К чему приводит месть

Следующий день оказался еще более насыщенным. Журналисты донимали всех участников клуба Винкс. Вопросы сыпались со всех сторон: о моей помолвке, о новом Энчантиксе Диаспро, о выступлениях, о политике Домино… Казалось, что не было ни одного репортера, который бы не пытался выудить у нас какую-то громкую новость. Я видела, как девочки из последних сил сохраняли вежливые улыбки, но по их напряженным лицам было ясно — все устали. — Так, хватит! — первая не выдержала Муза. — Если мы останемся здесь еще на минуту, я взорвусь. Идея сбежать из Магикса пришла сама собой. — На Землю? — уточнила Диаспро, когда мы делились с девочками планом. Я кивнула: — Да, там можно затеряться в толпе. К тому же я так много тебе рассказывала, а ты там еще не была. — Звучит интересно, — задумчиво протянула она, а потом улыбнулась: — Согласна. Мы буквально за два часа в попыхах собрали вещи и уже к вечеру арендовали прекрасный участок с двумя домами недалеко от моря. Место было идеальным — никто не стремился сюда селиться из-за мрачных суеверий, связанных с трагическим происшествием в прошлом, но нас это не волновало. Никакой магии, просто людские страхи, сыгравшие нам на руку. Доход от выступлений покрывал бы все наши расходы, и мы могли не беспокоиться о деньгах. Диаспро сразу настояла, что будет платить ровно половину, несмотря на то, что её дом на участке был гораздо меньше. Мои подруги уже бывали на Земле, и их мало что могло удивить. А вот Диаспро была в полном восторге. Особенно её завораживала архитектура. — Как ты можешь называть это скучным? — возмутилась она, когда Стелла попыталась затащить её в магазин. — Это же просто здания! — обиделась наследница Солярии. Но Диаспро уже ничего не слышала — она рассматривала детали фасадов, заглядывала в книжные магазины, засыпала вопросами экскурсоводов. В итоге Диаспро даже записалась вольнослушателем в местный университет. Я ожидала, что её больше привлекут ювелирные изделия, учитывая магические способности, но этим она решила просто зарабатывать на жизнь. И очень удачно. Каждый раз, когда оценщики принимали её украшения с восторгом, я улыбалась. Только вот торговаться Диаспро совершенно не умела. — Это так недостойно, Блум, — заявила она после одной из сделок, где, как мне показалось, её буквально обобрали. Я едва сдержала раздражение. — Что недостойного? Он же грабит тебя на глазах! Ты просто отдаешь ему свой труд за бесценок! Диаспро нахмурилась, но выслушала меня. Я объяснила ей, что её цена влияет не только на неё, но и на других мастеров. — Ладно, если ты так говоришь, — нехотя согласилась она. — Я ещё плохо разбираюсь в вашей валюте. Через несколько дней она уже уверенно торговалась. Жизнь одновременно поменялась и осталась прежней. Концерты, репетиции, а в перерывах — путешествия. Благодаря Диаспро мы обошли половину достопримечательностей Земли всего за две недели. — Лучше бы мы просто лежали на пляже, — жаловалась Стелла уже в первый день. Флора её поддержала. — Правда. Я устала. В итоге Диаспро научилась идти на компромисс — теперь не больше трех порталов за день и не каждый день. ** Фарагонда с воодушевлением отправляла сообщения, каждый раз выражая надежду, что учебный год и дальше останется таким же спокойным. И действительно, всё было спокойно. Даже злодеи будто ушли в отпуск. А пока мои подруги наслаждались свиданиями со своими парнями, я проводила время с Диаспро. Мы целовались гораздо больше, чем я когда-либо целовалась со Скаем. И как бы я ни старалась не сравнивать их, сравнение было неизбежно. И Диаспро выигрывала. Наши споры случались чаще, чем со Скаем, но не перерастали в серьёзные ссоры. Мы умели договариваться. *** — Что-то меня эта ваша Эйфелева башня не впечатлила, — заявила Диаспро, когда мы, выбрав лучшее место, любовались видом. Я удивленно посмотрела на нее. Вечерний Париж расстилался перед нами огнями, башня сверкала золотистыми огоньками, создавая невероятную атмосферу. В воздухе витал аромат свежей выпечки из ближайших кафе, а где-то внизу уличный музыкант играл на скрипке. — Вот Зимний дворец в Петербурге или Петергоф — другое дело, — продолжила она, скрестив руки на груди. — А это… явно переоценено. Я рассмеялась. — Но это же символ романтики! — возразила я, пытаясь донести до нее всю магию момента. Диаспро лишь хмыкнула, глядя вниз, где толпы туристов делали фотографии. — Для кого-то, может, и так, но лично я не вижу в этом ничего особенного. Я покачала головой и, не теряя надежды, подвинулась к ней ближе, осторожно приобняв. — А так? Диаспро слегка повернула голову ко мне, и ее недовольная мина сменилась легкой усмешкой. В мягком свете фонарей ее глаза сверкнули теплом. — Так стало явно романтичнее, — признала она, чуть склонив голову набок. Я улыбнулась и положила голову ей на плечо, наслаждаясь мгновением. Может, она и не была впечатлена архитектурой Парижа, но в этот момент мне казалось, что весь мир сосредоточился только на нас.