К чему приводит месть

Я даже не заметила, как Майк поднялся на сцену. Одно мгновение — и вот он уже заключает меня в крепкие, почти удушающие объятия. На секунду я замираю, но потом позволяю себе расслабиться, чувствуя, как его руки дрожат. Когда он наконец отпускает меня, я вижу блеск слез в его глазах. Он проводит ладонью по лицу, глубоко вздыхает, а затем кладёт руку мне на плечо, словно боясь, что я могу исчезнуть. — Я… — Его голос срывается, и он замолкает, собираясь с мыслями. — Я не такой уж хороший родитель, как хотелось бы думать. В зале воцаряется тишина. Я ощущаю на себе десятки взглядов, но сейчас меня волнует только он. — Я знал, — продолжает Майк. — Я знал, поэтому и не хотел, чтобы ты училась в школе для фей… Я пытался бороться со своей внутренней гомофобией, но, видимо, не так хорошо, как хотелось бы. Он замолкает, вновь моргая, отгоняя слёзы. — Прости меня, Блум. За то, что ты не могла открыться мне, за то, что я подвёл тебя как родитель. Я быстро качаю головой, чувствуя, как в горле комом застревают слова. — Нет, пап, — голос звучит тихо, но уверенно. — Ты замечательный родитель. Я просто… не хотела тебя расстраивать. Он смотрит на меня долгим, тёплым взглядом, а затем неожиданно усмехается. — Ты смотришь на Диаспро так же, как Ванесса смотрит на меня с тех пор, как впервые встретила. — Он бросает быстрый взгляд на мою маму, уголки губ дрожат от сдерживаемой улыбки. — А ведь я в молодости в форме пожарного был очень горяч. Я фыркаю. Ванесса закатывает глаза, но ничего не говорит, просто крепко обнимает меня. А Майк, не колеблясь, заключает в медвежьи объятия Диаспро. Она сначала напрягается, но потом всё же сдавленно улыбается. И тут, словно по сигналу, мои биологические родители решают последовать их примеру. Король Орител и королева Марион по очереди обнимают меня и Диаспро, а затем к нам присоединяется Стелла, которая без предупреждения вешается нам на плечи. — Ну, раз все обнимаются, я тоже хочу! — радостно заявляет она. Я слышу, как кто-то в зале тихо смеётся, но, прежде чем обстановка окончательно разряжается, вперёд выходит Брендон. — Я рад, что больше не нужно хранить тайну Ская, — говорит он, и в его голосе звучит облегчение. Он смотрит на короля и королеву, затем слегка кланяется. — Спасибо вам за то, что вы приняли меня и мою семью. Домино стало для нас новым домом. Я сжимаю руку Диаспро, чувствуя, как волнение снова охватывает меня. Всё идёт хорошо. Или, по крайней мере, шло хорошо. Пока на сцену не выходит он. Скай. Я чувствую, как моё тело напрягается. В голове тут же возникает план: жалостливый взгляд, мягкая улыбка, максимум сострадания. Но потом он говорит: — Блум, Диаспро, хватит. Его голос звучит ровно, но в нём слышится натянутая нотка. Он заставляет себя говорить спокойно. — Розыгрыш зашёл слишком далеко, — продолжает он, слабо усмехаясь. — Как недостойно для принцесс — мстить бывшему парню… таким способом. Я замечаю, как зал замирает. Глухой гомон обсуждений постепенно нарастает, словно волна, готовая накрыть нас. Скай медленно переводит взгляд на своих бывших сокурсников, скрещивает руки на груди. — Сколько раз мы прикрывали спины друг друга? — Его голос становится чуть громче, твёрже. — И вот теперь я получаю нож в спину. Я сохраняю выражение жалости на лице, но внутри меня закипает раздражение. Затем он делает шаг вперёд, к Диаспро. Его голос становится тише, но я всё равно слышу. — Что скажут твои родители, Диаспро? Он выпрямляется, выдыхает. — Жду вас в саду, в беседке. Я чувствую, как Диаспро напрягается рядом со мной. Она хмурится, но ничего не отвечает. Король Орител поднимает бокал, его голос звучит твёрдо и чётко: — За смелость! И за то, что в Домино никогда не будет преград для любви. Я ощущаю, как напряжение в зале немного спадает, а затем чувствую, как Диаспро наклоняется ко мне и шепчет: — Никуда мы не пойдём, — она говорит это твёрдо, сжав мою ладонь. Но я качаю головой, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит раздражение. — Ди, послушай, — шепчу я, приближаясь к её уху, чтобы никто не услышал. — Скай ничего нам не сделает. Мы две сильные феи, он вряд ли осмелится напасть. Она переводит на меня взгляд, в её глазах сомнение. — Блум… — Мы раз и навсегда закроем этот вопрос, — продолжаю я, сжимая её руку крепче. — Если мы просто уйдём, он будет ходить за нами, снова и снова пытаться нас достать. Лучше встретиться с ним сейчас и дать понять, что эта тема закрыта. Диаспро всё ещё выглядит нерешительной. Она прикусывает губу, её взгляд скользит по залу, где гости постепенно возвращаются к беседе, хотя я чувствую — напряжение ещё витает в воздухе. — Нам не обязательно туда идти, — тихо говорит она. — Обязательно, — возражаю я. — Мы не будем прятаться. Она вздыхает и, наконец, кивает. — Хорошо. Но если он попытается вести себя как идиот, я первая запущу в него заклинанием. Я улыбаюсь. — Договорились. *** — Блум, Диаспро, подождите, — голос королевы Марион заставляет нас остановиться. Я уже знаю, о чём они хотят поговорить. Чувствую, как сердце неприятно сжимается. — Вам не нужно идти к Скаю, — твёрдо говорит Орител. — Ему нужно время. — Время? — переспросила Диаспро, но в её голосе не было прежнего вызова. — Девочки, — Ванесса смотрит прямо на меня, и от её взгляда у меня появляется мерзкое чувство, что она видит меня насквозь. — Вы же не просто так сделали это сегодня. Я прикусываю губу, стараясь держать себя в руках. — Мы не желали ему зла, — говорю я, и даже мне самой моя ложь звучит неубедительно. — Правда? — спокойно спрашивает Майк. Я отвожу взгляд. Стыд настигает меня быстрее, чем я ожидала. — Просто… — голос предательски дрожит, но я быстро беру себя в руки. — Мы хотели, чтобы он перестал прятаться. Чтобы был сильнее. — Возможно, он ещё не готов, — мягко говорит Ванесса. — И, возможно, в этом нет его вины. Я молчу, потому что понимаю, что не хочу продолжать этот разговор. Я уже и так чувствую себя ужасно. — Не идите к нему, — повторяет Марион. — Позже принесете ему свои извинения, но не сегодня. Я киваю. — Хорошо. Мы подождём. Но, чёрт возьми, во мне всё равно кипит злость.