Когда Мир Против Нас

Нью-Джерси, 30 Мая 1988 года.        Электронные часы показывали 8:00 на тусклом дисплее. Жозэлин затяжно зевнула. В очередной раз мысленно подсчитала, сколько часов остается до долгожданного конца рабочего дня. Как и всегда: шесть. Скука.        Едва окончив престижный факультет экономики Сетон Холла, Жозэлин Холмс, восходящая звезда науки, была безмерно рада узнать, что ее заметил агент самого Джона Фогельбаума - еще бы, после высочайших похвал разомлевшего замректора, принявшего на грудь двадцатилетний виски из личной коллекции отца Жозэлин, и слепой бы разглядел. Полную надежд девушку немедленно направили в главный корпус, где она и остепенилась на шесть лет.       Личный секретарь крутанулась на стуле. Когда уже отпуск? Вместо гробовой тишины холла, хотелось бы услышать шум моря, смех детей… В лаборатории, как в плотно обитой железной коробке, окруженной вдобавок еще и стенами. Так и свихнуться недолго.       Упала ручка, поддетая локтем замечтавшейся секретарши, и покатилась по полу. Женщина чертыхнулась. Встала, наклонилась.       Автоматические двери бесшумно разъехались в стороны, явив взору замершей в непрофессиональной позе Жозэлин две тонких ноги в белых туфельках. Ноги рассмеялись тонким смехом, и пробежали вперед.       – Папа, так вот где ты работаешь! Вслед на мягкий ковролин ступили два лаковых башмака.       – Доброе утро, Доктор Фогельбаум, – личный секретарь неловко поднялась, оправив юбку и сжав в руке злосчастную ручку. – Вы сегодня рано…       – Доброе, – бледный мужчина средних лет едва успел кивнуть, прежде чем раздраженно воскликнуть: – Элли, Элли! Ну-ка, иди сюда. Я разве разрешал обдирать пальму? Жозэлин рассеянно перевела взгляд на девочку, которая с любопытством пыталась прорваться сквозь листья комнатной пальмы, путая и без того растрепанные русые волосы.       – Папа, я просто хочу понять, растут ли на ней кокосы…       – Элли, да ну что же это такое! – Джона Фогельбаум по привычке потер залысину. –Нет там никаких кокосов. Иди-ка сюда… Да, вот так. Познакомься, это Жозэлин, моя личная помощница.       – Здравствуйте, - Элли протянула ладошку оторопевшей секретарше. Доктор принялся торопливо сдергивать легкое пальто.        – Вот, бывшая жена собралась в отпуск, отправила мне дочку на лето. Няню подыскать не успел, работы хватает. Вот и привез ее сюда… Приглядите пока?       – А… – начала было оторопевшая Жозэлин.       – Вот и прекрасно. Неимоверно благодарен, – Фогельбаум перекинул сумку через плечо, чмокнул дочь в макушку и быстрыми шагами направился к лифту. - Не скучайте! Женщина моргнула. Вот, что значит -  фанат своего дела, гений. Лидер миллионной компании. Она рассеянно пожала детскую ладонь в ответ.

***

      Вверх, вниз, вбок, в подушки – смятый лист какого-то отчета выполнял самые разные трюки. В конце-концов, несчастный шарик улетел куда-то под потолок, застряв в пересечении балок. Элли перевела раздосадованный взгляд на Жозэлин, развалившуюся в кресле.       – Пойдем гулять?       – Отец не велел покидать здание корпуса, – уже в который раз за последние четыре часа скучающе протянула женщина. Она сдула невидимую пыль с заново подпиленного ногтя, осматривая качество только что проделанной работы.       Элли театрально вздохнула, успешно сымитировав уставшую старушку – любимое занятие, папа всегда улыбался хотя бы чуть-чуть. Но эта раньше времени потухшая женщина даже бровью не повела – только и переключилась с большого пальца на указательный.       – Ну хотя бы в туалет можно?       – Прямо по коридору, направо, и вперед до конца, – автоматически произнесла Жозэлин профессиональным тоном – как вообще можно думать про какого-то ребенка, если отпуск на носу? Интересно, билеты куда стоят дешевле: на Канары, или Тенерифе?         Недолго думая, девочка рванула вперед, мимо всех вывешенных дипломов подчиненных ее отца. Туфельки застучали по гладко очищенной плитке, процокали по кафелю около запасного лифта. Настало время для изучения, открытий – это же лаборатория! И где-же все ученые?       Где-то после четвертого поворота в переплетении коридоров, в поле зрения попала маленькая дверь. Действовать нужно было крайне быстро.             Дотянувшись до ручки, Элли резво открыла ее на себя - и едва успела поймать падающую на нее швабру. Ну неужели подсобка?!        Раздосадованная девочка аккуратно захлопнула дверь - и какая же это лаборатория, после всего? Может, настоящее помещение где-то там, впереди?       Но и впереди не оказалось ровным счетом ничего: лишь редкие мужчины в одинаковых костюмах, несущие бумаги. Они все недружелюбно оглядывали Элли и сразу ей не понравились, посему им было присуждено уничижительное название“Хмурики”.       Ни ученых, ни лаборатории на этом этаже девочка не нашла. Как оказалось, для этого нужно спускаться на лифте - а эти дребезжащие продукты современной технологии Элли терпеть не могла до дрожи в коленках. Туфельки снова процокали по кафельному покрытию, остановив хозяйку возле гладких кнопок. Тонкий пальчик завис в воздухе, затем нажал стрелку вниз. Решено, жертва во имя приключения.       Однако, видимо, в этот день девочке не было суждено побороть свой страх: стоило лишь облицованным дверям разъехаться со скрипучим стоном, как Элли сбили с ног. Причем, сбили больно, до синяка на коленке. Она скривила губки, и подняла лицо. Голубизна ее глаз слилась со светлой голубизной напротив.       – Ау, больно, – скорее обвинительно, тем утвердительно, заявила рядом сидящему на полу мальчику. Незнакомец был такого-же роста, но немного старше. Он быстро и поверхностно дышал, смотря на Элли глазами загнанного зверька. Едва разлепил пересохшие губы.       – А мне все равно, слышишь? Все равно. Я больше не хороший, надоело. Я плохой! – воскликнул мальчик. А зачем, тряхнув золотистыми волнами волос, вскочил, и побежал дальше по коридору.       Элли потерла коленку:вот же грубиян! Точно такой-же, как и Андреас, да и все мальчишки в ее классе. Может, это у них в крови?        Она поднялась на ноги, оправив голубые оборочки платья, и устремилась за ним. Интересно, от кого же это он так убегал? Дети, играющие в догонялки, так не выглядят… Наверное, он тоже сын кого-то из работников.        Незнакомец нашелся в одном из коридоров -  хотя, видимо, последнему этого как раз таки не хотелось: мальчик прятался за тумбой, стоящей рядом с семейством пальм в горшках. Довольно сложно разглядеть, однако, не для Элли, что провела почти все прогулки в школе, играя в прятки.  Девочка остановилась. Опять произвела фирменный старушечий вздох.        – Ну, выходи уже, неандерталец. Кто же так прячется? Ответа не последовало.       –Да вижу я тебя, – Элли раздраженно откинула волосы назад, – Там, под пальмами. Тотчас, вихрь буйных волос взлетел вверх, и мальчик практически выскочил из неудавшегося укрытия. На еще детством, нежно очерченном лице проявилась смесь из негодования и обиды.       – Как ты меня нашла? Я же прячусь лучше всех! Девочка моргнула.       – Лучше кого? Неизвестный подумал, и заявил вновь.       – Всех. Элли закатила глаза.       – Ну, точно не лучше меня, значит, не лучше всех. И, заметив, как собеседник начал расплываться в гримасе, поспешно спросила:       – Ты вообще от кого прячешься? Мальчик потер глаза.       – Отних. От всех них. Людей, что держат меня там, внизу, – он говорил какими-то загадками.       – А что там, внизу? - Элли придвинулась ближе. Незнакомца прошибла дрожь.       –Там…, -его взгляд вновь стал загнанным, -Машины… люди в белых халатах… папа… яркая комната, которая жжет… Марти…       – Люди в белых халатах? – девочка уловила самое главное, –Там лаборатория? О, пойдем туда, пойдем скорее.       – Нет! – почти вскрикнул мальчик, – Я… Мне нужно спрятаться. Немедленно.        – Ах, да, - Элли почесала русые копны так, как делал это отец, – Ну, тебе повезло. Есть у меня одна идея… Она схватила странного незнакомца за руку, и буквально потащила за собой. Мальчик не сопротивлялся.       Наконец, Элли остановилась у двери в подсобку. Она почти сливалась с бежевой окраской стен, поэтому было сложно заметить.        Девочка дернула на себя дверь, и протолкнула собрата по приключению внутрь, а затем захлопнула, погрузив их обоих в кромешную темноту. Тишина. Она попыталась нашарить выключатель.       – Ты ищешь не там, сейчас заденешь метлу, и она упадет, -послышался бесстрастный голос, -Клавиша севернее на двадцать сантиметров.       – Как будто бы ты знаешь, - съязвила Элли, но ладонь пододвинула. И, действительно – свет вспыхнул режущей глаза волной.  Она ошарашено проморгалась.       – Как ты…       – Я просто вижу. В темноте, – Мальчик сидел около ведра с тряпками, обняв худые коленки. Он пусто смотрел перед собой.       – Врушка. Никто не может видеть в темноте, – назидательно произнесла Элли.       – Я могу.       – Ну и кто же ты тогда такой? Супергерой? Или Дед Мороз? Я, к слову, уже не верю в него как год и…       – Я – спаситель Америки, -мальчик горделиво приподнял голову и пронзительно посмотрел в глаза черезчур осмелевшей девочки напротив, – Я могу то, чего другие не могут.       – Ой ли, – Элли недоверчиво прикусила губу, – Например?       – Ну, я умею видеть в темноте…Я умею летать. Правда, пока плохо… – Будущий Спаситель Америки облизнул вновь пересохшие губы, –Тут особо не разлетаешься. Девочка подавила смешок.       – Ой, ну врушка, ну врушка. Мальчик обиженно заморгал, пытаясь собрать скопившуюся в уголках глаз влагу.       – Не веришь, да? Глупая, что ли?       – Эй, – настал через Элли обижаться, – Чего обзываешься? Не доказательств – нет подтвержденной гипотезы - так папа говорит.  Незнакомец протер глаза, дергано шмыгнув носом. Вновь напряженно уставился на дверь. Девочка смягчилась.       – Ну, а имя у тебя-то хоть есть? Молчание.       – Элли, - перед покрасневшим носом мальчика очутилась маленькая ладошка. Он недоверчиво покосился на стоящую перед ним новоявленную знакомую, немного поразмыслил, и после протянул собственную дрожащую кисть, и легко пожал тонкие пальчики.       – Джон. Элли зажмурилась. Рука у Джона была мягкая, но холодная, как лед.        – Как я люблю заводить друзей… – разомлев, она придвинулась к мальчику ближе.       – Друзей? - пролепетал Джон, – Но я… Вдруг, из-за двери послышался топот десятка ног. Порывистый женский голос что-то объяснял, взвиваясь на высокие октавы. Дети в ужасе застыли.       – Каморка надежное место, зуб даю, -зашептала Элли, теребя оборки своего платья, – Вот увидишь, не додумаются эти взрослые.       Однако, планам смелой искательницы приключений не было суждено сбыться. Мгновение спустя, дверь каморки распахнулась, явив взору сбежавших проказников взволнованных Жозэлин и Доктора Фогельбаума. За их спинами маячили несколько белых халатов.       – Я же вам говорила! Никуда она не подевалась, – воскликнула личный секретарь, картинно подтирая нос платочком. Лицо же отца напомнило Элли собирающийся штормовой фронт.       – Ах вот вы где. Двое из ларца, одинаковых с лица, – отчеканил Джона Фогельбаум, - Элли ладно, а вот от тебя я такого не ожидал.  Джон болезненно съежился. Доктор сделал жест рукой, и тотчас два ученых устремились к перепуганному мальчику.       – Ты меня разочаровал. Уведите. Элли стало не по себе. Она только и могла стоять, и смотреть, как точно такие-же“Хмурики”, только в лабораторном амплуа, взяли Джона под руки, и грубо увели прочь. Мальчик едва успел бросить ей тоскливый взгляд, как его увели.       – А с тобой, – глубоко втянул носом воздух отец, – Мы потом поговорим. Марш за мной.       Едва поспевая за широкими шагами родителя, Элли была в полнейшем смятении. Папу в такой ярости она видела только тогда, когда они страшно поссорились с мамой в тот страшный вечер. Помнится, мама тогда разбила вазу, привезенную ей папой из Египта, и ушла, хлопнув дверью. С тех пор Элли и жила у обоих родителей по очереди.       Стоило подойти к машине, как девочка не смогла удержаться.       – Папа, а кто…       – Тш, - обрубил отец, – Сегодня никаких вопросов, Элли. Все завтра. Вот так. Он захлопнул за дочерью заднюю дверь, и сел за руль.       В этот раз, когда Джона Фогельбаум вел машину по обычному маршруту до Форт Ли, его руки тряслись.