Подруга Дэймона.

Никлаус внимательно наблюдал за парой, вращающейся в танце. Его взгляд стал хмурым, а в глубине глаз мелькало недовольство. Элайджа, который стоял рядом с бокалом вина, подметил это и тихо сказал: — Ты не в восторге, брат. Никлаус оторвал взгляд от Арины и Дэймона, но в его голосе послышалась едва сдерживаемая ярость: — Этот Сальваторе слишком часто оказывается рядом. Элайджа сдержанно улыбнулся и сделал небольшой глоток. — Это неудивительно, Никлаус. У Арин есть свой круг доверия, и Дэймон явно занимает в нём ключевое место. Если она ему доверяет, тебе придётся с этим считаться. — Я не собираюсь мириться с его постоянным вмешательством, — холодно отрезал Никлаус. Элайджа повернулся к брату и, убрав бокал в сторону, мягко, но твёрдо добавил: — Ты всегда любил бороться за то, что тебе нравится, Никлаус. Но в данном случае борьба тебе не поможет. Если Арина тебе небезразлична, придётся понять простую истину: рядом с ней всегда будет Дэймон. Он не просто её друг — он её опора. Никлаус посмотрел на брата, сжав челюсти. — И что же ты предлагаешь, Элайджа? Смотреть на это со стороны, словно мне этого достаточно? Элайджа приподнял бровь и усмехнулся. — Нет, я предлагаю тебе научиться терпению, брат. Арина — не та, кого можно взять силой или обаянием. Её привязанность нужно заслужить. А твоя ревность лишь усложнит тебе задачу. Никлаус снова перевёл взгляд на танцующих. Дэймон обнимал Арину за талию, а она с лёгкой улыбкой что-то говорила ему, совершенно забыв обо всех вокруг. Никлаус стиснул зубы, но промолчал, хотя внутри него всё кипело. Элайджа, видя эту внутреннюю борьбу, добавил: — Если ты действительно хочешь завоевать её симпатию, начни с уважения к её выбору, Никлаус. Даже если тебе это даётся нелегко. Никлаус хмыкнул, глядя на брата. — Ты слишком мудрый, Элайджа. Порой это раздражает. — А ты слишком упрямый, но это уже не новость, — ответил тот с лёгкой улыбкой.