Двое из семи миллиардов.

День конференции от пары не освобождал. Про тему смерти в эпоху постмодерна Арсений рассказывал так увлеченно, будто сам лично с левого плеча нашептывал авторам, как им писать. -Таким образом можно утверждать, что традиционный фольклорный образ смерти, например, оживший человеческий скелет или высокая худая старуха с седыми космами, с провалившимся носом, в белой одежде и с косой за плечами сознательно отменяется. И эта тенденция наблюдается у многих авторов. Антон залип. Сам он даже на пары носил сдержанные худи, что регулярно осуждалось на педсобрании, но санкции не вносились, так как официально худи не были запрещены. Арсений же, в рубашке, расстегнутой ровно настолько, чтоб в меру оголить выступающие ключицы, но оставить свободу фантазии, с пылом вещающий про смерть, сошел, казалось, с лучших картин художников. Вчерашним вечером об Арсении вскрылось новое. Он ходит на фотосессии, о чем сам не преминул рассказать в переписке, хихикнув, мол, съемка была. И не то, что Антон рыскал по инстаграму в поисках питерских фотографов, скорее, предложка сама ему показала. (Ну и немножечко рыскал, по правде сказать). Профиль Арсения был красив. Антон сглотнул про себя шутку, что «анфас тоже». Отлично выдержанный стиль, качественные фотографии. Арсений в разных образах. Вот он с разрисованным под Пьеро лицом, вот он вообще с зализанными волосами, в стилистике 1920х, Арсений в летящих штанах, Арсений в образе сталкера. Арсений тянет носок, из-под края странного, что это, пижама? костюма цвета леопардовой фуксии виден кусок бедра. -Алиса, дальше, -пробормотал Антон, пребывая в прострации. Колонка призывно отозвалась и переключила песню. Комнату окутали голоса, лайв-версия, на фоне визжал зал: «Это не я, это не я, это не я тебя завожу, это твои обо мне фантазии». «Этому бедру бы да эти руки..», Антон обнаружил, что мысленно смаковал картину, как пальцы ложатся на упругую кожу, легонько сжимая, оставляя после себя красное. «Ну че ты зажег, гаси по совести, это не я тебя завожу, это твои обо мне фантазии»- медовыми голосами лилась музыка, осаживая мысли. Антон закрыл профиль в соцсети, ставя перед собой задачу «не думать». Не думать не получалось. Особенно, сейчас, на паре, когда Арсений с этими своими ключицами, бархатным голосом, рассказывающим про смерть, кудряшками неуёмными. Антон сглотнул. Несколько десятков глаз в аудитории, казалось, не заметили. Кого в здравом уме интересует выступление одногруппника? -Арсений, молодец. У кого-то есть вопросы? Нет? Кто следующий хочет выступить? -взгляд уставился в журнал посещений, пока Арсений садился на место. Не думать, что под рубашкой у него ребра, которые совсем не для робких, не думать о плавном переходе шеи в плечо, не думать о бедрах этих невыносимых, казалось, на фотографии Арсений лишь маленький кусочек засветил, а все равно не думать не получалось. До конференции было часа три, благо в этом же корпусе на Васильевском, далеко бегать не придется. Отпустив третий курс на заслуженный перерыв, Антон даже не стал задерживать Арсения. Доклад был прислан пару дней назад где-то между мемами и голосовыми, и он был хорош. Но Арсений сам задержался после пары. -Волнуешься? -Антон впервые смотрел снизу вверх на стоящего у стола студента. -Немного. -Арсений помял в пальцах край пальто, свисавшего с локтя. Теплая ткань даже не сморщилась. -Все хорошо будет. У меня к твоему финальному варианту даже правок не осталось. Ты молодец, проделал такую огромную работу в такие сжатые сроки. -Антон еще раз открыл присланный документ и пробежал по нему глазами. -Правда, хорошо. У тебя есть время, чтоб поесть, передохнуть там. -Вы будете? -Арсений спросил тихо, но голос треснул, выдавая надежду. -Разумеется. Большая многоярусная аудитория наполнилась людьми около пяти часов вечера. Сперва пока все расселись, потом задержали из-за проектора, никак не желавшего подключаться, потом вступительное слово. Антон оглянулся на задние ряды, в поисках своего студента. Арсений копался в планшете, судорожно повторяя. Он выступал в первой десятке, и пока доклады озвучивали другие, ушел в себя и в доклад. Сам гордился проделанной работой, понимал, что хоть тема была и своеобразная, но раскрыта качественно. От текста отвлекся только когда прожужжал телефон. Сообщение гласило «удачи», а Антон с первых рядов показал большой палец вверх и улыбнулся. -Спасибо, коллеги. С докладом по теме «Отражение работ поэтов 20века в современной музыке» приглашается Арсений Попов, третий курс. И доклад, и дополнительные вопросы были выдержаны безупречно. Комиссия зашепталась, обсуждая оценку, пока Арсений шагал к своему ряду. Проходя мимо третьего, услышал шепотом «молодец» и кинув взгляд на гордого Антона, увидел указывающий на телефон палец, мол, следи за экраном. Арсений сел на свое место и уже почти не вслушивался в следующую выступающую. Закрепленный чат в телеграме иногда моргал, мол «Антон Андреевич Ш.печатает», но обновлений не было, Арсений не отрывался. И только минут через двадцать, спустя пару выступающих, в чате всплыло короткое «сбегаем?». Арсений, 3 курс: Что ж вы раньше не предложили? Антон с третьего ряда, пока был перерыв между выступающими, чуть слышно извинялся перед коллегами, благодарил за такое продуктивное времяпрепровождение, желал хорошей недели, и выбежал в верхнюю дверь, чуть коснувшись плеча Арсения на ходу. Вещи уже были собраны, Арсений, чуть погодя, юркнул вслед, оставляя за спиной нервничающую первокурсницу с ее «периодами в древнерусской литературе». Антон стоял в коридоре. Здание, отпустившее почти всех студентов и преподавателей на заслуженные выходные, погасило практически все освещение, оставив только приглушенные лампы на первом этаже в холле под лестницей. По длинным коридорам, с бесконечными досками расписаний и дверьми аудиторий, никто не бегал, не хлопала дверь деканата, Светлана Васильевна с кафедры зычным голосом не отчитывала должников. Арсений поставил рюкзак на широкий подоконник, примостив его под раскидистыми листьями огромной диффенбахии, любимицы всей кафедры, и начал натягивать пальто. -Вы предложили сбежать? -Он оглянулся, на Антона. -Что, вам так скучно было слушать Зуеву? -Ну, ее- да. -Антон хмыкнул и подтянул лямку рюкзака удобнее на плечо. -А как вам я? На втором этаже не было никого. Субботним вечером тишина факультета журналистики прервалась только хлопком главной двери корпуса- охранник Трофимыч, видимо, вышел курить. Сокращая дистанцию вместо ответа, Антон коротко наклонился и рискнул. Губы Арсения были мягкими, тот явно не ожидал. За долю секунды, пока обветренные губы прикасались к другим, Антон включил весь свой слух, и это его спасло. Щелчок дверной ручки он услышал еще до того, как дверь распахнулась, и успел отскочить на почти безопасное расстояние. Ольга Николаевна, заматывая шарф на ходу, выглянула в коридор. -Ой, Антон Андреевич. Вы еще тут? Я думала, уехали уже. -Набожная преподавательница смотрела с удивлением. -Да, вот, даю рецензию студенту. Так вот, Арсений, вы хорошо справились с выступлением. -Антон смотрел на раскрасневшиеся щеки, на чуть утяжеленное дыхание. -И ваша «отлично» абсолютно заслужена. -Да, да, Арсений, -Ольга Николаевна поддакнула визгливым голосом где-то из-за спины. -Ваше выступление было на уровне. Антон Андреич, -женщина перетянула на себя внимание, -а Вы можете меня подвезти, хотя бы до метро? Антон обернулся. Не так ему хотелось продолжать сегодняшний вечер. Ольга Николаевна торопливо забормотала: -А то у меня ж связки, ну вы знаете, ногу подвернула, -она, извиняясь, пожала плечами. -Ну если Вас не затруднит, конечно. А то эти ступеньки в корпусе. Кинув мимолетный взгляд на Арсения и не найдя в синих глазах ни упрека, ни злости, Антон развернулся и сообщил: -Да, давайте. Подвезу. -Ой, спасибо. Арсений, хорошего Вам вечера. Арсений смотрел вслед спускающейся и бормочащей благодарности преподавательнице. С пролёта Антон еще раз обернулся, и взгляд был долгим. Говорящим обо всем, что произошло, и что не произошло. Обо всем этом оставалось еще раз подумать. Арсений очнулся, когда с оттяжкой хлопнула дверь корпуса внизу. Застегивая пальто, он машинально облизал губы. Наушники привычно сели на голову, Арсений щелкнул «свою волну» и начал спускаться в темноте пролетов. Из большой аудитории уже стайками выходили люди, но этого Арсений уже не слышал. Темный ноябрьский морозный вечер встретил несильным ветром по щекам. Как раз прогрузилась волна, и убаюкивающий голос в наушниках заворковал. «А подо мной земля, крутится, как назло. Будто бы ничего и не произошло». «Своя волна» действительно была своей, чувствуя все настроения. Арсений запахнул пальто поплотнее и пошёл в сторону остановки.