никаких

мычу ей куда-то в шею, вжимаюсь в нее сильнее.   - подожди, пожалуйста, мне нужно найти ключи, а ты совсем совсем не помогаешь, - рената откидывает голову назад, подставляя шею под мои поцелуи. руками продолжает выискивать ключи в закромах сумки, - боже, это же просто смешно, ну подожди две минуты, зе, - она смеется уже почти в голос, и мне тоже смешно, и я это все, конечно, не серьезно, так - забавы ради. чуть-чуть отстраняюсь, даю ей возможность все-таки впустить нас в квартиру, но теплых рук с живота ее не убираю, притягиваю даже капельку сильнее. вижу - чувствую - что она этому улыбается.  квартира встречает привычным полумраком - рената никогда не выключает свет, не переносит, когда приходится возвращаться в заброшенную и изуродованную темнотой, по ее словам, квартиру. первым делом она обходит все комнаты и включает везде торшеры и ночники, которых у нас в избытке, находит эркюля, хватает тут же на руки, лицо подставляет под его когти, оставляет след красной помады между ушей.   - ну здравствуй, скучал? - удерживает его в руках, как младенца, взъерошивает шерсть в районе живота, - конечно, - целует его еще раз, теперь уже куда-то в бок, - и даже не спросишь, чего я такого интересного сегодня видела и делала? невежливо.. ухожу, чтобы не мешать ей - им - знаю, что долго и интимно проходят ее такие вечерние исповеди. пытаюсь придумать, что бы такое важное можно сделать. оглядываюсь, даже смущенно чуть-чуть, руки в задние карманы джинс убираю. чайник поставить, что ли? кручусь на месте, на глаза попадается настольный календарь, которым, конечно же, никто не пользуется, и он остался где-то на двадцатом веке. проверяю, какое сегодня число, выставляю его же на нем. а не сегодня ли футбол? воодушевленная, включаю спортивный канал - жизнь есть, игра только началась!  после двух желтых карточек, трех почти удачных и одного совсем удачного покушения на ворота в комнате появляется рената, уже в домашнем, уже из душа и обязательно обмазанная чем-то с ног до головы. взгляд мельком бросаю - красивая - но от матча не отвлекаюсь.  - какие планы на вечер? - спрашиваю, как только она садится рядом и закидывает на мои колени свои ноги. пальцами вожу вдоль, немного щекочу изящный свод, кусаю мизинчик.   - никаких.  - совсем? - отрываюсь от экрана, недоверчиво сжимаю ее стопу, - даже просмотра фильма не запланировано?   - не делай из меня тирана, у меня часто нет планов на такой поздний вечер, - она подсаживается ближе, конечности свои длиннющие под себя сгребает, - а у тебя?  притворяюсь задумчивой, даже губу от усердия закусываю - чуть-чуть передразниваю - глаза в глаза, и качаю отрицательно головой. бросаю быстрый взгляд на экран телефона - еще не так поздно, как грозилась рената, а значит вечер обещает быть бесконечным и полным сумасбродных идей. снова в глаза и уже не сдерживаю улыбки - чувствую ямочки на щеках - в лице напротив читаю абсолютное «да» всем возможным продолжениям.   - ну только не слишком, я хотела завтра застать утро, - выставляет условия, любит, когда нужно уговорить, любит иллюзию контроля, не надо мной - над собой и собственными желаниями.  - застанем, - выискиваю напротив реакцию на подкол, и нахожу - хорошо отрепетированный сценарий; я раздражаю, она раздражается, но все это, конечно же, в шутку.   - мы так давно не целовались долго-долго.  усмехаюсь вспоминая, чем закончилось ее последнее такое «давно не целовались», как мы за неделю в горах, снегах и приятных морозах восполняли пробелы и съели, кажется, тонну бальзамов и увлажняющих помад и кремов для губ. и несмотря на отчаянные попытки ренаты приклеить наши губы - то, что от них осталось - на место, все равно вернулись в париж выдающими нас с головой видимыми последствиями совместного времяпрепровождения.  на ощупь нахожу где-то в складках дивана пульт и выключаю - фокус внимания сместился. любуюсь влюбленными глазами. любуюсь всем - даже воздухом вокруг, ренатин всегда чуть-чуть другой, менее злой, жестокий, кровожадный, порой поддаюсь влиянию сильнее и потом акклиматизация всегда проходит болезненно - она пока еще не совсем волшебница, и ее чары имеют ограниченную область действия.   - и что мы, вот так просто, без беседы перед?   - я не думала об этом. и вообще я не предлагала прямо сейчас включать таймер и побивать мировой рекорд, просто делюсь наблюдениями, - она разглаживает складки на раскинутых по дивану полах халата, - можем, кстати, начать с вина, - кивает на бутылку, стоящую на столе и очевидно принесенную ею. как я не заметила?   - значит планы все-таки были? - усмехаюсь и отправлюсь на кухню за бокалами и штопором. пока на кухне, обдумываю примерный план разговора, вспоминаю мысли, которые приходили, когда ее не было рядом, вспоминаю, обязательно, что-то смешное и еще на всякий случай проверяю рукой губы - не слишком ли обветренные - тактильными ощущениями остаюсь довольна.  нахожу ренату все там же на диване, но уже с эркюлем, щурюсь немного - переняла привычку - и достаю телефон, что, кстати, сложно, когда в руках два бокала и штопор. фото, по-моему, получилось замечательное, и я бросаю телефон на подушки возле нее, хватаюсь за бутылку. перевожу взгляд на ренату, мы начинаем смеяться в унисон - бутылка с завинчивающейся пробкой.   - за нас, - привычный первый тост от нее, и мы чокаемся нежно, но отчаянно - за нас по-другому нельзя. она убирает языком каплю красного с нижней губы, - а когда мы собираемся ставить елку?   - через месяц? сейчас же только ноябрь.  - и что? у меня через месяц уже рождественские ретроспективы, мне нужны декорации. я лишь смиренно киваю, елке быть, но все-таки где-нибудь через месяц, потому что сейчас ее даже купить нигде нельзя, и рената это прекрасно понимает, но желание испытать на прочность и преданность как обычно берет верх. вздыхаю и делаю большой глоток, по-моему, уже пора переходить к запланированной части вечера. пододвигаюсь ближе - куда уж - руку опускаю на шею. рената - такая расслабленная, такая податливая, смотрит в глубь, и я смотрю в ответ. сидим так вечность, по ощущениям, пока она не прерывает.   - очень, - смачивает языком губы, - а целовать ты меня собираешься? - и улыбается, широко-широко, рукой поднимая мои волосы и убирая их от лица, открывая себе больший обзор. улыбаюсь тоже и пододвигаюсь еще чуть ближе. она втягивает воздух уже резче, бросает взгляд на мои губы. сглатывает, и нежная кожа на шее дергается, но туда целовать рано, по расписанию сейчас другое.  наклоняюсь, ловлю ее взгляд и останавливаюсь всего на пару сантиметров от ее лица, оставляю пространство для ответа, для этого легкого, едва ощутимого напряжения, которое она всегда раздувает до вселенского масштаба. но рената не выдерживает первой, как всегда, сама подтягивается ко мне, касается губами медленно, едва дразня, и я улыбаюсь - нежно, совсем не торопясь, отвечаю на поцелуй, углубляю его.  тепло её губ, её руки, сначала осторожные, скользящие вверх по моей шее, цепляющиеся за ворот футболки, притягивающие сильнее - просто очень, о другом думать не получается. мы забываем про время, про вино на столе, про всю комнату, даже про эркюля, который, кажется, возмущенный отсутствием ласки, ретировался в другой конец квартиры.  поцелуй становится другим - настойчивее, голоднее. она тянет меня за руку, заставляет сдвинуться ближе, ближе, пока я не чувствую, что она вся подо мной. в этот момент её халат чуть распахивается, и я лишь краем глаза замечаю проблеск её ключицы, но почему-то именно это заставляет дёрнуться - как будто щелчок внутри. рената это чувствует. улыбается, смотрит из-под ресниц.   - не рановато? - спрашивает тихо, хотя я знаю, что она говорит это игриво, не серьезно. - поздновато, - шепчу в ответ, и мы обе смеёмся.   её ладони тянутся к моим джинсам, и я, не разрывая поцелуя, откидываю халат с её плеч - небрежно. её кожа горячая, моя - тоже, и кажется, что ничего приятнее и теплее я никогда не трогала и уже вряд ли потрогаю. её движения становятся резче, мои - смелее, и вся эта нежность смешивается с непритупляющимся годами желанием. ее рука проскальзывает под футболку, сжимает над сердцем, а губы оставляют влажные росчерки на моей шее. я сжимаю руки на покрывающейся мурашками талии, провожу с нажимом пальцами вдоль ярко очерченных мышц и чувствую, как она содрогается под. буквально вгрызаюсь в бледную, с синеватыми венами кожу солнечного сплетения, вылизывая и бесконечно царапая зубами. она - потерянная от переизбытка чувств - сжимает мою голову, тянет наверх - целоваться, толкает вниз - к подрагивающему в предвкушении животу, вжимает крепче в себя - раскрыть грудную клетку и впустить меня внутрь. улыбаюсь во влажную кожу и стремлюсь к ее лицу - кусаю скулу, целую в губы, слюняво и широко - всеобъемлюще.  она льнет все ближе, выгибаясь подо мной - лишь бы площадь соприкосновения увеличить. скольжу руками по ее бокам - такая идеальная, такая нежная. стоит мизинцам коснуться резинки домашних штанов, я их стягиваю в самый низ, отползаю от нее, остаюсь сидеть между ее разведенных ног.    - а почему мы на диване, а не в кровати?   - боже.. - она резко садится и сжимает мои щеки, сталкивает зубы с моими. утягивает меня обратно - в лежачее положение. щипаю ее за сосок, и она давит стон в поцелуй. боже. снова нахожу зубами точеные скулы, - и чем же ты лучше эркюля, зе?   - я не царапаюсь, - гордо кручу правой, действительно коротко остриженной рукой перед ее лицом. она откидывает голову назад в приступе смеха, и я вжимаюсь лицом в ее шею. очень. рукой проскальзываю вдоль, едва притрагиваясь к покрывающейся мурашками коже, касаюсь кончиками пальцев призывно влажного и все-таки оставляю укус на изломе плеча.  рената внезапно тихая, сосредоточенная и поскуливающая. пальцами мажу вдоль, она вздрагивает, но бедрами не подмахивает, ждет смиренно. сползаю вниз, оставляя мокрые следы поцелуев на своем пути. замираю в сантиметрах буквально, руками теплыми накрываю остроту колен, развожу чуть дальше. носом веду вдоль нежной-нежной кожи на внутренней стороне бедра - хотя, у ренаты, кажется, все кожа внутренняя - ладони смещаю на живот, вывожу пальцами круги едва ощутимые и чуть надавливаю. она сдается - толкается вперед, натыкается на мой нос.   - пожалуйста, - шепотом слабейшим, сжимая в кулаках полы халата, умоляет она. усмехаюсь и подчиняюсь - языком вдоль и всасываю в себя самое влажное. чувствую, как напрягаются ее ноги по обе стороны от меня, чувствую, как каменеют мышцы живота под моими пальцами. не прекращая ритмично-хаотичных движений языка, ласкаю пальцами, вхожу внутрь и с нажимом провожу по верхней стенке.   - боже, - она отчаянно царапает мой скальп в попытках вжать в себя сильнее, слиться в одно. протяжно, непривычным для нее почти фальцетом, стонет, сжимает волосы сильнее, ее бедра с размаху врезаются в мои уши - оглушая.  пьяно улыбаясь, отрываюсь от нее, глаза в глаза через живот, промеж грудей. рената притягивает меня к себе, обнимает и усыпает поцелуями. последний приходится в мои еще влажные губы, протяжный.  мы лежим, запутавшись друг в друге и в пледе, смеёмся над чем-то совсем дурацким — она случайно задела бутылку вина, но вино, вместо того чтобы разлиться, каким-то чудом попало прямо в бокал, который стоял под столом. — это знак, — уверенно говорит рената, прищуриваясь, — звёзды говорят, что мне нужно налить ещё.   — звёзды? — я смеюсь, наблюдая, как она изящно поднимается и достаёт бокал, — по-моему, это твои руки трясутся.   она делает вид, что обиделась, но не улыбаться долго не получается - обе просто играем. — всё, отныне я не делюсь вином, — заявляет она, усаживаясь обратно и подтягивая меня к себе.   — не делишься? — притворно возмущаюсь я, а затем наклоняюсь и целую её снова — на этот раз быстро, но с намёком. — посмотрим.   и, конечно, она сдаётся, как всегда, и я уже чувствую её тёплый смех где-то на своей шее. на следующий день в инстаграме появляется фото, надпись под которым гласит о том, что пила она горячий чай. смешно, давно она стесняется красного вина?