Let go into the shadow of doubt

– Джисон? – Угу. – Всё нормально? – Угу... – Выглядишь грустным... – Всё нормально, – Джисон выпрямил руки, подтягиваясь лёжа на столе. Звуки он издавал странные. – Что у тебя потом? – Феликс закончил есть пасту и приступил к мясу. Они были в столовой. – Не знаю, – разблокировал телефон и лениво клацая по иконкам зашёл в университетское приложение. Там отмечали посещаемость и было удобное расписание. – Математический анализ. Хотя бы анализ, а не групповые лабораторные. Джисон их просто ненавидел. В целом, точно так же, как и всё остальное. – У Чана тоже анализ был в первом семестре, сдал вроде бы, прошёл, – наколол на вилку ветчину. – Хорошо, что я в инженерный не пошёл, у него там такие строгие преподаватели, особенно по физике. Он три раза ходил пересдавать, препод не принимал, потому что ему надо было давать ответы слово в слово как он говорил на лекциях. – Маразм, – скучающе смотрел на время. 14:10. Когда этот день уже закончится? – У нас тоже есть один препод, к которому только зубрить, но как-то информации поменьше, и предмет не такой важный. – Угу, – согласился Джисон, даже не успев услышать какой там у Феликса предмет. Не будь это Феликс, Хан бы давно закончил разговор и ушёл бродить по улицам до следующей пары: он не любил смолтолки. На самом деле в любой другой нормальный день ему было бы интересно слушать об этом, как проходят занятия на других специальностях, но не сейчас. Не сегодня. Не на этой неделе. Не в этом месяце. Пожалуйста. – Тебе налить что-нибудь? – Феликс привстал, взяв свой одноразовый стакан. Он протянул руку, и Хан сразу передал ему свой. – Да, колу, пожалуйста. – Окей, – поправил куртку на стуле и пошёл между рядами к автомату с газировкой на разлив. Долго ли это будет продолжаться? А насколько долго? Почему приходится ходить такими лабиринтами просто чтобы существовать и иметь возможность проживать следующий день? У него нет мотивации. Нет огня. Нет сил. Джисону иногда кажется, что у него вообще ничего нет. Только он, шум, боль в голове, страх, и лужа, которую он не смог перепрыгнуть и упал туда, полностью вымазавшись в грязи. А ещё ощущение, что все посмеялись с него. Вокруг на секунду все исчезли. Ни души. Часто его мозг посещали мысли, что все им пользуются, его добротой, простотой и отсутствием требований. И правда, он никогда, ни единому человеку не говорил, что ему нужно что-то от него, или что этот человек должен с ним вести себя как-то по-особенному. Только вот понять он не мог, это хорошо или наоборот плохо... – Держи, – Феликс поставил стаканчик у подноса друга, по крайней мере он думал, что Хан теперь его друг. – Спасибо, – немного отпил и почувствовал прохладу во рту. Приятно. На улице уже во всю теплело. Был апрель. Они сидели с одной стороны, а не напротив друг друга, Джисону так удобнее и привычнее, Феликсу было как-то всё равно. Рассматривая брокколи на чужой тарелке, Джисон никак не мог понять, как он их вообще ест, это же так невкусно. Хан в целом никогда не обращал внимания на свою привередливость к еде, и только потом, переехав в другую страну, понял, что ест гораздо меньшее количество продуктов, чем та же его семья, или Чан с Феликсом. Но меняться из-за этого не собирался, даже при всех знаниях об их полезности, брокколи всё так же оставались невкусными. – Так много людей, – Джисон начал бегать по макушках других людей. Тут как-то поменьше выделяющихся персонажей. Ну, разве что девушка с чёрно-розовыми волосами, и рыжий парень какой-то. Не любят моду, наверное. Хан вот любит, по нему это даже немного видно, он так надеется. Но кому какая разница что он там любит, в таком-то огромном мире... Полгода назад у него обострился страх перед людьми. Это было не что-то резкое, а скорее накопительное. Джисон не боялся прохожих, толп и всего подобного, ему было просто неудобно в местах с людьми. Но в скором времени это обрело новую форму, он не мог даже зайти в кафе, чтобы заказать кофе. И не мог попросить сделай чай вместо кофе. Хан понятия не имел что с этим делать и как быть. С австралийскими парнями он вообще тогда не дружил, а дёргать Чанбина, благодаря которому он и переехал в Мельбурн как-то неудобно было. У Джисона нет японских корней, но его излишняя скромность прямо намекала на это, его как будто вырастили в японском менталитете. Увы, из этой страны у него были только аниме фигурки и интерес к анимации. Его много раз посещала мысль, почему он не пошёл на аниматора, а потом сразу успокаивался: рисовать он совершенно не умел. За все его двадцать лет Джисон нормально научился только на гитаре играть. Не сказать, что он жалуется, но потраченное подростковое время в игры сейчас начинает медленно мстить ему за это. – Феликс, – блондин с хвостиком резко обернулся на Джисона, гул в столовой был оглушающим, – ты пробовал когда-нибудь стримить? Или снимать видео про игры? Почему он это у него спросил? Их дружба началась с вместе проведённого дня в пати Валоранта. Феликс любил игры, даже несмотря на то, что спустя десять лет геймерства его иногда обвиняли в рукорукости и неумении играть. – На старом компе в 2014, – подогнул одну ногу к себе, поставил её на стул и отгрыз ломтик яблока, – я тогда в восьмом классе был, – придавшись воспоминаниям, он посмеялся и отпил глоток воды. – О, понятно, – кивнув, Хан отвёл взгляд вдаль, задумавшись. – А что? Хочешь стримить? – глянул на время в телефоне и, увидев уведомления, решил сразу на них ответить. – Я слушаю, если что, – продолжил клацать по сенсорному телефону. – Да. Думаю, это лучше, чем официантом подрабатывать, или уборщиком, – а с таким знанием английского как у него, его даже туалеты мыть не отправили бы. – Хочешь мой микрофон возьми, – да там не только микрофон надо брать, а всю Феликсову жизнь. Родители подарили ему квартиру на выпуск из колледжа, и теперь он жил где-то в спальном районе. Ехать до университета приходилось на метро, но это занимало максимум минут 30. Позже разговор стал совсем идти мимо ушей Джисона, а возвращение обратно домой интересовало больше грядущей пятичасовой пары. Он собрал вещи, попрощался с Феликсом на светофоре и ушёл на автобусную остановку. Всю свою жизнь он проводил за компьютером, потому что так он хоть где-то чувствовал себя понятым. Джисон впервые за неделю пришёл на пару в университет. На улице уже во всю расцветал апрель, даже не пришлось куртку с собой брать. Он надел зимний кардиган, в котором был на своем дне рождения, взял тетрадь с ручкой и пришёл на математику. В автобусе музыку не слушал, но всё равно держал наушники в карманах. Без них он никуда не выходил. Знакомые должно быть уже отучились, по крайней мере Феликс точно, в гуманитарном расписание было куда адекватнее. Его одногруппники уже сидели в аудитории, они присутствовали с первой пары и не уходили домой, Хан же пришёл только на третью. Прогулы прогулами, но на матешу лучше ходить, если пропустишь хоть одну пару, на следующей уже ничего не поймёшь. К английскому языку он уже привык, слушать так точно. У него не было университетского уровня, но он ощущал, что с каждым днём ему всё легче его понимать. Он всегда думал о том, как повезло Чану и Феликсу, что те родились в Австралии и свободно им владели. Джисону приходится мучаться во время занятий. Друзей в группе у него не было. Да, из ста человек не нашлось ни единого, с которым он смог бы настроить связь. А партнёр по проектам, парень, с которым ему пришлось объединиться, потому что на предмете нельзя делать задания в одиночку, его совершенно не интересовал. Обычная одежда, самая скучная причёска, по нему не было видно, чтобы он вообще хоть чем-то интересовался. Его грела мысль о том, что скоро пара закончится и он пойдёт в магазин за какой-нибудь вредной едой, а потом в съемной комнате засядет в Валорант и ночью ляжет спать. Сон – это единственное, что ему помогало избавляться от мыслей. Иногда он даже задумывался о том, что было бы неплохо спать вечно. Вопрос, могут ли такие мысли появиться у счастливого и довольного жизнью человека? Нет. Джисон жил в съемной комнате близко к центру Мельбурна. Мебель была новая, его любимый компьютер привезли прямо из дома, а новый кресло мешок вообще стал новой любовью. Но вид из окна всё же был не тот, не как дома. Да, красивые поля вдалеке, да, высота и вид. Но домашние деревья ему нравились куда больше. Он скучал за домом, но не мог позволить себе решиться вернуться. Любимый питомец умер от болезни, а родители ни за что не пустят его на порог без университетского диплома. Джисон находился в Австралии по программе обмена, второй курс Гражданского строительства. Ой не так он всё это представлял. Ой не так. Джисон сидел в зале перед выключенным телевизором и листал тикток. Он уже час назад должен был сходить в душ и приготовить себе ужин. Лента однотипных видео с миллионами просмотров полностью расплавила его мозг. – Эм, извини, – услышал парень с кухни и приподнялся на локти, сосед закрыл их холодильник. – Это... – постучал пальцами по банке газировки, – ты вчера вечером играл, да? Просто я слышал через стенку, как ты разговариваешь. Джисон сразу заблокировал и отложил телефон. – Ой, – подлетел он, будто молнией ударило. – Я мешал? Извини, я больше не буду играть ночью, – по своей дурацкой привычке Джисон сделал низкий поклон несмотря на то, что его делали исключительно в Корее при стариках и официозе. Но Минхо был корейцем, слава богу, был бы австралийцем – Хан под землю бы провалился. Минхо опешил, смущённо смотря на своего соседа. – Э-э, – завис с газировкой в руках, – всё нормально, я не спал. Можешь играть в любое время, просто я вечером с работы прихожу, устаю очень. В тишине легче дышится, – и направился в свою комнату. Хан, поняв, что он как дурак стоит в поклоне, резко вздёрнулся и начал поправлять свою большую клетчатую кофту, не то, чтобы она плохо сидела, от тревоги просто. – Минхо, – он крикнул перед тем, как дверь бы закрылась. – Ты не хочешь есть? Может роллы закажем на двоих? Ли глянул на него, будто изучая, как домашние животные удивляются новому объекту в доме. – Хочу, – кивнул он, – закажи какие хочешь, я доплачу, – и пропал за дверью своей комнаты. Джисон выдохнул. Может, стоило немного раньше наладить общение с соседом по комнате? Минхо, вроде бы, выглядел прилично, тихий, спокойный парень. У них не было ни одного конфликта за год сожительства. Хан приехал в Австралию делать документы в апреле прошлого года и смог найти комнату ближе к центру за небольшие деньги. Ли на тот момент там жил уже несколько месяцев. Джисон понятия не имел, что он здесь делал, да и не его это дело, но факт оставался фактом, он будет жить не один. За ужином он узнал, что Минхо закончил университет в Сеуле и приехал сюда на работу и для изучение английского языка. У него ситуация была получше, чем у Джисона, но ему так же было тяжело наладить отношения с коллегами и внештатными приятелями. С того вечера они обменивались больше, чем одной репликой в неделю. У Джисона было несколько отдушин в жизни. Гача игры, суши, тишина в голове после проёбаных дедлайнов и интернет друзья. Был у него так же один друг. Не совсем как бы и друг, но и не кто-то больший. Хёнджин, в простонародье "хорёчек".

[джисоник]

мой сосед слышал как я играл ночью а он еще работает

и я ему мешал сильно мне стыдно...

[хорёчек] за что стыдно? ничего страшного не случилось он быстрее забудет чем ты

[джисоник]

а я?? я не забуду

[хорёчек] ну.. он же не сказал пошел нахуй пидорас скотина ты гребаная

[джисоник]

нет

[хорёчек] поэтому успокойся сонь "Сонь", "сони" в максимально экстремальных ситуациях, "ханья" в сравнении с персонажем одной из гача игр, в которые играл Джисон и самое стандартное "зайчик".

[джисоник]

ладно

[хорёчек] *фотография* *кружок*

[джисоник]

ЧТО

Парни часто кидали друг другу фотографии и видео из-за нахождения в разных странах, таким образом они хотели быть ближе, чем возможно. Нередко прилетали безобидные фотографии домашних животных и каких-нибудь цветочков, но бывали так же и более откровенные кадры. Джисон заснял видеокружок с распахнутыми как блюдца глазами чтобы показать свою реакцию на сообщение. Хёнджин покрасил свои длинные волосы в блонд и снял футболку. Вид, честно говоря, был просто потрясающий. Джисон не какой-то извращенец озабоченный, но вид гладкого торса с приспущенными штанами и с рукой, перебирающей мокрые волосы, заставлял низ живота пульсировать не по-детски.

[джисоник]

хенджин ахукть

АХУЕТЬ

я щас штаны сниму

[хорёчек] я помогу У них был не просто элитный флирт, нет-нет. Хан не знает каково было Хёнджину, но для него это было что-то сроду развития взаимной симпатии. Он не мог сказать, что они встречаются, но и отрицать тоже не хотел.

[джисоник]

ты со словами поакуратнее

а то тебе потом придётся жить с мыслью что я на тебя дрочил

[хорёчек] а где минусы

[джисоник]

а, даже так

[хорёчек] ну так Была небольшая загвоздка в этих всех чудесно охуительно красивых фотографиях Хёнджина. Джисон мог бы сколько угодно отрицать, но всё было слишком явным, эта загвоздка была у него в голове. Хёнджин жил богатой жизнью. Не то, чтобы это была слишком большая проблема для Хана, если бы они были просто друзьями, но его слишком часто преследовало понимание, что у них разная жизнь. Шуток про достаток никто не боялся, они никого не триггерили из них двоих, но как же подленько получалось для сердца Джисона, что мозг в каждой шутке находил долю правды. Уточнение, Хёнджин был не просто ребёнком из благополучной в денежном плане семьи, он был ещё очень-очень красивым. Не тем красивым душой, или нестандартно красивым, не таким, глядя на которого говорили, что все красивы по-своему. Он был красив по стандартам, по мнению всех. Это были совершенно разные понятия красоты, и, естественно, вторая обществом ценилась гораздо больше. Если, глядя на Феликса, Джисон чувствовал комфорт, зная, что тот выглядит не так как все, что у него веснушки и белые волосы, которые считаются нестандартными, то от внешности Хёнджина было скорее тревожно, чем комфортно. Он был безусловно красив. Эта безусловность ставила Хвана в глазах Джисона выше других, и, к сожалению, выше его самого. Хан не был страшным, он не выглядел уродом, многие делали комплименты его глазам и милым щекам. Но как же сильно это всё обесценивалось, когда он наблюдал просто за тем, как Хёнджин дышит на видеозвонке. Хёнджин сотни раз говорил как красив Джисон и писал ему тысячи сообщений о том, что у него такая яркая улыбка, красивенький носик и ямочка под губами. Но как же Хану было тяжело продолжать воспринимать это всерьёз, когда ему говорили это только когда видели его фотографии в идеальном свете под лучшим ракурсом. И только под особенно красивым или откровенным, в частности. Всё это заставляло Джисона периодами сходить с ума и доводить себя до белого каления. Он продолжал сравнивать себя с людьми и не знал, как избавиться от этого. Он кажется лучшим и худшим для себя одновременно. И он продолжал это вспоминать периодами, когда переписывался с Хёнджином. С человеком, в которого влюбился год назад. [хорёчек] я пиздец устал на тренировке сынмин заебал уже

[джисоник]

че он

[хорёчек] да пиздит всем разную инфу разносит слухи одному одно говорит другому другое крыса натуральная главное когда общаешься всё ок а когда ты не видишь он тебя записывает в суки последние и всем рассказывает что ты на вписках мутишь со всеми подряд

[джисоник]

эеххажсжехв ну ему скучно живется

друзей нет наверное

[хорёчек] та хуй там плавал у него дохуя друзей только лезет почему то всегда ко мне

[джисоник]

нравишься ты ему че не понятного

[хорёчек] ага через мой труп сраная чуча муча

[джисоник]

скажи что у тебя парень есть

[хорёчек] его нет

[джисоник]

а я

[хорёчек] нихуя

[джисоник]

авхххзвдпзцзазп

[хорёчек] а потом он позовет меня на вписку и всн раскроется кроме меня я вскроюсь

[джисоник]

хочешь приеду пойдем вместе

[хорёчек] го ьаьвдчьпьуд После этого Хёнджин пошёл ужинать, а Джисон продолжил лежать на кровати. На часах было три ночи. У них с Хёнджином была разница 8 часов. Хан в Мельбурне, а второй в Милане. Хван часто нахваливал Италию, говорил, нравится страна и культура. Особенно мода. Все привыкли, что Милан является столицей моды во всём мире, именно поэтому его туда и занесло. Бывают ситуации, когда человек родился ну вот не в том месте. Так и было с Хёнджином, его тянуло заграницу. И как Джисон уже понял он хочел остаться там жить. "Это...прикольно. Да, это круто! Эм..." – вот что было в мыслях Хана на самом деле. Ему хотелось думать, что в далёком будущем они встретятся на перипетии и будут вместе. Но эти слова он мог произносить только про себя, в темной комнате без дверей. Шёпотом. Ему не хотелось присваивать себе человека. Но разве не все, кто влюблен, хотят быть с человеком и стараются придумать способы, как это воплотить в жизнь? Итого волей неволей у него сменился режим, появилась бессонница и на той неделе он ложился спать минимум в 4 утра, потому что ждал Хёнджина с университета и тренировок чтобы просто банально поговорить, так как днём у них особо не получается из-за нагруженности. Особенно у Хёнджина. Джисон уже третий месяц не ходил на половину пар, у него, по сути, было время. Он пропустил несколько лекций в начале, а потом стало просто страшно идти. Но всё же на парочку он ходил каждый раз, на те, которые раз в неделю. Так у него был шанс отдохнуть от каждой пары целых 7 дней. [хорёчек] у нас хоряга короче на викенда в стиле хип хопа там еще всякие хуйнюшки типо вставок но там сложно объяснить

[джисоник]

так покажи

[хорёчек] нет

[джисоник]

почему

[хорёчек] не хочу

[джисоник]

ты стесняешься?

[хорёчек] нет просто не хочу Иногда Джисон не понимал Хёнджина. Он уже сотню и один раз отказался показать свои таланты и какие-то работы. Джисон раньше тоже предлагал скинуть что-то после того, как он кидал свои рисунки. Хёнджин тогда отказался, сказал, что ничего не покажет, хотя он тоже рисовал. И по его словам не один год. Хан думал, что это из-за недоверия, из-за того, что они были недостаточно знакомы. Но вот теперь, когда они буквально трусы могут одни поделить, что не так? В жизни его много раз просили станцевать, и на тусовки он ходит. И на выступления от клуба. Джисон не понимал абсолютно ничего. Или он боялся опозориться, думал, что он хуже, или...что? Почему? Он точно не хуже Хана, если не лучше. Тема скрытости Хёнджина никогда не поднималась, Джисон никогда не возникал, да и кто он такой, чтобы насильно заставлять что-то его делать? Просто ему становилось немного обидно после такого. Они говорили о таких интимных вещах, как страхи, мечты, страсть, даже, боже, про трупы в подвалах. Но тут, в месте, где можно проявить себя, сделать буквально подарок через интернет в виде себя, своих способностей, талантов и так далее, почему всё так скрытно? И тут Хану стал замечать, что искренности он получал меньше, чем отдавал. [хорёчек] ты тута?

[джисоник]

да зай что

[хорёчек] ничего просто

[джисоник]

просто что?)

[хорёчек] просто)))

[джисоник]

а ну раз просто

[хорёчек] да))

[джисоник]

*кружок*

я на радио скоро домой

хочешь посмотрим что-нибудь?

[хорёчек] да давай

[джисоник]

я хотел спай фемели посмотреть

там фильм вышел

но ты такое не любишь поэтому если ты не долго я подожду

и что-нибудь другое найдем

[хорёчек] это аниме?

[джисоник]

да

про семью шпионов

помнишь девочку аню с розовыми волосами

у меня под чехлом была

это она

[хорёчек] я не рассматривал если хочешь давай его я не против

[джисоник]

точно?

[хорёчек] точно

[джисоник]

я буду через минут 40 дома

[хорёчек] хорошо жду Джисон не любил тыкать своими интересами направо и налево, и заставлять кого-то в них вникать. Круто было когда они совпадали с человеком на максимум, но не всегда так везло. Хёнджин никогда не был против послушать про его увлечения, про сюжет какой-нибудь игры, про то, чем манга отличается от манхвы и про то, какие котики милые, хотя Хван был полным собачником. По итогу фильм Хёнджину не очень понравился, он не в курсе всего сюжета и ему было тяжело воспринимать рисовку. Но с кем не бывает, многим часто не нравятся фильмы, которые они смотрят. Только вот Джисон был не абы как расстроен, ему фильм очень понравился. Несмотря на все расхожести, сомнения и временами невзгоды, Джисону с ним было тепло, мило и спокойно. И так было более двух лет. Ровно до сегодняшнего дня. Джисон совершенно уставший после пар сел проводить стрим на твиче и ютубе по новой вышедшей игре. Онлайн потихоньку набирался с каждым днём, потому что от релиза прошла буквально неделя, а контент мейкеров было не так и много. – Мисо, 10 долларов, "как давно ты играешь в гачи михойо?" Спасибо большое за донат! На самом деле я начал не то, чтобы давно. Прошло сколько... два года? Да, у меня нет в окружении гача задротов, только один челик, но он больше по Валоранту, – Джисон, улыбаясь, смотрит в чат. – "Два года — это недавно, шутишь?" – снова заливается смехом, ему нравилось проводить эфиры, Хан стал получать ещё больше эндорфинов от любимых игр. И стал помогать себе, больше раскрепощаясь перед людьми. Микрофон, как Феликс и обещал, подогнал он, а веб-камеру и однотонное полотно на фон чуть ли не подарил ему Чан. Джисон сказал, что он всё равно отдаст, когда перегорит, но тот ответил ему типо "Да, да, всё, ок, потом". Было видно, что он будто искал повод, чтобы избавиться от хлама. Можно сказать наследство перешло по старшинству Джисону. – Моя мама Кафка, 5 долларов, "привет, спасибо за стрим! когда крутки бутхила?" Привет, спасибо за донат, сегодня мы играем в вуву, поэтому только на следующем стриме. Саншайн, 10 долларов, "как выбить леги с эхо? не думал снимать видео туторы на ют? удачного стрима". Спасибо большое за 10 долларов, леги с эхо начинают выпадать, когда ты прокачиваешь 15 лвл в базе, а насчёт видео на ютуб... пока не знаю, там довольно тяжело набирать просмотры, может шортсы буду делать с гайдами, но насчёт видео нужно думать, – прикусывая нижнюю губу, он утыкается вниз экрана, листая чат. – Откуда вас 200 человек уже? Я думал все с Хонкая сразу начнут Вейв стримить, – читает комментарии, – "я с геншина извинись", – он глянул в вебку, – извиняюсь. Через сорок минут побегушек по карте и прохождения сюжета звенит входная дверь, для справки: он никого не ждёт. – Ребят, я отойду на минуту, – Джисон отключает первым делом вебку, затем микрофон, снимает наушники и поднимается, смотря на часы. Семь вечера, не так поздно, Минхо должен быть ещё на работе. Он вспоминает его слова про крики. Да... картонные стены вовсе не впечатляют. Блин, а вдруг Минхо захочет привести кого-то к себе, а Хан будет дома, и они... Так. Ни слова больше, мозг. Джисон выходит из комнаты в прохладный зал, света нигде нет, тишина. Он подходит к двери и нажимает на панель с камерой, перед дверью стоит курьер с пакетом. Хан открывает дверь. – Здравствуйте. – Здравствуйте, Ли Минхо? – Джисон внезапно начинает нервничать. – Нет, но он здесь живёт, – встречается с неоднозначным взглядом доставщика. До него только уже в квартире дошло, почему он так странно взглянул на него. – В любом случае, – протягивает бумажный пакет. – Спасибо за заказ, – подтягивает лямку рюкзака-холодильника и начинает уходить. – Пожалуйста, – мяукает Хан, и, осознав, что сказал, дергается, – точнее, до свидания! – он махает спине в след, держа заказ в руке. "Позор..." – закрывает за собой дверь и поставил пакет на круглый стол у дивана. – Позор, – закрывает так же лицо руками, понимая, что он только что ответил. Теперь никакая вода не смоет весь позор этого дня. Ладно с позором, а в пакете что? Хан открывает пакет и видит там две порции из мака. В непонятках он вытаскивает пакеты наружу, наблюдая за появляющимися пятнами от жира. Ой! А почему он достаёт их? Это же не он заказывал. А порции то две. Нет... неужели мысли Хана сбудутся, и кто-то незнакомый придёт к ним в квартиру, и они тут будут...! Нет, нет, нет. Что угодно, только не это. Живот так ноет... Джисон совсем забыл, что он не ел днём. Он кидает пакет и идёт обратно в комнату за телефоном, чтобы выяснить у Минхо что это, для чего, а главное для кого. Вернувшись на диван, он открывает чаты. Аллилуйя, непрочитанные от Минхо. [минхо] Я там мак заказал, должны привезти, там тебе и мне, я поем когда вернусь, примешь пожалуйста доставку? "Там тебе и мне"

[джисоник]

а мне зачем?

Дергая себя за подбородок, он откидывается назад на спинку, расслабляя тело, выходит из их диалога и проверяет другие чаты. Университетская группа, где люди спрашивают про экзамены и задания, а у Джисона от этих сообщений только нарастает тревога, какие-то публичные каналы и несколько сообщений от Чана и Хёнджина. Первым он открывает чат с Хёнджином. [хорёчек] прикинь ко мне опять подходил сынмин, просил прикинуться его парнем перед его итальянскими кентами он сказал что я единственный кто в адекватном уме и кто сможет это сделать и сказал что будет мне сливать инфу про экзамены и интрижки других

[джисоник]

ЗВХВХАХАХА ЧТО

че ему на месте не сидится

[хорёчек] я ебу

[джисоник]

ааа ебешь ну теперь понятнее

ты если рассказываешь говори полную картину ж

а то я не пойму

[хорёчек] ВХХААХАХХААХ я не знаю зачем но я согласился но прикол в том что это было неделю назад когда я подстригся мы уже сходили туда он оказывается норм поц такой ниче

[джисоник]

женись

[хорёчек] только произошло то чего я не ожидал от слова совсем этот еблан напоил меня под предлогом что я мало пью зажал пока все ушли покурить и засосал как тварь последняя я ахуел думал въебу ему а он оказывается норм целуется Джисон перечитывает пришедшие сообщения.

[джисоник]

и что было?

[хорёчек] он меня споил короче сам навернул тоже и мы по обоюдному пиздец не трезвому согласию поехали к нему домой я не знаю под чем я был но мне понравилось с ним короче пиздос Пиздос. Да не то слово, Хёнджин. Не то слово. Из прострации Джисона выводит уведомление от Минхо. Он медленно перемещает палец на текст и возвращается в их чат. [минхо] за роллы в прошлый раз, я тебе не поровну отдал наличкой Не поровну отдал, вот это у человека проблемы. Джисону бы такие прямо сейчас. Он надеялся, что стал слепым, а теперь его зрение не его. И всё это иллюзия вокруг. Хёнджин умеет классно веселиться. Интересно, а сколько ещё раз он так делал и не рассказывал за весь этот год?

[джисоник]

спасибо минхо

[минхо] пожалуйста моё можешь на столе оставить и игрушку себе забрать я видел у тебя много фигурок в комнате стоит это не аниме, но вдруг ты такое любишь Джисон откидывает телефон в сторону, желая его больше не включать, и шуршит пакетом, замечая две коробки. На них нарисованые Хелоу Китти, Куроми и Мелоди. Хан больше ничем не управлял, из его глаз потекли слёзы, а мир вокруг превратился в плавающее бесцветное облако – он любит Куроми и Мелоди, и ненавидит свои, как оказывается, никому не нужные чувства. – Я дома, – Минхо никогда не оповещает о своем приходе, они никогда и не общались в целом, но сейчас ему почему-то захотелось узнать, что там попалось в сюрпризе и правильно ли он выбрал бургер: он совершенно ничего не знал о предпочтениях Джисона. В зале лежат открытые коробки с сюрпризами, не тронутые порции, остывшая картошка и лимонады с растаявшим льдом. Минхо непонятливо рассматривает стол. Почему Джисон ничего не взял? Он не любит курицу? – Джисон? – он точно дома, на кухне горит свет. Минхо заходит в туалет, смотрит на кухне и снова на стол, его нигде нет, значит в комнате. – Хан-а? – произносит он, стоя под закрытой дверью. – Ты там? Почему еда на столе? Ты не хочешь есть? Конечно, Минхо напугался, зная, как Джисон любит есть всякое вредное. Он видит все упаковки от мороженого, моти, лапши быстрого приготовления, газировок, булочек из круглосуточного в мусорке каждый раз, когда наступает его очередь выносить ведро. Не то, чтобы они сильно близки, и не то, чтобы Джисон должен отвечать Минхо, но Хан, нарушивший неизменный шаблон своего поведения пугает. Он волнуется за Джисона как старший. В ответ он не слышит ничего кроме тишины. – Я оставлю твоё в холодильнике, поешь, ладно? – не дожидаясь чуда, Минхо отоходит от чужой двери и идёт к себе в комнату отдыхать после тяжелого рабочего дня. Джисон знает, чем дальше будет заниматься Минхо. Сначала душ, потом сушка волос, клацания чайника, запах чёрного крепкого чая, какая-то книга, тишина и покой. Вот все слова, из которых состоит его сосед. Но есть ещё одно. Понимание. Тело в пятый раз окатывает холодным потом. Он лежит в тёмной комнате, уткнувшись лицом в стену, и продолжает плакать. Спустя час в его организме не остаётся и капли, а еда там так и не появилась. Какая интересная белая стена. Интересно, его так наказали за то, что он просто родился? Или были ещё какие-то условия появления этой мясорубки. Не уснёт он никогда. Ни сегодня. Ни завтра. Нет у него будущего. Ничего не хочет его душа. Одна сторона ему говорит: "Вот никто ничего и не говорил, вот и получилось то, что получилось", а вторая говорит: "Завали свое ебало, сука". Почему они не говорили об этом раньше? Почему они говорили, но не приводили конкретики в то, что есть, и в то, чего нет? Как Джисон теперь будет ему писать, сам не зная, что между ними было? Как конкретно ему теперь нужно писать? Что ему делать? Почему люди умеют только ранить? Что с ними не так? Он чувствует своё опухшее лицо, когда садится на кровать в часу ночи. Желудок сводит в спазмах. Голова болит, и будет болеть ещё сильнее утром. Будет болеть так сильно, что ему придется решать, пить от головы, или пить, чтобы добить. Джисон никогда не понимал людей. Он всеми силами пытается понять тех, кого любит, но они никогда не пытались понять его в ответ. Или ему попадались не те люди. Он открывает дверь и, выходя в зал, замирает, видя, что Минхо всё ещё сидит на диване. Точнее уже лежит, с закрытыми глазами. Хан как можно аккуратнее пробирается в ванную, чистит зубы и умывается. Увидев своё отражение в темноте, он бы заорал: лицо как из ужастиков. Возвращаясь в зал, он берёт холодную воду из холодильника и на носочках идёт обратно в комнату, стараясь как можно тише закрыть дверь. Хан ставит бутылку на стол и, щупая голову в поисках заколки для волос, понимает, что оставил её в ванной. Идти обратно и шуметь опасно, поэтому, не включая свет, он шустро бежит без тапок в нужную комнату, хватает заколку с резинкой, и уже готовясь рвануть точно так же назад, застывает: свет в ванной внезапно включился. Минхо открывает дверь, потирая глаза из-за света, и останавливается, замечая Джисона. – Ты громко топаешь, – улыбается Ли в руку, пока трёт глаза, а убрирая её, замирает. – Что случилось? На Джисоне нет живого места. Можно приставить пистолет ко лбу и стрельнуть. Это его самое большое желание сейчас. Огромнейшие мешки под алыми глазами, даже больше, чем у Минхо, а у него они буквально всегда, красный нос, белые губы и запутанные каштановые волосы. Он выглядит так, будто рыдал всю жизнь. – Я... могу выйти, – улыбка Минхо испаряется с его лица. – Нет, я уже выхожу, – холод от плитки доходит чуть ли не до сердца, пока он бежит к своей комнате, крепко прижимаясь к двери, когда закрывает её. Лучше бы он не видел. Надо было идти тише. Сердце продолжает колотиться даже когда он впускает холодный воздух из окна. И вот должен ли теперь Джисон объяснять что-то Минхо? По сути нет, кто из всех существующих людей не плакал навзрыд дома пока никто не видел? Все плакали, чего греха таить. Но они живут вместе. Он наверняка захочет спросить его об этом, не сегодня так завтра. Или вообще в будущем, если они станут ещё ближе, разговорятся как-то. Да Джисон сам бы в осадок выпал если бы увидел Минхо в таком состоянии, появившимся из неоткуда. Они даже не друзья, но соседская связь какая никакая есть. У них это впервые, что кто-то показал, хоть и случайно, своё не лучшее состояние. Хандра и усталость не считаются, Хан правда на тот момент выглядел как призрак. И внешность очень сильно сходилась с тем, что внутри. У Джисона ощущение, что у него умер близкий человек несколько часов назад. Вот, как есть. Телефон у него выключен, он даже сообщение Чана не открывает, так и висит единичка на иконке. Но он панически теперь боится открывать мессенджер и увидеть аватарку Хёнджина. Увидеть его имя, его лицо. Оно такое родное. Насколько реально скучать по человеку, которого ни разу в жизни не видел? Джисон очень сильно скучает. Глядя на звёзды в небе, он мечтает отмотать время назад, когда он ничего ещё не знал. Как бы глупо не звучало, но это будет значить, что он не будет знать, а он этого не хочет. Горькая правда куда лучше сладкой лжи, когда дело касается тебя самого. Хан загадывает у звёзд желание – быть вместе с Хёнджином. Он его любит безумно. Безусловно. Прямо как его красота, любовь Джисона к нему такая же. Но звёзды ничего ему не отвечают. Позже они скрываются за тучами, оставляя Хана говорить с ветром, что быстро стирает его мысли в прах, и с городом, что молча лёг спать. Так буря и уснула. – Ало? – Привет, ты Минхо? Я друг Джисона. – А, да, я. – Он в сеть не заходит второй день, не знаешь, что с ним? – Эм, – и что ему отвечать? – При... приболел он, с кровати встать не может, телефон разрядился, наверное. – Да, он у него выключен. Извини, что так внезапно, просто такого никогда не было. – Да ничего, я не занят. Ему что-то передать? – Его однокурсник сказал, что им работы какие-то сдавать надо на днях, я не знаю какие, я на другой специальности, но это вроде срочно надо. Ему очень плохо? – Ну... говорить почти не может и не ходит совсем. – Боже, что он подцепил? Он же из дома не выходит. Ладно, лекарства нужны какие-нибудь? Я могу привезти. – Нет, – улыбнулся, – ничего не нужно, – у Хана хорошие друзья. – А откуда у тебя мой номер? – А, – шорохи, – Джисон скидывал сообщения, а у тебя профиль открытый, взял оттуда. – Он перекидывал мои сообщения? – вскинул брови Минхо. Что-то необычное. – Да, про контракты, риелторов и кредиты, – а... так вот оно что. – М, ну ладно, звони сюда если что. – Да, спасибо, Минхо. – Не за что... – Феликс. – Феликс. – Пока-пока! – Пока... Вот тебе и загадка. Шерлок Холмс отдыхает. Что стряслось с Хан Джисоном? Миловидный парень инженер, который ест пуддинги на завтрак и заказывает сырный соус к жаренной картошке. Выглядел он в ту ночь разбито, конечно. Может у него кто-то умер, а Минхо тут стоит думает о пуддингах, пока человек за стеной страдает от потери матери? Неправильно как-то это всё. Ли написал записку, положил на стол рядом с супом и, надев наушники-капли, поспешил к выходу из квартиры на работу. Они не близки, но это не значит, что он не может помогать ему совсем. Между перерывами на работе Минхо периодически открывал их диалог, рассматривая увеличивающееся число рядом со строкой "был в сети в ...". Никогда такого не было. Минхо никогда не видел от него такого поведения. Идя ночью по тротуару вдоль реки, он стал прокручивать все воспоминания, что хранились в кратковременной памяти. Выходной у него завтра, дома ждёт замаринованное мясо, а из зарплаты наконец-то можно отложить немного денег на машину. Минхо никогда не был сверхуспешным человеком, что-то часто не получалось, много людей попросту подводили его. Но спустя время ему всё-таки удалось найти хорошую работу, хоть и ушло на это целых 2 года. Сейчас он чувствует себя неплохо, старается следить за здоровьем, занимается спортом и получает от него приятную разгрузку на душе, перебирает контент, который потребляет, чтобы не уставать от информации и мечтает о домашнем питомце, за которым, конечно, нужно будет следить, но Минхо всё больше понимает, что он готов и хочет этого. Университет был в жизни совсем недавно, да и школа по ощущениям точно так же, но понимание, что минувших дней не вернуть заставляет сердце колоть изнутри. Он скучает за школой. Скучает за друзьями и за домом, за вечерами в своей комнате с балконом на втором этаже. Он помнит, что читал детективы, сидя в мягком кресле, и отвлекался на птиц, что садились на перила. Увы, во взрослой жизни предвкушения следующего дня нет никакого. Так же, как и света в тёмной холодной спальне. Хан лежал с включенным ночником и перелистывал на планшете новую страницу манги, в полудрёме смотря на картинки на экране. Ему было холодно, но заворачиваться в одеяло лень. Он перебирал между собой ледяные ноги, пытаясь согреться. И его всё больше раздражало это овощное состояние. И всё это из-за какого-то пацана... Джисон уже час как хотел встать, чтобы сделать себе чай и вернуться в кровать, но у него не было сил. И желания. Вообще никакого. Он ждал, пока домой вернётся Минхо. Ему хотелось куда-то выплеснуть свои мысли, поделиться с кем-то переживаниями, но Феликс или Чан ощущались неподъемными ношами. Их не хотелось ни беспокоить, ни, почему-то, видеть. Утром Хан выходил в душ и видел, что на столе лежала тарелка мисо супа и рядом бумажка "ты в порядке?". Да нихуя он не в порядке, если честно. И в последний раз, когда был он тоже не помнит. Но ему хотелось расплакаться уже из-за этой дурацкой записки. Кружка чая упала на стол. Он позакрывал окна и обернул себя пледом. Телефон, лежавший на столе, продолжал гипнотизировать его все два дня. Это было как то самое дело, которое ты не хочешь делать и избегаешь его всевозможными способами. Но время пришло. Джисон больше не плачет, не считая внезапные срывы под тиктоки с апельсинами и законами гравитационного поля, а это значит, что можно открыть чаты, прочитать их и больше никогда не общаться с людьми. Он открыл приложение и сверху сразу всплыли три чата. Было неожиданно, что среди них не было Хёнджина, тот был в самом низу. [феля личинкус] прикинь мне мама щас сказала что я подозрительнт много дома времени провожу хотя я буквально вернулся в 4 и мои пары заканчиваются в час она такая че прогуливаешь я вообще не понял откуда такие предъявы о слушай там новые промокоды в хрс уже вышли да? у тебя есть? почему тебя уже три часа нет в сети ты умер? джисон что случилось люди в твоем паблике пишут тебя не было 30 минут и ты резко обрубил стрим джисон? ДЖИСОН МОООЛООЛОООЛОАОАОАОАОАОАОМОЛПЛ ПОЖАР СОС ... джисон что случилось блять я до тебя дозвониться не могу даже тебя съели волки? еще час тебя не будет и я звоню минхо и он узнает что ты скидывал его номер фотки и вообще всё всё всё тебе пизда у тебя рак или что где ты успел заболеть то бля братиша ты в универ не придешь да😭 бля я надеюсь тебе лучше будет джисончик живи напиши когда зайдешь в сеть пожалуйта [чааан] Феликс сказал ты заболел? И на сообщения не отвечаешь Выздоравливай бро Мы тебя ждём в универе [минхо] Мне звонил феликс, перезвони ему когда тебе будет лучше Я не хотел врываться в ванную, прости Надеюсь тебе будет лучше Ему было стыдно утром есть тот суп. И не понятно, за что ему было стыдно. За то, что ему уделили внимание, а он не чувствовал искренней благодарности? Джисон бестолочь, в тот момент он подумал только о том, как бы ему хотелось, чтобы перед ним извинился Хёнджин, а не протянул руку помощи Минхо. Теперь стыдно перед обоими. Последняя, самая тошная часть. Чат Хёнджина. [хорёчек] извини что я не сказал тебе раньше просто я рил не знал что об этом думать хотел сразу всю историю изложить так сказать ничего что я так? кстати у нас про программу обмена опять рассказывали жалко там австралии не было, только европа как день прошел? сонь ты тут? уже час прошёл... сонииии боже где ты джисон спокойной ночи тебя нет со вчерашнего вечера всё хорошо? *фотография* *фотография* мы ходили в океанариум пиздец там красиво *фотография* тон только стрёмно лег сегодня тебя нет весь день что-то случилось? спокойной ночи джисон ты где мне страшно Дни шли. Всё вернулось на свои места, ребята успокоились, радуясь возвращению Хана. За одним исключением. Джисон до смерти хотел уснуть и больше не просыпаться. [хорёчек] сонь что надеть?

[джисоник]

а ты куда

[хорёчек] на конференцию в университете с сынмином

[джисоник]

что хочешь

[хорёчек] это не ответ...

[джисоник]

ну то что ты хочешь то и надень

[хорёчек] что-то не так? Возможно, да?

[джисоник]

да

Джисон сидел на небольшой площадке для детей, окруженной опадающей сакурой. Лепестки падали ему на кофту, отросшие волосы и за шиворот. Ему очень нравился запах здесь.

[джисоник]

я не могу с тобой переписываться

я больше не чувствую спокойствия

[хорёчек] почему

[джисоник]

сопоставляя специфику наших отношений и того, что

у тебя начала налаживаться личная жизнь

я не хочу читать сообщения про это, хенджин

[хорёчек] ты про это... джисон, я не знаю

[джисоник]

ты можешь всё сказать напрямую, так будет легче

[хорёчек] я думаю мне нравится сынмин и я понял о чём ты джисон, я не шутил над тобой честно но я начал чувствовать это каждый день и в утроенной мере когда я с ним еще раз извини что я тебе не рассказал сразу, я не знал с чего начать и видимо начал с самого хуевого мне нравится переписываться с тобой, ты уже стал частью моей жизни я привык к тебе но я не хочу врать, видимо я неправильно понял то, что чувствовал по отношению к тебе пиздец лучше бы меня сбило нахуй я думал этого не произойдёт

[джисоник]

чего этого

[хорёчек] ситуации, в которой один из нас однажды пришёл бы знакомить второго с его парнем я как последняя сука поступил... блять даже не знаю что сказать

[джисоник]

давай просто примем всё что случилось? я очень устал

я начал чувствовать усталость с нихуя и не знал

как сказать

это твои чувства и только тебе ими руководить

просто я немного не так воспринимал ситуацию

и мне больше нравится постоянность

я ненавижу качели и драмы

[хорёчек] джисон... извини я дибил

[джисоник]

ты курица облезшая

я тебя переименовываю

Они прообщались тогда еще примерно десять минут, после чего Джисон закрыл их чат и закинул в архив. Ну, вот и всё? Да? Он заблокировал свой телефон, закинул ноги на скамейку, прижался к ним телом и обхватил руками. Грустно. Грустно. Пиздец, как же, блять, грустно. Соседний дом был окрашен в жёлтый, из-за падающего солнца, а на верёвках сохли цветные вещи. Когда я смотрю на небо, я вспоминаю про него. Мне становится грустно, когда я смотрю на чистое голубое небо, потому что он больше не со мной. Мы больше не вместе. Мы и не были, но теперь даже и доли процента не чувствую. Только одна грусть. Тёплое голубое небо выглядит как будто всё хорошо. Но я снова вспоминаю о нём. И скучаю, бесконечно. Чистое голубое небо. Хан вышел переодетый из комнаты, на удивление, проснувшись раньше обычного. С соседом он так и не говорил ни о чём, потому что знал, что просто разрыдается и не сможет ничего сказать. С того момента прошло почти три месяца, Джисон потихоньку оживал. В квартире, как обычно, никого не было. На столе стояли красивые тюльпаны в вазе, сквозняк гонял белую штору по паркету, в холодильнике лежали фрукты и овощи. У них с Минхо была некая сделка: полки сверху одного, снизу – второго. Потом эта сделка приняла другой вид: ты покупаешь, я готовлю. В конце концов организация пришла к тому, что верхняя полка служила для продуктов, которые нельзя брать другому: йогурты Минхо, твикс и сникерсы Джисона, фрукты для смузи Минхо, энергетики и соки Джисона – а всё остальное было общими. Иногда Джисону было стыдно заглядывать в холодильник и смотреть на ту полку, было такое ощущение, что тут живут родитель-зожник и подросток-самоубийца. За последние пару месяцев они общались больше, чем за весь прошлый год. И, естественно, Минхо не мог пропустить подобную тему, он будто ждал, что это время когда-то да наступит. Джисону хотелось в тот момент его только укусить. – Я люблю сладкое, – оправдание номер раз. – Джисон, я не знаю как ты уже год на таком питании живёшь. Ты мясо когда в последний раз ел? – С Феликсом в ресторане, завтра, буду. – По твоим рассказам ты у Феликса и так и сяк, и вообще питаешься всем самым лучшим и полезным. – Ты думаешь я тебе вру? Минхо, я взрослый, – два, – самостоятельный, – три, – и ответственный человек. Мне нет смысла врать какому-то челу про своё питание. – Какому-то челу? Они переглянулись, а у Джисона слюна в горле застряла. – Я имел в виду... тебе, ну, врать человеку. Минхо покивал, отложив столовые приборы. – Я поел, желаю вам, – пробежался взглядом по толстовке и заспанному лицу, – с Феликсом, – подчеркнул последнее, – приятного аппетита. На часах было четыре дня, солнце пробегало по подоконнику многоэтажки, а тело наслаждалось теплом. – Минхо, нет! – поднялся следом Джисон, побежав за парнем, что складывал посуду в мойку. – Ты не какой-то чел, язык мой – враг мой, – стучал ногами в высоких белых носках по полу. – Минхо, да, – он повернулся с такой похотливой улыбкой, что Хан начал заикаться. – Я тебя люблю! – отчаянно выдал Джисон, схватившись за рукав Минхо. – Насыпь мне тоже покушать, пожалуйста. Он чуть не заплакал прямо на месте. Последний адекватный приём пищи у него и правда был давно. Рамен, из круглосуточного, позавчера... – Любишь? – хмыкнул Ли, улыбнувшись и сложив руки на поясе. – Докажи. – Как? – и тут Хана с его шуточками застали врасплох. Что ему нужно было сделать, чтобы Минхо его, наконец-то покормил?! Ну всё, началось. Опять играем в Незнайку. Вот эти все "Не знаю", "Подумай сам" и любимое протяжное "Хм..." доводили Джисона до истерики, будто с ребёнком разговаривал. Он уже приготовился к тому самому угрюмому "Хм". – Своди меня в ресторан и подари цветы, – победно вскинул подбородком перед парнем. Пф, и это тот самый взрослый-превзрослый сосед Ли Минхо, от которого Джисон шарахался первые недели. А ведь он изначально думал, что у них большая разница и они больше похожи на ученика и учителя. – Домашний ужин при свечах и одна роза подойдут? – Если ты однажды придёшь на свидание, не ко мне, к кому угодно, с одной розой, ты от этого позора до конца своих дней не отмоешься. А если ещё и в целлофане, вообще пиздец. Лучше жвачку и смазку купи. – Что про тебя подумает человек если ты на первое свидание принесешь жвачку и смазку, это распределители ролей? – Это лучше, чем быть как додик с одной розой. Джисон засмеялся. – Я пошутил. Кто тебе вообще сказал, мне парни нравятся? – Я тоже пошутил. Заминочка. – А, – Доставай свою тарелку, – Минхо наконец отлип от тумбы и подошёл к плите. – Вообще, в каждой шутке есть доля правды, – Хан ковырял мясо в тарелке. – Как ты относишься к нетрадиционной ориентации? – Перпендикулярно, – ложка утопала в пуддинге. – Перпендикулярно? – он решил на языке математики общаться из-за специальности Джисона? – Типо... – Пересекаю, типо, – в голове у Хана произошёл "дзынь". Никогда бы он не мог подумать, что Минхо настолько во всём хорош. – Я не знал, – окает Джисон, играя в шарады в своей голове. Блин, и кто его за язык потянул? В любом случае, это полезная информация. Даже очень, он бы сказал. Минхо живёт один в квартире, точнее с Джисоном. Живёт уже более года, и, по идее, никуда не собирается переезжать. Это значит, он один? – Мне нравится жить с человеком вместе, но таких случаев особо не было. Я не часто схожусь характерами и взглядами на вещи. – И на жизнь... – Хан погрузился глазами в тарелку. – И на жизнь, – кивнул Минхо, доедая пуддинг. Наступила тишина. В ней на удивление было комфортно. Может, Джисону тоже стоит что-то про себя рассказать? Правда, не факт, что Минхо эта информация нужна будет. Но они уже вместе более года, уживаются, точнее. Точнее живут в одном доме. – Мне просто нравятся некоторые люди, – Джисон начал крутить салфетку в руках. – Я не люблю какой-то пол, я просто люблю некоторых людей. Он чуть ли не впервые говорит об этом вслух, первый был в школе, но его не поняли, второй с Феликсом, потому что тот оказался очень открытым и разносторонним человеком. По Феликсу было видно, что он если и не относится к этому сам, то относится просто положительно. – Я тоже, – что-то в лице Минхо поменялось. Улыбка появилась, или взгляд стал более добрым? – Раньше я часто говорил, что между девушками и парнями нет различий и они одинаковые, просто кто-то больше себя как свинья ведёт себя, а кто-то нормальный. Но оказалось, что между ними правда есть различия. У них мозг как будто разный. – Я тоже так думал, – облокотился о стол, выдыхая. Неужели в мире есть человек, с которым он может обсуждать подобное и его поймут? Невероятно. – Люди считают сбродом негетеро людей, в то время как сами являются мусором, говоря подобное. – У них очень завышенная самооценка, – усмехнулся Минхо, а Хан подхватил. – Мысли читаешь, – рука зарылась в грязные волосы, пытаясь убрать их назад. Джисон до этого и не замечал, что ему всё равно появится ли он перед Минхо с чистой головой или с грязной, или в футболке с дырками, или ещё с чем-нибудь, что не считается опрятным. Кстати, он не знает, может это только он такая свинка, а Минхо всегда в доме сидит как с иголочки? Нужно будет проследить. Середина мая, скоропостижный ад для школьников и неизбежный для студентов. Сессия ровно через месяц. У Джисона абсолютно ничего не готово. Во втором семестре он начал ещё более активно пропускать пары, поэтому по некоторым предметам он даже программы не знает. И уж тем более заданий, которые люди делали на парах. На факультете у него нет друзей, он боится разговаривать с незнакомцами и боится ошибаться в речи, пока говорит. Ему было очень обидно слышать, что Феликс тоже собирался на его специальность, но передумал, потому что ему не нравится математика. Джисон же имел с ней проблемы только когда не понимал тему, поэтому он не особо думал о ней. Но в университете пришла сложность пострашнее – высшая математика. Он понятия не имел как решать эти периоды, трикосокатангенсы в системе древнеэльфийского. Если в Корее были проблемы только с тем, чтобы решить домашнее задание, то в Австралии он понятия не имел даже о том, что говорит профессор на парах. Вместе с социофобией приходила ещё одна, очередная, ожидаемая проблема. Он был не только тревожным как собака без кости, но и совсем отвергал командную работу в любой её форме. Выйти на связь с одногруппником казалось чем-то невозможным, а писать в группу со ста и больше людьми так и подавно. Были моменты, когда он пытался спросить информацию, но у людей как будто пропадала возможность писать и они становились немыми, глухими и слепыми. На парах он утыкался в телефон, дожидаясь конца, его воротило от присутствия людей в комнате. Очень много раз у него начиналась паника прямо во время пар, накрывал страх, было тяжело дышать и он хотел отчислиться. Боже, как же Джисон мечтает о том, чтобы отчислиться. Но есть причина почему он это не делает: он боится, что у него не будет будущего, если не будет следовать маминым указаниям. Родители почти всю жизнь указывали что ему нужно делать, чего нужно достичь, чего ни в коем случае нельзя делать и тому подобное. И в итоге под строжайшим присмотром он вырос инфантилом. Хуёво, но как говорится «shit happens». Джисон безумно рад, что он переехал от них в отдельную квартиру и больше не видит их каждый день, это было невозможно, ссоры преследовали их на каждом шагу. Родители знали об его ориентации, о том, с кем он учится и где живёт. Больше им знать ничего не надо. Хан завалился в квартиру, закрыв дверь. Он скинул кучу блокнотов, бумаги и скрученных листов на стол и заметил, что Минхо как кот чуть не подпрыгнул от шума. Итак, началась новая арка в его жизни. Джисон и его долги. – Мне пизда, – истерично улыбаясь, он смотрел на Минхо. – Что это? – как бы Хан сейчас хотел оказаться на месте своего соседа, который лежит на мягеньком диванчике, пьёт какао и смотрит какой-то сериал по телевизору. – Это – всё моё состояние, – у него, правда, еле хватило денег на транспорт домой. – Чертёжная бумага, ручки, – тыкает пальцем в вещи, будто Минхо их видит. – Мы должны были делать всё на компьютере по идее, но эти гандоны решили всё запороть. Или тот самый единственный пацан, который сказал ему делать всё от руки, наврал. – И много нужно? – Минхо отложил кружку, потерев руками о футболку, и привстал. – Дохуя, – руки разбегались. В конце месяца надо за квартиру платить, а у него мышь в душе повесилась. Не сдашь долги – не будет зачёта, не проведешь стрим – не будет денег. И то, даже не факт, что онлайн наберётся и будут донаты. Как же всё нестабильно... Минхо подошёл к большому белому столу, провёл рукой по листам, и утвердительно покивал. – Можешь тут на столе делать, у тебя места в комнате нет, – об этом Джисон тоже уже успел подумать, что он будет теснить Минхо и как-то мешать ему. Хоть на общей территории разрешено буквально всё, но они всё равно оба оставались более-менее скромными и вежливыми, ничьи вещи не трогали, а если что-то мешало, они ждали, пока придёт владелец и уберёт. – Спасибо, – хоть Минхо ничего и не сделал, Хан его всё равно поблагодарил, больше от усталости. Он хотел лечь на кровать и уснуть на триста тысяч лет. Джисон ушёл к себе в комнату, оставил вещи в углу, лёг на кровать и уткнулся в телефон. Скроллинг затянул и лишил остатка сил. Быстро сходив в душ, он намазал всякие непонятные уходовые крема, потому что от жары начинала портиться кожа, улёгся на кровать и, не заблокировав телефон, уснул. Птицы громко трещали под окнами, заставляя верить, что начался новый день. Солнце было на другой стороне, поэтому глаза не особо слепило. Джисон проснулся с плохим настроением. Для его организма не было точной черты между радостью и грустью, он вообще не понимал, как люди могут вставать полными сил и любви к жизни. Ответ на самом деле был уже на поверхности, но Хан не мог изменить его, он слишком слаб. Ему не нравилась жизнь, которой он жил. Как бы ярко Феликс не улыбался ему на перерыве и не затаскивал в милые магазинчики на выходных, как бы безобидно Чан не старался ему отвечать, зная, что тот не очень любит незнакомых ему людей. Джисону не нравилось место, где он живёт. Ему не нравилась учёба, на которую он ходил. Те большие возможности, что условно откроются ему после получения диплома были абсолютно равнодушны ему. Джисону было всё равно. Он думал, что его жизнь начала налаживаться, когда стал чувствовать тот трепет от любви к Хёнджину, он думал, что Хёнджин был подарком за все его страдания. Как оказалось, он оказался ещё одним проклятьем. Прошло четыре месяца, а для Джисона тот день, когда они общались, был вчера. Вот буквально вчера. Как могло пройти уже четыре месяца? Хан так сильно пытался прийти в себя, поверить в себя больше, чем в других. Он начал ненавидеть людей. Он понял, что с ним общаются ради выгоды и ради собственных потребностей. Но все эти выводы так сильно терзали его изнутри, что ему казалось, что он больше не выдержит. Бросить всё на полпути страшно. Если он бросит университет, то останется ни с чем. Если разорвёт контакты с единственными друзьями, останется один. У него нет самого себя. Джисон. Он не знает своего собственного имени. Где же он настоящий? Он сел за стол, подготовил чай, перекусив до этого, убрался в комнате, сделал всё, кроме того, что нужно было. Жёлтая лампа освещала тёмное помещение, а руки бегали по матовой бумаге. Хан проклинал себя за то, что не начал это раньше. Открыв материалы на сайте университета, он принялся переводить список нужных чертежей для проверки, и завис, пытаясь понять, что конкретно от него требуется. Из сплошного текста он перебежал в чат и стал выискивать по поиску сообщения, где была хоть какая-то информация. Нашёл он всего ответы к двум из семи заданий. На крайний случай можно будет написать Чану, он тоже занимается инженерией и, возможно, тоже делал подобные рисунки. К сердцу подступала паника. Это был тот самый проект, который ему нужно было сдать. Он чувствовал себя жалко. Он правда думал, что его любят. Ему нравилось знать, что его любят. Джисон заряжался энергией от понимания, что где-то там есть человечек, с которым у него один целый мир. Где были только они и никто больше. А теперь он не мог слушать даже песни, которыми делился Хёнджин. Он больше не мог спросить, как у него дела, не мог обнять словами, он не хотел видеть его во снах и вспоминать время, которое они провели вместе. Это делало слишком больно. Это было бы застревание в мечтах на пожизненно, потому что Хан не смог бы отпустить его, если бы думал о нём, общался с ним и знал, что он всё такой же, каким был в то время, когда они были вместе. Если бы он не смог отпустить его, не смог бы и разлюбить. А зачем любить того, кто тебя не любит? Мои чувства окутывают тебя вокруг и защищают, я сам за это в ответе. Но твои, какие они? Иногда я задаюсь вопросом, а есть ли они вообще. Закончив первое задание с ошибками, Джисон улёгся на диван, обнимая серую подушку. Как же это всё не вовремя. В его голове был сущий бардак. Открыв глаза после этой мысли, он не сразу понял, что произошло и где он. Хан всё так же лежал на диване, но почему-то на кухне горел свет. Телефона рядом не было. – Минхо, – еле открыл рот Джисон, хотелось продолжить спать, – сколько времени? Никто из них никогда не оставлял свет, если не находился в комнате. – Э-э, – донеслось из-за угла, – пол девятого. О-о нет, ещё один пропущенный в никуда день. Хан зарылся лицом в подушку, отказываясь верить, дышать и жить. – Голова болит, – захныкал он в ткань, сжимая её крепче. Джисон старается никогда не ложиться спать днём, так как просыпается гарантированно всегда под вечер и его мозги начинают плавать как желе. А вчера ещё до самой ночи ходил гулял в одной ветровке по холоду, было до дрожжи морозно, но он всё равно не сворачивал обратно домой. Хотелось верить, что воздух и ночное небытие прогонит всю желчь внутри. А прогнало только иммунитет. Из-за угла вышел Минхо и направился в сторону своей комнаты с чашкой. – Там чайник горячий, если хочешь бери, – кивнул в сторону откуда шёл. – У нас есть таблетки от головы? – промычал Хан, повернувшись к Минхо. Ли замер, не сводя глаз с Джисона. Думал. – У меня нет, в шкафу не знаю, – они однажды решили завести общую аптечку, чтобы там были самые базовые обезболивающие и всякие таблетки от горла и тому подобное. – Подожди, я кружку отнесу, – он приоткрыл дверь к себе и ушёл с поля зрения. Джисон чувствовал себя плохо. Даже не просто плохо, он лежал овощем. – Только голова болит? – Минхо подошёл к спинке дивана. – Всё болит, – голова, руки ноги, душа и сердце. – Возьми, – обойдя диван, сел рядом с Джисоном. В руках была вода и две таблетки. – Это от всего, – протянул ему руки, и они соприкоснулись ладонями. – Ты горячий какой-то, – молча смотрел ему в глаза. У них всё ещё присутствовали условные границы. – Ну почему сейчас, – не хочет он болеть, и так с последними силами собрался делать долги, какое, блин, "горячий"? По виду Минхо тоже было видно, что он не очень рад. Или Джисону показалось, но кончики губ у него точно были опущены ниже чем обычно. Спустя полчаса Хан поднялся с дивана и всё же вернулся за стол. Но что его удивило ещё больше, так это Минхо, который взял соседний стул и сел рядышком. – Я не знаю, чем могу помочь, но, если так будет быстрее, давай вместе сделаем. Жаропонижающие подействовали, и температура немного спала, но это не мешало продолжать беспокоится о сроках заданий. Ему нужно было начать заранее. Начать заранее, ну неужели это так сложно? Зачем надо было сидеть столько в играх и откладывать всё на крайний срок? Страшно было ему начать всю эту ерунду делать. А теперь ещё и больно. – Нам ещё много? – Минхо поставил белую кружку Хана с котом, заварив в неё чай с лимоном. Вызвался сам, Джисон его ни о чём не просил. – Половина, – грустно вздыхая, смотрел на разбросанные рисунки, отодвинув их подальше от кружки. Он чувствовал себя инвалидом, который неспособен даже зад за собой подтереть. А понимая, что он сам усугубил ситуацию, подчинившись голосам в голове, ещё больше расстраивался. Голова гудела, как и сердце от переживания. Минхо ненавязчиво положил ладонь на его макушку. – Ну ты и запустил, – приятно поглаживал волосы, проводя ногтями по скальпелю. Джисону хотелось откинуть голову назад и закрыть глаза, но он молча дул на горячий чай. – Да я просто, – выдохнул на кипяток, содрогнувшись, – не знаю я, ничего у меня не получается, – головная боль с новой силой надавила на лоб. – И в итоге я всех всегда подвожу, – глаза неприятно защипали, а к горлу пробрался ком. – Я правда старался собраться и встать делать, но я боюсь так, будто меня побьют если я буду делать неправильно. А это даже не то, чем я хочу заниматься, – осознание пришло слишком поздно. Джисона пробрало и с его щеки в кружку упала первая слеза. Всё, чем он занимается сейчас, ему на самом деле не нужно и в глубине души он это тысячу раз понял, но он боится подвести. К сожалению, подвести других, а не себя. – Эй, что случилось? – Минхо сел на корточки, в недоумении рассматривая закрывающего лицо Хана. – Джисон, всё хорошо... – начал водить рукой по голой коленке. – У меня такое чувство, будто я умру сегодня или завтра, – воздуха перестало хватать под конец предложения, он всхлипнул. – Я устал и не могу отдохнуть. Я боюсь людей, говорить с ними, я не хочу тут быть! – руки размазывали кристальные слёзы по щекам. – Мне здесь не рады. Джисон хочет исчезнуть. Отчислиться – слабак, не отчислиться – слабак, уедет – слабак, не уедет – слабак, убьют его – слабак, убьёт сам себя... тоже слабак. Погоня за жизнью будет бесконечной ровно до момента смерти. Именно в тот момент он всё забудет и навсегда сотрётся с лица Земли. А до этого он будет всё таким же слабаком. И у него есть выбор: или он будет слабаком в глазах других, или в своих собственных. Всё правильно. Джисона никто не ждал в Австралии. Ни его мама, ни зять, ни тесть, ни Феликс и уж тем более ни Минхо. Он сам выбрал молчать. И это стоило ему жизни. – Не плачь, пожалуйста, – грудь Минхо завибрировала у головы Хана, он прислонил его к себе еще мгновение назад и сжал в руках. – В таких ситуациях тупо говорить успокаивающие слова, но когда-то будут дни, когда ты будешь вспоминать это как страшный сон. Время пройдёт, и ты будешь только вспоминать эти времена, а не переживать их снова, – слова поддержки для разбитого человека это всё равно что помогать утопленнику загребая ложкой воду из моря. Обидно, когда ты сам считаешь, что не имеешь права выбирать. Обидно, когда ты считаешь, что ничего не сможешь. Ненавидеть себя, вот что обиднее всего. – Джисон, – как можно тише сказал ему в шею Минхо, – ты ценен. Хан поднял голову и посмотрел заплаканными глазами на Минхо. У него свело нутро от прикосновения чужих губ к плечу. "Почему я подумал об этом сейчас?" пронеслось у него в голове после такой реакции, но он резко успокоился, понимая, как глупо он возможно сейчас выглядит. – Я слишком много на тебя вываливаю, Минхо, – ткань рубашки в ладони ощущалась совсем грубой. – Я бы уже сказал, если бы был против. Нереальным. Вот каким выглядел Минхо с его кристально чистыми карими глазами, как у куклы. – Ты тёплый, – Джисон утонул в обвивающих его руках. Грудная клетка снова завибрировала. Минхо улыбнулся. Слёзы исчезли, на чертежи было ещё время, они ими больше не занимались. За окном были малиновые облака, Джисон провёл часовой стрим, комментируя прямой эфир разработчиков, где показывали следующее скорое обновление. В этот раз донатов поступило не так много, но все они были на довольно большую сумму. Он обсудил со зрителями возможное развитие будущего игры, выполнил просьбы по оценке персонаже и завершил трансляцию с какой-то приятной пустотой внутри. Будто какое-то большое дело было сделано и теперь он может идти гулять. Внезапно ночью он осознал, что находится в комнате Минхо сидя на его кровати с нинтендо в руках. Туда его позвал старший провести вместе время. Ссылался он на то, что ему скучно одному и хочется поделать что-то интересное. Оказалось, у Минхо был «чиловый» уголок у окон, прямо как из сайтов с красивыми картинками. Два мягких бесформенных кресла, тёплый приглушенный свет и огоньки почти что за панорамным окном. И, как ни странно, в конце концов один играл в расслабляющие игры типо «фермы» на консоли, а второй читал какой-то роман-триллер. Они были почти что в идеальной тишине, звучали только клацанья кнопок и звонкие звуки игры. Джисон собирал какие-то монетки. – В какие игры ты обычно играешь на компьютере? – оторвавшись от книги, внезапно произнёс Минхо. – Китайские гачи, хорроры иногда. А, ещё стрелялки, но это обычно с Феликсом, –ставил новые растения себе в сад, скупая всё за заработанные монетки. Кажется, он понял смысл игр про фермы, расслабляют невероятно. – Хорроры любишь? – Ну-у, – обустраивание участка занимало всю его концентрацию. Дурацкий горшок с цветами никак не ставился, показывая красные клетки вместо зелёных, – зависит от настроения. Иногда хочется такого. – У меня есть жёсткий диск с фильмами для телевизора, записал как-то чтобы без интернета смотреть. Если хочешь на днях можем что-то оттуда посмотреть, – промаргивается, потирая глаза руками, его уже медленно клонило в сон. – Какие-то старые аниме тоже должны быть. – О, – впервые за это время Джисон отвлёкся от экранчика, – а есть Ходячий замок Хаула? Или Ведьмина служба доставки? – Да, вроде должны быть, – медленно перебирал в мыслях все записи, отложив книгу на колени. – Ты их смотрел? – Начинал, может быть, – сжав руки над головой потянулся. – Советую, и завидую. Джисон сидел, прижав ноги под себя, в какой-то огромной фисташковой кофте и в любимых носках. Наверное, и спит в носках тоже. – Можно вопрос? – спросил Минхо. – Да. – Почему ты приехал в Австралию и учишься там, где тебе не нравится? – Когда я сказал, что не хочу поступать в университет, родители отреагировали очень бурно, мама позвонила отцу, сказала объяснить мне что может случится, если я не получу образование, они поругались даже между собой в итоге, не только со мной. Моя мама работает в сфере образования, и она отправила мои документы, не спросив меня, и сказала потом выбирать из тех факультетов, что есть в университете. А это инженерный, там из простого только строительство. Я так подумал, по крайней мере. И теперь она не хочет забирать мои документы из базы. – Почему ты их не заберёшь сам? – Она их подаст опять. На следующий год. Я думал так нельзя, но папа написал не спорить с ней. Поэтому, видимо, это возможно, – выключил игру, посмотрел на Минхо и понял, что тот не сводил с него глаз. – У неё настолько высокая должность там? – Считай, что да. – Почему она не хочет, чтобы ты был счастлив? – Джисон выглядел бледным. Уставшим. И совсем… несчастным. – Она выросла в другом пространстве, замкнутом, где нельзя было и слова сказать. А теперь весь этот негатив на меня сливает. У неё самой была очень строгая семья, и когда она напилась рассказала мне, что её мама любила сына больше, чем её саму. Ей всё запрещали, критиковали. Она сказала, что ей было плохо, а теперь она тоже самое делает и со мной. Я не понимаю почему людям там сложно смириться с тем, что другие люди не их собственность и что каждый сам должен принимать все решения за себя. С ней невозможно выйти на нормальный диалог, Минхо. Я ей говорил, что не хочу тут учиться, она сказала, что ей всё равно, что я должен получить образование лучше, чем у нас в стране. Я хотел поступить в Сеул, но у меня не хватило решимости, я не смог твердо сказать, что хочу заняться каким-то делом. Он впервые вывалил на кого-то столько информации. Неужели настолько распустился с Минхо? Джисон посмотрел на его лицо. И не нашёл… там ничего, кроме грустной моськи. – Не хочешь какао? – Какао? – хмыкнул. – Ну, знаешь, обычно предлагают сигарету, – сложил книгу на столик. – Но я не курю. – Я тоже. – Ну так что? – Хочу. Джисон был настроен решительно. Он собирался переводится на другую специальность. В другую часть своего университета. Куда ему не было доступа при поступлении. – Как мест нет? – он покосился на серьёзную документацию на столе. – У нас на факультете больше ста мест было при поступлении. – При поступлении то при поступлении, тем более твой факультет был самым востребованным из предложенных, – да ну? Никогда Джисон не поверит в этот бред. Вся страна решила стать механиками? – На факультете кинематографа двадцать бюджетных мест, остальные контрактники. Обучение стоит на несколько тысяч дороже, если мы про доллары. – И я ещё начну с первого курса заново, – добавил Хан самостоятельно. – Совершенно верно, Хан Джисон. Дат... – дальше Джисон почти ничего не понял из того, что сказал секретарь. Но оно и не важно. У него нет денег на обучение. – Спасибо за информацию, – он решил закончить это бессмысленное занятие, закинул на плечо сумку и поднялся с кресла. – Хорошего дня. – Обращайся на почту в случае вопросов, – мужчина захлопнул папку и исчез за закрытой дверью. Он шёл пешком домой, пиная камни под ногами. Солнце обжигало спину в белой футболке, а на улице практически не было людей. У него в голове были только матерные слова. Дверь захлопнулась громче, чем обычно. Хан скинул обувь и прошёл в зал, чувствуя облегчение от прохлады. Как хорошо иметь кондиционер. – О, пришёл, – Минхо шёл к дивану с холодным кофе в руках, печатая что-то в телефоне. – Джисон, не хочешь вечером пойти со мной к другу играть в монополию? Хан поднял голову, волочась к своей комнате. – Сегодня? – он сейчас взглядом съест весь лёд в его кружке. – Хорошо, только я хочу в душ и поспать чуть-чуть. – Чего такой вялый? Жара на улице? – Да, – он сейчас застонет и упадёт прямо на пол, – и это тоже. Джисон вошёл в комнату, кинул рюкзак на пол и включил компьютер. На столе как обычно была куча кружек, бумажек и всякой дряни. Убирать он это будет точно не сегодня. Парень сел на кровать, достал телефон и увидел три процента на экране. А к какому они другу хотя бы идут? Где это вообще будет? Куча вопросов заставили его подняться и вернуться обратно в зал. Ноги не удержали, и он упал лицом прямо на ноги Минхо. – Че за друг хоть? – его жирное лицо, наверное, на свету переливалось, но умываться идти сил больше не было. – Чанбин, мы с ним в группе вместе были, щас бизнес мутит с парнем какой-то, до первого прогорания, – Минхо положил телефон сбоку и опустил руку на волосы Джисона. – Мягкие, – погладил пару раз и засмеялся, видя потерянный взгляд. – Я думал мы у тебя в голове уже мужья со столетним стажем, почему ты так смотришь? – Как? – резко надулся Хан, сомкнув брови вместе. – Вот так, – Минхо начал кривляться, заставляя Джисона смеяться громче себя. – Я так не делал. – Как скажешь, – потянул за прядь, вызывая табун мурашек. – Работай молча, раб мой. Джисон закрыл глаза, подставляясь под руку. Сейчас, наверное, он проживает лучший момент своей жизни. Незаметно для обоих, они стали всё больше пускать друг друга в свои миры. Минхо, который был молчаливым взрослым соседом, стал смешным "папиком", кормящим его по вечерам, даруя Джисону причину жить и возвращаться домой. А Джисон просто стал больше улыбаться. И идея жить прошлым ему уже не так и сильно нравилась. Да, может быть, в прошлом он когда-то чувствовал себя лучше, но из-за воспоминаний прямо сейчас он только страдает. Да и, в настоящем, оказывается, есть тоже кое-что интересное. – Почему ты не идёшь на день первокурсника? – Феликс встал, загородив проход Джисону, который только вышел из кампуса. – Ты злишься? – Конечно, я злюсь, мой друг ничего мне не сообщает о своих планах на выходные, – хмурость пропала с его лица. – Да шучу я. – Ты странный, – взял за ручку рюкзак, и они направились в сторону сквера. – Почему ты так рано уходишь с универа? Раньше вместе ходили, – Феликс мечтательно взял под ручку Джисона. – Я не успеваю отдыхать между учёбой и стримами, – Хан мало того не успевает нормально поесть в перерывах, Минхо бывает очень сильно злиться на это. Он на мгновение вспомнил его нахмуренное лицо с поварёшкой в руках и засмеялся вслух. – Почему ты смеешься? – Феликс прищурился. – Бро... Тут точно что-то не так. – Да что не так? – со смехом произнёс Джисон. – Ты влюбился? Они оба замолчали. Казалось, что даже все птицы вокруг резко сдохли, настолько тихо стало в голове Джисона. – Что...? – шестерёнки завершили свою работу. – В кого? – Ну, судя по тому, как реже ты стал писать мне, точно не в меня, – Ли отпустил чужую руку и скрестил руки на поясе. – А зря. – Нет, подожди, – Хан остановился и начал сверлить взглядом Феликса. – Стой. Если так подумать... Но он совсем про это не думал даже. Как это возможно? Нет. Блять... очень даже возможно. – Что такое? Прозрел? На лице Джисона всё было написано. Он почувствовал, как покраснел. Ему очень хорошо с Минхо. Ему нравится, когда они остаются оба дома, выкидывают телефоны и врубают марафоны фильмов, споря какую еду лучше заказать. Нравится заваливаться к нему в комнату и дышать виноградным запахом его постели. Джисону нравятся его издёвки и в особых случаях извинения в виде наивкуснейшего ужина и длинные обнимашки, из которых никто не спешит выбираться, даже если очень жарко. А ещё ему нравится, когда старший внезапно проявляет повышенный интерес к нему. – Кошмар, – всё это звучит как будто он это придумал. Неужели в его жизни реально это всё есть? А как было до Минхо? Разве так не было всегда? – Ты хочешь сказать, что реально... – Джисон! – кто-то крикнул впереди. Он попал в какую-то дораму? Впереди шёл к ним навстречу Минхо со шлемом в руке. – О, – Феликс даже не договорил фразу. – А... о-о-о... Джисон практически упал на него, прижавшись сзади всем телом. – Скажешь хоть слово, я закопаю тебя на день рождения в лесу, – и отлип от хипстера-скейтера или кем там Феликс себя называет. А затем Хан посмотрел на идущего к ним мужчину. Какого чёрта он сегодня одет как Джонни Депп в молодости? Боже, почему у него такая укладка?! – Приветик, – помахал Минхо Феликсу свободной рукой. – Что за каска шахтера? – Джисон выравнялся, но душой находился где-то между жизнью и смертью. – Чанбин с Уёном к морю захотели на отпуск, мы обменялись транспортом. – Ты отдал ему машину? – удивлённо спросил Хан. – Да. И приехал на байке. – Повыпендриваться? – Феликс усмехнулся, закинулся жвачкой и предложил Джисону. – Получается, – улыбнулся Минхо и стал поправлять перчатки на руках. – Но у тебя нет прав на мотоцикл, – воскликнул Джисон. Все трое резко переглянулись. – Это не обязательно всем знать, – ухмылка зависла на лице. – Поедешь домой или у вас свидание? – Угадал, – Феликс демонстративно взял Джисона за руку. – Мест на сегодня больше нет. Ладно, я всё равно в библиотеку иду. Джисона чтоб живым вернул, мне с ним ещё год мучаться вместе в универе. – Запросто, – Минхо облокотился об плечо Хана и подмигнул Феликсу. – Убрал, – отмахнулся Джисон и встал в защитную позу. И с какого момента он стал так много себе позволять? – До завтра, Фел, – кивнул другу, подкинув рюкзак на спине. – Удачи, котики, – после чего пятки у него засверкали ярче, чем солнце в жаркий июльский день. Ребята вышли с территории огромного университета. Инженерский факультет финансировали чуть ли не лучше всех, после медицинского, конечно. Визуально это выглядело очень современно, куча колон, бело-серая гамма и куча зелени. Красиво, ничего не скажешь. – Что ты тут делаешь? – недоумённо шикнул Джисон. – По средам ты приходишь уставшим и недовольным жизнью, что тебе не даровали богатую жизнь и мужа миллионера, – он вёл их куда-то во дворы, найти свободное место на парковке рядом с универом было невозможной задачей. – И как твой приезд изменит мою усталость и недостаток миллионера рядом? – Но он же всё равно что-то да изменил, – Минхо достал второй черно-красный шлем. – Не так ли? Джисон замялся, пытаясь придумать что ответить. – Да, – сдался и принял защитный шлем. Куда же это всё их приведёт... – Ты прав. Прав как никогда. Минхо помог Джисону усесться поудобнее, устроился сам, и только взявшись за руль, почувствовал, как его крепко схватили за талию. – Но без прав не езди больше, – Хан сомкнул руки на поясе и лёг полностью на его спину, – пожалуйста. Минхо негромко сглотнул, рассматривая свои ладони в перчатках. – Хорошо. Хорошо, если это просишь ты. – Джисон! Джисончик, пожалуйста, родненький, ты тут? – послышалось за дверью. Хан неохотно поднялся с кровати, где несколько часов подряд читал манхву, и открыл дверь. И увидел перед собой Минхо в пижаме. – Ты очень занят? Даже если бы он и был занят, Ли всё равно скорее всего об этом не узнал. – Что ты хочешь? – но хотелось всё же больше сказать: "Заходи, будем обниматься и спать". – Мне в игру нужно пригласить друга, чтобы получить кристаллы. А мне очень срочно нужно, – впервые Джисон видел Минхо таким мирным. Он сейчас перед ним будто кошачьи глазки будет большие строить. – Заходи, – кивнул на кровать и закрыл дверь. Нараспашку сидеть некомфортно, даже если один дома. Кровать прогнулась под парнем, он собственнически развалился на ней. Глаза бегали по аппаратуре Джисона, рабочему столу, подсветке, книгам и фигуркам в шкафу, комнатным растениям и гирляндам над кроватью. – Красивенько, – выдал Минхо, притягивая подушку Хана и приобнимая её. – Это оккупация кровати? – ухмыльнулся Джисон, подходя ближе. – Оккупация твоего свободного времени, сердца и кровати. – Верни подушку, – улыбался Джисон. – Отними. Они обменялись нечитаемыми взглядами. – Ты уверен? – Да. Джисон упёрся об кровать и повис над Минхо. На слабо взял, по напуганным глазам стало видно. Хан сел на чужие бёдра и обвёл взглядом паникующего соседа. Не надо было в чужую берлогу лезть. Он приблизился к отвратительно чертовски красивому лицу и подул на него. – Ты за чем пришел? У тебя на лице нет кнопки регистрации. – Ты дьявол, – Минхо глубоко выдохнул и отвернулся набок. – Вот, – он уже ничего не говорил за лежащего на нём Джисоне. Вот оно, смирение. – Мы правда будем заниматься этой игрой прямо сейчас? – Целовать меня больше хочется? – Дурак, – стукнул по груди кулаком со странным трепетанием в своей. Окей, возможно, признаться самому себе, хотя бы, уже стоило давно. Минхо в очередной раз не спал, бодрствовал в два часа ночи, что ему не свойственно – в это время он спит как дед в кресле, так же крепко и так же по расписанию. А всё из-за чего? Просто какой-то там мальчик, его сосед Джисон решил пойти в университет вечером, сказав, что останется допоздна и потом пойдёт с Феликсом на новый университетский фестиваль, а кто как не бывший студент самого общительного факультета коммуникаций знает, что всё на таких вечеринках поддельно и начисто вылизано только снаружи, внутри там царит настоящий ад, состоящий из попойки молодых ребят и потом в выставлении их преступниками. Он и сам глазами видел, как его однокурсники уговаривали на что-то младших по курсу девочек. Естественно, он будет переживать. Это нормальная реакция в данной ситуации. И нет, это не потому, что у него разрывается сердце от того, что Джисон там может заигрывать с кем-то своего возраста и получить взаимность. Нет, нет, нет. Или да...? Однозначно да. Дурацкий Джисон. – Алё? – Капуша, ты время видел? – А-а, да, да, конечно, сейчас, минуточку, – прозвучали какие-то хлопки и стало чуть потише. – Что такое? – Джисон, время глянь, – по копошению понятно, что его собеседник немного тупит. – Ты... – вздох, – а ты не хочешь за мной приехать? – А какой мне прок от этого? – откинутая книга на кровати начала листаться от ветра. – Ну а что ты хочешь? – Ну ты мне скажи. – Свидание? – спросил спустя пару секунд молчания Хан. Неожиданно в комнате стало жарко. – Ты пьяный? – Минхо поднялся с кровати, ища тапочки. – Не до конца, но почти, – возгласы снова появились в трубке. – Минхо, я всё ещё соображаю, если тебе интересно. Парень стоял посреди комнаты и переваривал сказанную информацию. Вот как оно значит. – Говори адрес, – взяв вещи, он поставил звонок на динамик и скрылся за дверью ванной комнаты. Спустя полтора часа в квартире снова загорелся свет и одна из фигур не держала равновесие. Минхо повесил ключи в прихожей, сменил обувь, убрал скинутую Джисоном на пол верхнюю одежду в шкаф и поплёлся за пьяницей. Координация явно была сбита, он почему-то пошёл в противоположную комнату от своей спальни. – Джисон. – Да? – Ты немного попутал, мне кажется, – сложил руки на поясе. – Это моя кровать. – Прекрасно, – Хан раскинул руки и потёрся о тёмную постель головой. – Ага, так значит. – Минхо, мне всё равно что ты там сейчас будешь делать. Я собираюсь спать. – У меня в кровати. – У тебя вайб, – ныл в подушку. – Вайб? – А у меня не вайб! – пристроив гнёздышко, Джисон начал мгновенно засыпать. Минхо решил не продолжать диалог без смысла и лёг прямо на сжавшегося Хана. – Минхо, у нас ещё не всё серьёзно! Что ты делаешь...?! – пытался отбиться Джисон. Ли взглянул на него на пару секунд и выдал: – Ты на утро плакать от стыда будешь. – Знаешь, без тебя там совсем скучно было, – пропустив слова Минхо, лепетал Джисон. – Да ты что? – Я думал ко-огда же ты позвонишь мне, – они всё же легли рядом и Джисон упёрся в чужое плечо. – И за...шь, – не успел договорить он и провалился в сон. "Ебать…" – первое о чём подумал Джисон раскрыв глаза. – "Где я?" Он вскочил, чувствуя шевеление под одеялом. Из недр Ада вылезла макушка Минхо. – Минхо, ты что там делаешь? А тот видимо дупля не врубал, точно так же, как и Хан. Заспанное лицо пряталось от света, касаясь нагретой оголённой кожи. – Тебе нормально вообще? На животе моём разлёгся. – Не тарахти, давай спать. – Мне вставать вообще-то надо, у меня пары! – замолк, расслабляясь. – Наверное. Ещё бы знать какой сегодня день... – А-а-а! – крик Джисона был сопоставим с шумом от мотора мотоцикла. – Не кричи мне на ухо! – после очередной кочки руки на талии Минхо вцепились намертво. – Страшно? – ухмылка не сходила с лица. – Завались! Это всё из-за тебя! – здания вокруг двигались настолько быстро, что у Джисона кружилась голова. Переезжая через мост, он увидел яркую лазурную реку и небоскрёбы вдалеке. – А ты завали! – резким поворотом налево он выбил весь дух из Хана и резко остановился. – Приехали. Джисону казалось, что его сейчас носилками будут в кабинет заносить. Земля из-под ног ушла, и он почти упал, но Минхо схватил его за талию и помог подняться. – Ещё хоть раз я соглашусь подвозить меня куда-то, – шлем приземлился на заднее сидение, он поправлял слетевший с плеча рукав кожанки и перешнуровывал берцы. Джисон смотрел на Минхо как на самого обнаглевшего животного. Ну, животного... обезьяну бешеную, скорее. – Тебе помочь? – ёба мать, как же хорошо ляшки Минхо расплывались по сидению мотоцикла, гипнотизируя и заставляя сглотнуть. "Стоп, это что за мысли?!" Это всё этот внезапный утренний адреналин, выпитый холодный кофе, Луна в Сатурне и дурацкий придурок Ли Минхо! Джисон закинул ботинок на мотоцикл, прямо между ног Минхо. Сил бороться с пылающим гневом в сердце больше нет. Тот от удивления метнул свой взгляд прямо парню в глаза. А Джисон довольно провёл языком по зубам. Злость будто резко сменилась на что-то другое. – Ну помоги. Это отплата за поездку. Но не то, чтобы Минхо что-то смутило. Он послушно начал завязывать ему шнурки. Люди, заходившие на территорию университета, поглядывали на странную парочку. В конце концов Хан опустил ногу на пол, забрал рюкзак и засунул телефон в карман джинс. – Никогда больше с тобой не поеду. – Ещё много-много раз, – смеялся Ли, наблюдая, как Хан отходил от него, надвигаясь к воротам. – Даже ничего не скажешь на прощание? – надул губы, тыкая в щеку, будто пародируя ежедневного Джисона. – Пошёл нахуй! – А Хан Джисон гей! – крикнул Минхо во всё горло, громко смеясь, пока тот бегом несся к университету, лишь бы не позориться. Уровень их ребячества резко начал зашкаливать. Они никогда так себя не вели перед друг другом. Что-то явно изменилось. – Фух, – закрыв входную дверь университета и пройдя чуть по коридору, на него выскочила стрёмная рожа. – Еб твою! Феликс смотрел на него огроменными глазами. – А-ху-еть. – Не смей. – Джисон, вы… – Что ты тут вообще делаешь? Феликс проморгался пару раз, не закрывая рот. – Это пиздец. Ли выглядел так, будто он был отцом пятерни и на международном ток шоу страны ему сказали, что это не его дети. Они шли по коридору до аудитории Джисона. – Ты бы видел, как это со стороны смотрелось, – Феликс тонул в эмоциях. – Это просто ужас. – Поддерживаю. Он ну никак не планировал устраивать шоу в ненавистном буржуйском универе. Да, Феликс, не ужас, просто пиздец. – Брат, от души, – протянул руку, улыбаясь, – поздравляю. У меня жопа чуть не отвалилась, вы так выглядите вместе, – Хан продолжал игнорировать услышанное. – Это уже какой-то хард секс. – Хард секс, у меня пара через три минуты начинается, отчаливай. – Ну чего ты меня прогоняешь, – в шутку начал дуться, был бы хвост – повертел бы им. – Ладно, я короче на две недели уезжаю к родычам, предупреждаю заранее, поэтому сам жить будешь. Взрослый уже. И как раз у тебя воспитатель новый появился. Напишу ему присматривать за малышом. – Я тебя старше на один день, давно пиздов не получ… – Всё, пока-а, – чмокнув Джисона в щёку, Феликс побежал обратно по коридору к лестнице и помахал рукой на прощание. – Почему мне Феликс пишет следить за тобой? Ты где-то хулиганил? – о, да. Двадцатилетний парень Хан Джисон тот ещё хулиган. – Да, училку в клумбе закопал. – Джисон, – начал смеяться Минхо. – Что? – поддался милой улыбке. Каждый из парней занимался своими делами в общем зале: Минхо сидел клацал по ноутбуку в своём любимом кресле, а Джисон, развалившись на диване, пил какао и читал Гарри Поттера. На улице ещё даже не середина осени, а он во всеоружии. – Дурак он, – хрустнул перевернутой страницей. Ли похмыкал и задумчиво уставился в телефон. Перед глазами был чат с контактом "Феликс кент Джисона". Переименует тогда, когда тот поставит свою аватарку, а не персонажа из Геншина.

[Минхо]

Феликс, ты любишь сладкое?

[Феликс кент Джисона] с чего такие вопросы?

[Минхо]

Пойдёшь со мной в пекарню?

[Феликс кент Джисона] ??? тебе разве не Джисон нравится? Почему ты меня зовешь?

[Минхо]

...

С чего ты это решил?

Щёки медленно стали краснеть. Он снял кардиган.

[Минхо]

Ладно

Я хочу кое-что спросить

[Феликс кент Джисона] так спроси у него напрямую

[Минхо]

Это будет ни к месту

Короче, скажешь когда будешь свободен

[Феликс кент Джисона] я завтра вообще то уезжаю днём поэтому тебе и писал следить за ним эх ладно давай через полтора часа?

[Минхо]

Хорошо

Откуда ему вообще там что-то известно? Чат замолк, уведомления больше не приходили. Следующее последовало спустя двадцать минут, пока Минхо натягивал на себя водолазку. [Феликс кент Джисона] Фиговый из тебя бойфрендчик не знаешь своего парня совсем Джисон любит прямоту Он обвёл взглядом закинутую на спинку дивана ногу. Ступня качалась из стороны в сторону. Минхо не верилось, что они живут вместе и уже прошло столько времени. Он так близко к нему, и так далеко. – Итак, – на столе было несколько стаканов одного и того же кофе с разными сиропами. Любимое кофе Феликса. – Чего ты хочешь? Минхо пробежался глазами по интерьеру кафе, замечая, как заходят новые посетители. – Всё, что ты знаешь. Феликс фыркнул. – Он любит большой толстый чле… – Феликс. – Я просто шучу, – смешила ещё разность менталитетов. Минхо сидел как на иголках, как будто ему предначертана смертная казнь, а Феликс так, будто они сто лет знакомые пьют пиво в жаркий летний день. – Я вообще-то знаю не больше тебя. – Ты его знаешь дольше. – На год? – на него молча уставился Минхо. – Это ничего не значит. Тем более мы просто вместе играли и кидали смехуленки друг другу. А дружить начали только когда он приехал сюда. То есть, я знаю столько же, сколько и ты. Если не меньше, – заинтересованно осмотрел каждый стакан. – С вишней берешь ты, у меня аллергия. – Мы не общались первые полгода... – поковырялся ложкой в десерте и дёрнулся, когда увидел застывшего Феликса. – В смысле? Почему? – Не знаю... не задумывался. Врёт. Он думал об этом уже. Им было неловко. Джисон выглядел незрелым, стеснительным мальчиком, который любит сидеть молча дома. Да, Минхо тоже не тусовщик, но ему едва удавалось увидеть нового соседа пару раз в неделю. Настолько Хан хикковал первое время. – Джисон любит своих людей. Не каких-то незнакомцев и даже не друзей. Если ты хочешь стать к нему ближе, ты изначально должен подходить под его характер. Если у вас не будет взаимной синергии, он не откроется. Джисон плакал у него в руках. Не значит ли это в таком случае что-то… большее? – Мы хорошо общаемся, – подытожил Минхо. – Скажи ему что думаешь о нём и прямо сформулируй чего хочешь. И лучше бы у тебя были серьёзные намерения. Хотя, ты и так я думаю это знаешь. Их разница в возрасте. Минхо знает про неё. Она оккупируется характером Джисона. – Джисон очень серьёзно ко всему подходит, – размышляет Минхо. – Да. – Он не любит обман и вранье. – Ага. – И любит скиншип. – И тебя. Минхо поперхнулся кофе. – Что? – Джисон очень любит обниматься и всегда лезет целоваться, но от меня убегает, – хитро улыбается Феликс. Лицо Минхо вспыхнуло. Как давно он это чувствовал. Как-то неловко даже думать о нём в таком ключе. Изначально для Минхо Джисон был что-то типо младшенького, за которым нужно иногда поглядывать. – У него же нет никого сейчас? – Ты дурак? Разуй глаза и посмотри, как он к тебе липнет, – закатил глаза Феликс. – И ты к нему. При любом другом случае Минхо хотелось бы сказать, что «всё покажет время», но он понимал, бездействие – это худшее, что он может предпринять. В случае с Джисоном так точно. Парень не заметил, как стал привязываться к нему. И он уж точно не захочет больше возвращаться в дом, где нет Хана. – И всё же, – Минхо вздохнул, – как ты додумался сварить килограмм риса? Джисон стоял в фартуке посреди кухни весь в рисе, а за ним подгоревшая кастрюля. – Ну, Минхо, я нечаянно, – надутые губы и невинный вид. Джисон – само золото. Смирившись с фактом всего произошедшего, Ли глубоко вздохнул, опустив рабочую сумку на диван. – Я переоденусь и уберу всё, высыпь рис в тарелки и залей кастрюлю водой. – Есть, сэр! – не успел тот отойти и на полметра, как услышал за спиной писк и грохот. – Ай! Хан сгорбился и стоял, прижав руку в лицу. – Всё нормально? – сумка снова улетела на пол, Минхо подбежал к корчившемуся от боли Джисону. – Ручки горячие, – кивнул на кастрюлю. От жжения в глазах выступили слёзы. – Блин, я уберу всё позже, – лицевой стороной ладони нажал на кран и поставил руки под холодную воду. – Что ты делаешь? – слушал стук открывающихся и закрывающихся полок. – У тебя волдыри будут, ищу повязку. Хан выключил воду, замолк и молча наблюдал за скачущим по кухне соседом. В груди тихо билось сердце. И так спокойно. Он увидел, как нахмурились брови на чужой переносице. Увидел уставшие от тяжёлого дня глаза. И почувствовал. Очень много. – Нам надо купить нормальный бинт, от этого остались какие-то ошмётки, – Минхо завязал узел на второй руке и, отпустив её, собрал опавшие нитки с ткани на столике. Джисон наблюдал за резким контурным профилем, зависнув на арке купидона. – Спасибо. – Тебя вообще опасно одного оставлять, Феликс не зря всё то настрочил. Вроде не пять лет, а спички всё равно опасно да… Тепло? Все слова резко исчезли. Его накрыли губы Джисона. Минхо замолчал, замолчало и время. Прикрыв глаза, он ощутил, как горят все внутренности. Всё сжалось в один комок и зависло в животе. Рука коснулась мягких волос на затылке и утянула ближе к себе. Мысль о том, чтобы отстраниться заставляла нутро гореть ещё больше. Они тонули в этом с каждой секундой всё больше и больше. И погрязли по уши. Джисон коснулся горячими губами приподнятого уголка, оставляя свой след, и отстранился. Они взглянули друг на друга и застыли. Что-то изменилось. – Я хочу, – ладони не жгли, и больше не болели, – остаться с тобой. Вместо ответа Минхо взял его правую руку, поцеловал в костяшки и прижал к своей щеке. – Оставайся.