Маскарад желаний

      День катился к закату, а стрелки часов подбирались к концу рабочего дня. На пороге пятничного вечера большинство жителей либо оставались дома в кругу семьи, либо разбежались по барам и лапшичным, гонимые колючим промозглым ветром. Из-за сильного похолодания, даже в преддверии нового года, на улице было пустынно. Намджун выключил в кабинете свет, и вышел из-за стеклянной перегородки. В офисе было тихо, только жужжал забытый в спешке кем-то вентилятор.       Скоростной лифт мягко опустил Намджуна на первый этаж и на прощание мелодично звякнув, прищемил прозрачными створками полу пальто. Намджун чертыхнулся и сильно дёрнул, послышался треск ткани. Лифт возмущённо пискнул и открыл двери, выпуская из захвата свою жертву.       На парковке ветер ожесточённо завывал и срывал пальто. В салоне автомобиля, было холодно и включённый обогрев быстро согревал салон. Выезжая с тихой улочки на проспект, Намджун осмотрелся, решая в какую бы сторону удобнее выехать, чтобы не попасть в пробку. До его дома путь в обе стороны был одинаков и Намджун всегда выбирал тот, который был менее загружен транспортом. Ему показалось, что сегодня свободно в обе стороны и он, не раздумывая свернул налево, норовя проскочить мимо стройки жилого комплекса. Как назло, к холодному ветру, присоединился сильный дождь, который быстро съел остатки снежного покрова и так же быстро размыл проезжую часть, занавесив сплошной водяной стеной обзор так, что сквозь стекло были видны только искажённые огоньки фар. Впереди показались сигнальные ленты, ограждающие место ремонта и предупреждающий знак о том, что две полосы движения через несколько десятков метров сольются в одну. Намджун медленно выкрутил руль и прижался вплотную к обочине, но для проезжающего самосвала места оказалось мало и он нырнув огромными колёсами в глубокую лужу, окатил автомобиль Намджуна по самую крышу. Ошмётки грязи ровным слоем залепили лобовое стекло. Намджун включил дворники и нажал на рычажок подачи омывателя. Но ничего не произошло, моторчик натужно гудел, но подавать жидкость на стекло упрямо отказывался. Намджун остановился, перекрыв единственную полосу движения и включил аварийный сигнал. Где-то сзади должна быть бутылка с водой! Ему пришлось развернуться и пошарить под сиденьем. Сзади послышались нетерпеливые гудки, Намджун чертыхнулся и как слепой наощупь продвинулся вперед, осторожно миновав ремонтную зону, а через десяток метров остановился. В машине стало душно, больше от волнения и Намджун приоткрыл водительское окно. Машины протискивались рядом, почти вплотную, ещё ближе, неудачный поворот руля и столкновение неизбежно. Из проезжающего мимо автомобиля, водитель живописно покрутил у виска. Расстроенный Намджун высунул руку с оттопыренным средним пальцем в окно и получил очередной плевок из грязной лужи прямо себе в лицо и в салон автомобиля.       — Да, что б тебя!       Пока Намджун отплёвывался и стряхивал с себя ошмётки грязи, забрызгивая светлый пластик торпеды и велюровую обивку салона, водитель уже скрылся за пеленой дождя. Чёрт! Не так он мечтал провести вечер пятницы, не так... А теперь, из-за какого-то упрямого мудака, он вынужден искать мойку и желательно с химчисткой. Намджун не был неряхой или грязнулей, но иногда мог позволить себе маленькие слабости в виде заброшенных под кровать носков, штанов на спинке кресла и пары немытых кружек в мойке, но оставить любимый автомобиль с заляпанным дорожной грязью салоном и лаковым покрытием — было выше его сил. Он купил свою лайбу в прошлом году и лелеял каждый её сантиметр. Мыл раз в неделю, натирал до блеска торпеду и колёсные диски, обрызгивал любимым парфюмом салон и ласково называл ласточкой. Так что, бросить на парковке обляпанную и незаслуженно охаянную, совесть не позволяла. Поиск ближайшей мойки с химчисткой не занял много времени, Намджун вспомнил, что в инфрастктуре своего ЖК, она всё-таки была. Он взглянул на часы: они показывали без двадцати минут восемь и если поторопиться, то он вполне успеет. Намджун вышел из машины, протёр салфетками на лобовом стекле небольшую амбразуру и двинулся по направлению к дому.       Автомойка была ещё открыта, о чём свидетельствовали распахнутые настежь ворота и свет в служебном помещении. Когда автомобиль Намджуна въехал на парковку, из двери подсобки показалась голова, потом целиком парень с тряпкой в руках и в чёрной кепке задом наперёд. Он внимательно осмотрел автомобиль, хмыкнул и ухватился за створку воротины, торопясь захлопнуть её перед носом Намджуна. До конца его рабочей смены оставались считанные минуты и видимо работнику не терпелось отправиться домой. Но Намджун, видя, что может остаться при своих интересах, быстро выскочил из машины и вставил ногу в щель, лишив возможности до конца закрыть ворота.       — Эй, парень, вы же до восьми работаете?       — До восьми. — Голос парня хриплый и шепелявый, взгляд хмурый и усталый, но не переставал давить на ботинок, — Мойка закрыта, приходите завтра!       — Но сейчас только без десяти восемь, — на лице Намджуна отразилась боль и возмущение, — Мне машину надо помыть!       — Без девяти, — фыркнул в щель хрипатый, продолжая неистово выдавливать ногу Намджуна. — Завтра приезжай, тебя помоют.       — Мне нужно сегодня, я не могу ждать до завтра! — раздражение затапливало Намджуна. Этот мрачный хмырь отказывался его обслуживать!       — А, что может случится с твоей тарантайкой до утра? Сгниёт?       Намджун оторопел, мало того, что его новенькую лайбу обозвали да, ещё опустили до уровня металлолома. И кто? Какой-то мелкий белобрысый огрызок!        Работник отпустил дверь и пошёл на Намджуна, вытаращив от гнева свои узкие глазки. Намджун смерил презрительным взглядом с головы до ног мойщика в высоких резиновых сапогах и синем клеёнчатом фартуке достающем до щиколоток. Парень был коротышкой и едва доставал ему до подбородка. Но больше всего Намджуна разозлила его кошачья ухмылка и откровенное выражение на лице: срать я хотел, мне домой пора. Но, Намджун мальчик воспитанный и не конфликтный, пока дело не касалось его ласточки. За неё он готов разбить любое лицо, даже своё.       — Это кого ты тарантайкой назвал? — выпятив грудь колесом Намджун надвигался на парня, — А, ну бери свои тряпки или чем вы там моете, ещё семь минут до закрытия!       Парень молча, не переставая ехидно лыбиться, развязал мокрый фартук и швырнул его в Намджуна. Шелестящая ткань шлепнулась о намджуново пальто, оставляя на нём некрасивые мокрые пятна.       — Если так надо, то мой сам, моя смена закончилась. — мойщик вошёл внутрь ангара и исчез за дверями подсобки.       Намджун в растерянности переводил взгляд то на дверь, то на свою чумазую лайбу. Ну, если так, значит он помоет сам. Дождь продолжал лить и постепенно смывал грязь с капота и крыши, но она ещё оставалась внутри салона и в душе. Это для Намджуна, равносильно лечь в чистую постель в грязных носках.        Он подогнал автомобиль к транспортёрной ленте и поставил передачу на нейтралку. Ничего не произошло — лента не двигалась, автомобиль соответственно тоже. Намджун опустил стекло и высунулся из окна. Пульт управления транспортёром находился недалеко от въезда в бокс. Автомат со множеством кнопок, был очень похож на кофейный, не хватало только лотков для стаканчиков и сдачи. Наклейка размером с лист А4 со схематичной инструкцией занимала всю переднюю часть, а на нижней располагались несколько кнопок разного цвета. Читать инструкции Намджун не любил, больше полагаясь на свои знания и аналитический склад ума, а сейчас ещё и торопился, поэтому доверяя собственной интуиции нажал самую привлекательную кнопку — зелёную. Это как в светофоре, зеленый – движение, а все остальные… Ожидаемо лента загудела и зацепив передние колеса, медленно потащила автомобиль в тёмное брюхо камеры. Спохватившись, Намджун запрыгнул на ходу на водительское сидение. На шум мойщик высунул голову из подсобки и недобро усмехнулся. Намджун же, был так доволен собой, таким решительными и бесстрашным, что открыл окно и показал незымыслованую конфигурацию со средним пальцем. Но этого ему показалось мало и он открыв люк на крыше, для лучшего обзора высунул палец туда. Пребывая в экстазе от собственной небольшой победы, он не заметил, как сравнялся с форсунками подачи воды. Кёрхер автоматически включился, и ледяная струя полилась в открытые окно и люк, смывая грязь с салона и спесь с Намджуна в придачу.       Это был проеб чистой воды. Что за херня свалилась на него в конце года?! Дурацкий спор с Джиёном и геморрой с поиском партнёров на бал. Он обзвонил всех из своей телефонной книги и отозвался только один, живущий где-то в Штатах. Какой нахер бал?! Он и на танцах-то никогда не был! Намджун готов был расплакаться, так ему стало жалко себя-неудачника, испорченный пятничный вечер, свою чумазую ласточку и своё новое пальто. Он закрыл лицо ладонями, ощутив, как колючие струи бьют по лицу и ледяные ручейки торопятся за ворот, как остывает его сердце и замерзает душа. Как холодно и одиноко и некому руку подать… и не замечает, как останавливается лента и его мокрого и продрогшего, как щенка вытаскивают из машины, куда-то ведут, подталкивая в спину. Слышит сквозь собственные всхлипы шепелявый голос, уговаривающий снять мокрое пальто иначе придёт пизда. С него стекает ручьями вода смешивается со слезами и в ботинках противно хлюпает. Истерика постепенно проходит, и губ касается тёплый фарфоровый край кружки и аромат отличного кофе бьёт в нос, вот тогда Намджун открывает покрасневшие глаза. Все ещё не в фокусе, но сквозь пелену различает бледное встревоженное лицо:       — Да ты, мужик, сбрендил? Я подумал, ну ты пошутил, приедешь завтра, а ты, придурок… Машину всю водой залил, как утопленник теперь, ей-богу, сушить её трое суток, не меньше.       В голосе слышит участие и чуть-чуть вины.       — Я х-хотел с-сам, — Намджуна не хило потряхивает и зубы выбивают дробь о край,       — Н-не, м-мог оставить л-ласточку такой г-грязной.       — Вот как, — парень задумчиво тянет, — Зовут-то, тебя как?       Теперь Намджун видит его более отчетливо. Мягкая бесхитростная улыбка и хитроватый лисий прищур тёмных глаз. Даже поверить невозможно, что на этом милом лице парня, всего полчаса назад было не совсем приветливое выражение. Белые волосы сосульками падают на глаза, щуплый, если не сказать худой, на вид не старше самого Намджуна, но голос… Низкий, вибрирующий, словно натянутые струны бас гитары. Ему бы таким голосом в церкви псалмы читать или рэп со сцены стадиона — пробирает до костей и волнением заполняет внутри. Хочется уткнуться головой в плечо и слушать, растворяться…       — Намджун, — Намджун внезапно вспомнил, что вопрос остался без ответа, — Ким Намджун.       — Мин Юнги, — и перед его носом появилась ладонь с узловатыми пальцами, — И я не мойщик.        За последующие несколько часов Намджун узнал, что Юнги его ровесник и временно заменяет друга, чтобы тот не потерял подработку. Что не женат, детей нет, и с вероятностью сто к нулю — не будет никогда. А Намджун взахлеб вываливает свою историю: об офисной кофе машине, об испорченном вечере, о приглашениях, которых на самом деле оказалось больше, чем друзей. И только потом замечает удивленные глаза своего собеседника.       — А, — почесал подбородок Юнги, — значит партнёр тебе нужен одноразовый, для бала? А то, я немного занят.       Шея Намджуна покрылась красными пятнами, ему стало стыдно, что, по сути, да, партнёр будет одноразовым. Слово-то какое грубое… и он отводит взгляд. За окном светлеет, значит скоро рассвет, а он сидит напротив Юнги, укутанный в колючий плед, обернув своими длинными ногами, как лианами, деревянные ножки неудобного табурета. Он согрелся горячим кофе, и участливым взглядом собеседника, вывалив на Юнги все накопленные годами сомнения и комплексы, как делятся с психологом или случайным попутчиком. Ему было необходимо вывернуться наизнанку, чтобы осмотрели и сказали, где надо поправить и как правильно поступить, потому что он сам не знает как.       — Значит пригласишь человека, и честно скажешь, мол, подстрахуй меня перед другом, так что ли?       Вопрос задан правильно и прямо.       — Да.       — А если твой будущий партнёр рассчитывает на приятное знакомство, а возможно даже успеет влюбиться в тебя? А ты ему пока и сотку в нагрудный карман, так?       — Без сотки, но так.       — Ну и дурак!       Вердикт так себе, но ему не обидно. Обычно доктора и попутчики поддерживают тебя в твоих страхах, удел у них такой, а тут вывод не лишенный смысла. Юнги задумчиво смотрит в пыльное стекло, где в мутном отражении угадываются два человека. У них скорее всего разные судьбы, но для чего-то они встретились одним дождливым вечером в конце декабря?       — Я потерял девственность в шестнадцать.       До Намджуна не сразу доходит смысл, а когда он понимает удивлённо вскидывает брови.       — Это было на вечеринке у одноклассницы. Собрался почти весь класс, мы выпили, потанцевали, — Юнги потёр глаза, видимо воспоминания занимали отдельную полочку в его душе, лицо разгладилось и в его глазах появились озорные огоньки. — Он мне нравился с начальной школы, такой маленький и незаметный паренёк. Губы у него пухлые, мягкие и сладкие, как молочные ириски. В общем, потёрлись, передёрнули друг другу в хозяйской спальне. — Юнги вздыхает. — Потом ещё пару раз встретились: на новый год и мою днюху. А после он с родителями переехал в другой город и больше мы не встречались.       — Это был парень? — Намджуна всё больше удивляла откровенность Юнги.       — Ну, да, а что здесь такого? Любовь не имеет пола, когда тебе комфортно с человеком и вы понимаете друг друга с полуслова. Трахать можно, хоть проститутку, хоть собственный кулак — физическое удовольствие примерно одинаковое, а когда рядом с тобой человек с целым миром в сердце…       — И тебе не было страшно, что друзья тебя не примут, отвернутся, когда узнают об этой… твоей особенности?       — Что я гей, ты это имел в виду? Нет, Мои друзья не гомофобы, да и кого мне бояться? Семью? Я давно живу отдельно и моей семье нет никакого дела до меня и моих предпочтений. Тем более я никого не убивал, не обкрадывал, никому не врал, даже себе, — он умащивается на табуретке, подкладывая одну ногу под себя, — Мне глубоко наплевать и друзьям тоже, кто что обо мне скажет, не им проживать мою жизнь, не им любить, вместо меня. Пока ты молод и красив у тебя есть куча перспектив, делай, то, что считаешь нужным в первую очередь для себя, не смотри по сторонам, не жди осуждения, его получает тот, кто ждёт. Это замкнутый круг.       Монолог прервался свистом чайника. Юнги неторопливо заварил чай в большом прозрачном заварнике и по крохотному помещению разнёсся запах мяты и корицы. Стенки кружки горячие и обжигают пальцы, но Намджун не готов выпустить её из рук. Оказывается, не он один такой неправильный и это очень успокаивает.       Юнги слушал его внимательно и с интересом, ни разу не перебив, за что Намджун был ему благодарен. Поток слов внезапно иссяк, как источник в пустыне. Всё, что копилось в Намджуне годами, высказал за каких-то пару-тройку часов и внутри него теперь пустота, осталось переосмыслить собственные слова и можно начинать с чистого листа.       — А на Маскарад я приду, — Юнги протягивает визитку, на которой изящными золотыми буковками: Адвокатская контора ФЕМИДА, адвокат Мин Юнги и один из телефонов подчеркнут синей ручкой, значит личный, — Пришли приглашение сюда, а что там ещё потребуется — сообщением.       У Намджуна хорошее предчувствие и он готов поспорить с самим собой, что новый номер отлично впишется в полупустую телефонную книжку.       « Этим утром я встретил тебя на автобусной остановке. Ты вышел из автобуса и на моё приветствие, даже не отреагировал, а я думал, что вполне имею право сказать тебе: Привет! Потом решил, что у тебя не очень хорошее настроение и мокрое пальто. Плохая идея купаться в такую погоду, да ещё в одежде. Я, конечно, шучу. Всю ночь лил дождь, и ты промок? Я бы снял с тебя мокрую одежду и завернул в мохнатый плед, который мне подарили на прошлое рождество родители. Ты сидел бы на моей кухне и пил чай с малиной, а я смотрел бы на тебя. Может когда-нибудь это случится наяву, а не только в моих фантазиях. Я буду этого ждать...»                                                                   Маска.