Утопающий

Ответа нет. Блиц чуть крепче сжимает чужие плечи, тычется мордой в шею Столаса и негромко мурлычет. Но в ответ он не ощущает таких же крепких объятий, в которые бес вложил всю чувственность момента. Бес отстранился, продолжая держать того за плечи. Глаза напротив смотрят сквозь него, куда-то вдаль. Блиц никогда не всматривался в них так пристально, как сейчас, и только теперь замечает, насколько они кроваво-красные. На этом ярком фоне выделяются белоснежные зрачки, будто снежинки на алом стекле. Он коснулся чужой щёки, чуть зарылся пальцами в перья, испуская тяжёлых вздох. – Наверное, лучше бы ты не приходил тогда, – машинально произносит он, понимая неуместность своих слов. – Мне искренне жаль, хотя... Говорить это всё после того, что я сделал до суда... Вряд ли ты сможешь поверить. Блиц улыбнулся, сам не зная, зачем. Просто захотелось, даже если эта мягкая улыбка казалась излишней. Как красиво Столас выглядит сейчас – сломленным, униженным, нуждающимся в защите. Эту мысль хотелось отбросить, закрыть на несколько замков в чертогах разума, понимая насколько аморально радоваться такому расположению дел. Отвратительно, но приятно понимать смену их ролей. Всю жизнь Блиц зависел от знати. Теперь знать без него – никто. – Я бы лично даже не пытался поверить, – пробормотал бес, отворачиваясь. Столас даже после этого не переводит на него взгляд. Худая рука ложится на чужую макушку, проводя пальцами между рогов и останавливаясь на метке прямо посреди лба. Легонького щелбана имп явно не ожидал. Место удара тут же чмокнули или, возможно, клюнули? Блиц поднимает взгляд, полный озадаченности: – И как это понимать? – Никогда не увлекался небом в аду, – задумчиво протягивает Столас, словно вопрос беса даже не был услышан. – Оно всегда казалось пустым. Только яркий алый цвет да пятно Рая нарушают однообразие, – Столас продолжает смотреть туда, куда теперь тоже перевел взгляд Блиц. Высоко над ними размеренно вращается адское кольцо. Его пятиконечная звезда движется против часовой стрелки, излучая тусклый свет. На фоне бескрайнего алого "моря" лишь островок Рая, далекий и чуждый, кажется чем-то живым. – В мире смертных всё иначе. Небо бесконечное, наполнено миллиардами звёзд, которые в своих скоплениях рождают новые миры. Миллионы красок, цветов… Жаль, что меня этого лишили. – Я не замечал, – тихо отвечает Блиц. В его словах нет лжи – он правда не обращал внимания на небо. Рутина сожрала всё время: вылазки, работа, стремление скорее вернуться домой, собственные переживания, страхи. Зачем уделять внимание тому, что происходит наверху? Зачем тратить драгоценное время на то, к чему невозможно дотянуться? Да, это выглядит красиво, но какой в этом смысл, если нельзя прикоснуться, рассмотреть поближе, узнать, что там, каково самому быть там? – Многие не замечают, но для меня это было обязаностью. Я жил небом. Блиц слушает, очарован словами, полными трепета и боли. Немыслимо. – Я не держу на тебя зла, – продолжает Столас. – Тебя можно понять. Всё, что произошло, – результат моих желаний. За них мне пришлось заплатить. Блиц молчит. Он вновь притягивает принца к себе, крепко обнимает. На этот раз Столас отвечает. Его руки касаются спины Блица, несмело обхватывают его. Имп дрогнул, но не подал виду. Он хмыкнул, мазнул губами по шее бывшего принца и прижал его ещё крепче, шепча что-то на ухо – тихие слова поддержки. Столас, кажется, даже не слушает. "Разве это то, чего я хотел?" – снова думает бывший принц. Он пожертвовал всем ради этой близости. С одной стороны, он счастлив. Блиц здесь, живой, искренний, готовый отдать всего себя ради него. Это как сон. С другой стороны, перед его глазами стоит тот взгляд дочери – полный ненависти, презрения, боли. Стоило ли это того? Да, стоило. Эта мысль, столь эгоистичная, вызывает у Столаса смутную горечь. Терять Блица? Нет. Никогда. Демон тряхнул головой, походу, слишком задумался. – Ты замёрз. Принц не заметил, как отстранился бес, сел рядом на перила и с волнением во взгляде наблюдал за его душевными терзаниями. Чужие руки схватили собственные. Блиц поднёс их к губам, поцеловал каждую костяшку по очереди и начал согревать, мягко растирая ладонями. – Я просто переполнен чувствами. – Ты всё равно замёрз. – Там твоя семья, не моя. Снова молчание. Блиц останавливается, внимательно смотрит, будто пытается одним лишь взглядом вытянуть из Столаса всё то, что мучает его душу, хотя бы на один жалкий вечер Греховства. В голове беса снова заиграла шарманка о его превосходстве над принцем в этот момент. Низко. Он не будет опускаться до уровня знати. Хотелось ударить самого себя за то, что вообще позволил этой незначительной мысли разрастись до таких масштабов. И тут беса осенило. Стоит ли именно сейчас? – Я не представляю, что ты чувствуешь… – слова вырываются сами по себе. – Неправильно было с самого начала навязывать тебе свою семью, когда от тебя отвернулась собственная, – бес снова принялся согревать чужие руки. – Просто хочу дать тебе понять, что ещё не всё потеряно. Тебя будут любить даже так, – Блиц сплетает их пальцы. – Октавия будет любить, когда поймёт, что ей никто не желает зла, что ты готов броситься к ней в любую секунду, – он тихо ругается себе под нос, заметив в глазах Столаса наступающую влагу, но продолжает: – А я буду любить, даже если мне опять захотят снести голову. Блиц улыбается. Смотрит каким неврящим удивленным взглядом окидывает его демон. Пару секунд ступора и бес попадает в ловушку крепких объятий. Принц прижимается к нему, словно утопающий к своему единственному шансу на спасение. Блицу остаётся лишь ответить взаимностью. Наконец-то. Без лишних страхов.