Scarlet ribbon

      — Ты любишь поиграть, Хван Хёнджин. Но на этот раз зря. Очень зря.       В помещении отсутствуют окна, единственный источник света — лампа, сияющая ярко-красным цветом. Таинственный полумрак создаёт интимную атмосферу. Парень прикован к изголовью кровати, его руки сцеплены между собой уже привычным орудием: металлическими наручниками. Кажется, скоро от них останутся шрамы. У него на глазах полупрозрачная алая лента. Она не лишает возможности видеть происходящее, но придаёт зрелищу более элегантный вид.        Говорящий поворачивается лицом к своей сегодняшней (любимой) игрушке, коей до конца сеанса становится человек, решивший подчиниться ему.       — Что ж, поздравляю, — мужчина подходит ближе и кладёт руку на оголённое плечо, проводит вверх, хватает за запястье, — сегодня ты получишь своё.       Он наклоняется к уху и шепчет:       — Надеюсь, помнишь стоп-слово.       Хёнджин кивает, ждёт продолжения. Не отводит взгляд от своего доминанта. Он любит это. Любит подчиняться. Любит боль. Почему же она так заводит? Почему он больше не может спать ни с кем другим? Боль приносит удовольствие. Приносит новые шрамы и отпечатки, надолго остающиеся на душе и теле. Это просто один из способов удовлетворить свои похотливые желания, верно?       Хёнджин почти срывается на стон, когда сквозь пелену мыслей начинает чувствовать прикосновения чужих рук. Они везде. Они хотят присвоить себе. Хотят сделать болезненно-приятно.       Минхо притягивает его для кусачего поцелуя. Каждый разряд боли возбуждает всё больше. Несдерживаемые стоны вырываются наружу. Но этого мало. Слишком мало для истинного наслаждения.       — Ведёшь себя так развратно, — горячий шёпот вновь щекочет, в голосе слышится ухмылка, которую Минхо даже не пытается скрыть. — Мне нравится. Позволь сегодня поиграть чуть дольше, — он хватает за подбородок своими длинными, сводящими с ума пальцами, безмолвно приказывая непрерывно смотреть в глаза.       — Что мне стоит сделать? Расскажи, как ты желаешь снять с себя вину, — параллельно с грязным монологом Минхо копается в своих излюбленных игрушках. Какую он выберет на этот раз? От предвкушения сводит всё тело, а голова идёт кругом.       — Не молчи. Скажи мне. Сейчас же.       — Я… — Хёнджин уверен, что его слова ничего не изменят. У Минхо в голове уже чётко прописан план. Он лишь должен попытаться угадать, каким будет первый шаг. — Полагаю, тебе нужно использовать плети.       — А ты хорошо меня знаешь, — мужчина продолжает ехидно смотреть в глаза, пока плеть проходится по всему туловищу: от шеи до бёдер.       Удар.       Стон.       — Мы не будем заниматься этой банальщиной. Ты не будешь считать удары. Просто смотри на меня и сконцентрируйся на ощущениях, — на мгновение взгляд Минхо становится мягче, но спустя секунду в глазах вновь начинает сверкать похотливая, пожирающая искра.       — Хорошо-о, — Хёнджин выгибается от очередного удара, выстанывая последний слог.       Минхо наклоняется, чтобы укусить его за и без того уже красную, опухшую и влажную от бесконечных прохождений по ней языком губу. В этот раз поцелуй ещё более болезненный, но в то же время до невозможности желанный и приятный. Подобное расхождение в физических и эмоциональных ощущениях заставляет дрожать от ненормального удовольствия.       — Ты такой чувствительный сейчас, Хёнджин. И такой невероятный. Я готов смотреть на тебя вечно.