня, старается скрыться. Наверное, ему сейчас даже хуже чем мне. Особенно если он смог вспомнить события прошлой ночи, а он, судя по поведению, смог.       Вдруг мне стало жаль брата: насколько неловко ему сейчас! Интересно, о чем он думает? Боится моего гнева? Разочарования? Или же что я откажусь общаться? Порву все контакты с ним? Вдруг в голове возник новый вопрос: а что брат чувствовал непосредственно во время самого процесса? Было ли это сиюсекундное желание удовлетворить себя или тщательно скрываемые ранее чувства, прорвавшиеся под влиянием алкоголя?       Хотелось бы, конечно, второе. Иначе придется каждый раз спаивать брата, чтобы испытать это удовольствие.       От таких мыслей я вновь раскраснелся. За последние дни мое лицо уж слишком часто по цвету напоминает спелый помидор, что по-своему забавно, учитывая цвет моего шарфа и оправы очков. Мой мозг по-прежнему отказывался работать на полную мощность, но одно я понимал точно: мне нужно поговорить с братом о произошедшем. Возможно, это даже станет поводом для признания. По крайней мере я на это надеюсь.       Ладно, об этом думать пока рано, главное спровоцировать сам диалог, что оказалось задачей непосильной.       Я целый день носился по всей деревне, пытаясь отловить брата, но тот либо скрывался, либо уходил от разговора, ссылаясь на какие-то там дела, при этом жутко краснея каждый раз, когда наши взгляды встречались.       К вечеру стало кристально ясно, что все усилия бесполезны. Тогда может не доставать его денек-другой, а там глядишь и успокоится, подзабудет, да и поговорить согласится. Пожалуй, это наилучший вариант.

***

      Вернувшись домой, я сразу написал Рине, предложив на следующий день сходить куда-нибудь вместе, на что она, естественно, согласилась.       Отвлечься и дать нам обоим отдохнуть друг от друга и замазать в памяти обрывки событий той ночи было, как оказалось, одним из наилучших моих решений за все четыре с лишним века жизни. День, проведенный с лучшей подругой как в старые добрые времена помог развеяться, соскучившаяся по совместному времяпрепровождению девушка рассказала мне обо всем что накопилось за последние несколько дней.       Да, мы с ней виделись регулярно, но общались исключительно по делу или на определенные темы. Простого разговора ни о чем ей сильно не хватало, и вот наконец выдалась возможность поделиться всем, что накопилось.       Целый день мы гуляли, пообедав в каком-то ресторане, случайно порвав один из плакатов, висевший на здании чересчур низко, зайдя в мастерскую, где работала Рина и в конце «мероприятия» просто помолчав на набережной, любуясь закатом. Наконец пришлось разойтись по домам.       Наутро я был в прекраснейшем расположении духа и решил, разобравшись с утренней рутиной, еще раз попытаться заговорить с Лололошкой. Мало ли, вдруг повезет.       Приехав в деревню я поблуждал немного, а затем, обнаружив толпу людей, опасливо выглядывающих из-за стен, окон и дверей домов, направился к ним, чтобы узнать, что происходит.

***