Прикосновение к зверю.

      Лаборатория главного алхимика Зауна. Темная, мрачная, всюду что-то бурлит, всюду это колбы, операционный стол посредине.       И кто бы мог подумать, что Синджед, который тесно сотрудничает с Силко, оком Зауна, промышленником, везде главный и властный, упрячет от него такую тайну…? Вандер жив. Силко обнаружил это совершенно случайно, услышав жалобный рык, хрип огромного чудовища. В этих глазах, так отчаянно напомнили знакомый теплый взгляд, который был у него. Того Вандера, который наливал всем, разговаривал со всеми, принимал всех в свой бар, чтобы отдохнуть в единственном нейтральном и спокойном месте от всего, что окружало Заун. Этот проблеск осознания как яд распространился по телу, а после в мозг.       Вандер должен был быть мертвым. Не тут, в этой черной огромной комнате, закрытой от дневного света, закованный в цепях. Он должен быть в двух метрах под землей, черт возьми! Разум Силко охватил шок, ощущение боли в сердце, даже не смотря на всё, на все их разногласия, всё на свете, никто не заслуживал этого. Никто. Он даже не заметил, что Синджед обнаружил его глядя на этого… монстра. С губ скользнул немой вопрос: «Что это?»       — Всему живому нужен второй шанс, — сказал Синджед. Вроде и да, каждый заслуживает второй шанс на жизнь. Но только после достойно прожитой первой жизни. То что было перед Силко — не человек. Там явно была доля человеческого сознания, которая осталась у Вандера. Где-то глубоко внутри. О Боже правый, слова Синджеда заставили Силко выйти из состояния шока и залиться яростью, который излучал его взгляд и язык тела. Неконтролируемая ярость охватила холодный разум.       Силко бросился на Синджеда, нанеся удар кулаком ему в челюсть. Он был в ярости. На Синджеда, на Вандера… и на себя. Что не заметил этого раньше.       — Какого черта?! Что ты с ним сделал?! — закричал Силко громко, яростно, но отчаянно желая получить ответ, который был и так ясен из предыдущих слов алхимика. Дал право на второй шанс жизни… В цепях. — Какого хрена?! — снова кричит Силко этот вопрос, не сдерживаясь. Ведь… реально. А какого хрена?       — Второй шанс на жизнь заслуживают все… — сказал Синджед, держась за свою щеку через свою повязку. И снова ему прилетел удар в челюсть.       Цепи зазвенели, зверь зарычал. Какого черта Синджед наделал? Типа помочь хотел? При этом лишив личности того, кто был там до этого всего? Силко побоялся нанести следующий удар. Осознав, что если что, то этот зверь, вместо Вандера, сожрет его с потрохами оставив ничего. Этот хренов алхимик всея Зауна сохранил гребанную тайну в виде этого существа, бывшего Вандера, который должен быть вообще-то в шести футах под землей?! Заклятого друга и лучшего врага Силко оскорбили его память, оставив в живых и издеваясь над ним таким зверским способом, тем самым, как бы иронично это не звучало, превратив человека в зверя. Уму, блядь, непостижимо.       К черту то, что Силко и Вандер пытались друг друга поубивать, к черту вообще всё. Силко в первую очередь уважал Вандера, несмотря ни на что. И смерть Вандера должна быть… каким-то искуплением. Где Вандер, наконец-то будет спокойным, где ему надо укрыться и исчезнуть с белого света, оставив лишь за собой светлую память. Светлую память, которую он, Силко, всегда помнил, с всеми черными пятнами, но плевать на них, на эти пятна теперь. Силко почувствовал, как это задело то чувство утраты самого близкого человека, врага, друга… Словно это была иллюзия.       Силко с всей ярости ногой ударил Синджеда в живот, заставляя того упасть. Он почувствовал предательство. Силко должен был всё знать и остановить это, чтобы душа Вандера упокоилась с миром. После чего, не смотря на лязг крепких и толстых цепей, он ушёл. Нет, он не мог смотреть ни на Синджеда, ни на чертового Вандера. Нет, черт возьми, нет! Нет! Нет! И ещё раз: НЕТ!

***

      Силко и не помнил и не понял, как так прошло уже больше недели? Силко, мягко говоря, ушел в запой. Пил не просыхая каждый вечер. Разлад с Джинкс, это знание, что Вандер в обличии зверя… жив, то что взорвался главный зал советников Пилтовера, а потом забрали последователей Джинкс в Стоячую Воду… Это сводило с ума мягко говоря, у Силко голова взрывается от мыслей. Севика занималась всеми делами, пока Силко каждый вечер пьяный ронял по несколько слёзинок, видя эту морду, эти глаза, которые сначала вроде отозвались признанием и узнаванием, а потом как они стали красными, лязг цепей, рык и холодный ужас шел по его телу.       С утра с бодуна, Силко вышел из холодно душа, пытаясь немного привести себя в порядок, пытаясь прийти в себя. Он идёт в кабинет. Силко заходит в свой кабинет, садится в кресло, а потом слышит скрип сверху.       — Выходи. — шепчет он хрипло, зная прекрасно, что это Джинкс. И Силко не ошибся, Джинкс упала на ноги на пол рядом с столом своего приёмного отца. Взгляд мужчины был холодным, было видно, ему плохо, эти тени под здоровым глазом от плохого самочувствия, ночных пьянок и т.п. Он лишь ждал, что скажет Джинкс.       — Вандер… Он... Жив. — заговорила Джинкс.       — Знаю. — шепчет Силко и пожал плечами, сморщившись. — Он меня узнал.       — Эм… Меня тоже. — сказала Джинкс и садится на его стол. — Надо поговорить об этом… — сказала она тихо.

***

      Приняв решение взять Ишу и Вайолет с собой в шахты, в которых был этот Варвик. Черт возьми, такое было напряжение. Вай не верила ни Силко, ни Джинкс, что Вандер в самом деле жив. Пусть не в прежнем обличии. Но жив. Потом эти двое чуть не устроили масштабную драку, Силко пришлось их разнимать, чуть сам по носу не получил из-за этого. А потом они нашли его. Сначала Вай напала на него, Варвика, они словно могли друг друга порвать, пока все не остановилось в один момент, морда зверя поменялась с яростым желанием убивать и терзать всех, на узнавание. И до Вай наконец-то дошло. А Силко стоял в стороне большую часть времени, когда они все вместе обнимались, как Варвик вспомнил их благодаря воспоминаниям из прошлого.       Силко аккуратно подошёл к ним, к Варвику и протянул руку, погладив его по морде, очень осторожно, боялся в первую очередь, что он причинит боль Джинкс, если Варвик озвереет, но тот, как домашнее животное, прижалось к его руке с тихим рокотом в груди. Так стало печально на души от того, что зверь явно забыл, или его воспоминания были настолько размыты их когда-то яркий конфликт. Варвик жалко и тихо заскулил. От этого стало ещё больнее, тяжелее на сердце и душе, словно огромный валун придавил их. Силко не выдержал, также обняв его, Вандера.

***

      На душе было тяжко, до ужаса, отчаяния и вины. Этот Виктор, он может помочь Вандеру, он попробует вернуть человеческое сознание Вандера, он поможет обязательно. Это место в Зауне, в каких-то дебрях было таким спокойным, тут было светло, не веяло насилием и тут помогут. Вот, тут мирно и спокойно. Силко сидел в саду, рядом с Варвиком, на расстоянии трёх метров. Он наблюдал за ним. Варвику было тут спокойно, тут не было крови, главное — не было Синджеда.       — Эй… — тихо позвал его Силко, он никогда не чувствовал себя так неуверенно. — Иди сюда, старик. — почти ласково произнёс мужчина и длинными дрожащими пальцами поманил зверя к себе. Даже не хотелось верить, что это сделали с ним. Варвик посмотрел на Силко, тот тоже неуверенно и осторожно подходит к Силко, смотрит на него, принюхивается, а потом садится возле него, почти свернувшись калачиком у ног Силко.       Господи, как Вандер в таком обличии был жалок, прося утешение. Зверь тихо заскулил, чувствуя вихрь эмоций Силко и чувствуя глубокую вину. Вину за то, что уже человеческое сознание в теле зверя не могло вспомнить. Он лишь устроился рядом с Силко поближе, снова заскулив.       — Ну-ну, что такое? — Силко обеспокоен этим скулёжом. Господи, он чувствовал себя потерянным. Он не знал как обращаться с ним, по этому положил ладонь на голову Варвика, зарывшись пальцами в густой шерсти зверя, и мягко гладит. — Всё в порядке, Вандер… — шепчет Силко. На душе скреблись кошки. Руки дрожали.       Он гладит его по голове, и вот по щеке скатилась слеза, а после чувствует голову зверя на своих коленях, неуверенно устроилась у Силко на бедре и снова заскулил, следом тихо фыркнув и закрыл глаза. Как же Силко хотел поговорить с Вандером, узнать о его страданиях в цепи, злиться ли он на Силко за то, что случилось в ту ночь? Злиться ли он за всё то, что было с ними? Но Силко сидит, ничего не говорит и слушает скулёж Варвика, гладя его по голове, смахнув слезу с щеки и закрывает глаза. Силко ощущает, что даже в простой рубашке, без накинутого на плечи пальто, в брюках, как начинается потовыделение.       — Тебе помогут, Вандер. Обещаю… — шепчет Силко тихо, почесав того за ушком дрожащими руками. — Всё будет хорошо… — Силко хочется в это верить, ему нужна вера во что-то, чтобы просто не спиться и не скопытиться прежде чем они поговорят полноценно, а не будет слышать скулёж и его звериный и одновременно человеческий голос, зовущий Силко по имени. И не будет видеть, как Вандер принюхивается к нему, как смотрит на него потерянно и так знакомо одновременно.       Силко боялся отходить далеко от сада, он сидел на с углу сада, наблюдая за работой Виктора. Что-то в нём было знакомое, что Силко не понимал, где он встречал подобного юношу. До поры, до времени, пока в эти светлые края на заявился, кто бы, блядь, мог подумать? Синджед. Когда Джинкс, Иша и Вай сидели рядом с Силко недалеко от сада где был Вандер и Виктор, они ощутили, как Силко напрягся, а в глазах вспыхнули ярость и вина. И Силко ощутил, как его охватила белая горячка, к тому моменту, когда Синджед зашел туда. И с белой горячкой пришла слепая ярость, что Силко, посидев до того времени, пока этот клятый алхимик выйдет из сада и просто накинулся на него.       Как же сильно было больно, Силко в тот момент уже ничего не помнил, всё что было слышно стало белым шумом, а перед глазами — белая пелена. Ярость охватившая его вместе с белой горячкой смешались, заставив Силко потерять чертов рассудок. Единственное, что он осознал, что от неконтролируемой, слепой ярости, что непрерывный поток ругани и умудрились пролиться слезы, хлынувшие с глаз Силко. Как это было больно…

***

      Когда он очнулся от бессознательного состояния, рядом с ним на земле лежал Варвик, тихо скулил, словно прекрасно осознавал, что Силко был в ярости из-за выходки Синджеда и прекрасно осознавал, что должен был умереть. Виктор помог Силко выйти из белой горячки, оставив его отдыхать в саду, пока Варвик рядом лежал и согревал его, служа подушкой для него. От этого стало ещё больнее.       — Всё… Всё хорошо-о… — рычит тихо протяжный голос Вандера, словно пытаясь успокоить не совсем проснувшегося после белой горячки Силко. Даже не смотря на своё нынешнее обличие, которое было много лет назад, Вандер его успокаивал, пытался, но успокаивал… Кошки душу уже начали не скребстись, а царапать, как голодные гиены, пытаясь съесть душу Силко пока тот живой. И было видно, что зверь испытывал вину. Даже не зная за что, он словно пытался искупить её сейчас, просто находясь рядом с ним, пока тот отходит от своего сна после того, как ему дали первую медицинскую помощь. Силко проводит рукой по лицу, тяжко вздыхая и смотрит на Варвика.       — Спасибо, старик. — шепчет он, тяжело сглатывая, и поднимает голову. Он хрипит от головной боли и быстро моргает, сфокусировав своё внимание на окружающей среде в саду, а потом смотрит на Варвика. Он тяжело набирает воздуха в легкие. — Прости меня. — шепчет он тихо, и снова рухнул назад, с тяжелым стоном, проведя рукой по шерсти Варвика и чешет его за ушком, закрыв глаза.       — Ты… тоже… — говорит тихой звериный голос Вандера. — Прости меня… — шепчет зверь и смотрит на Силко, после закрыл свои глаза и наклонился к руке, что гладила его и чесала его за ушком, словно он был не полуволком-получеловеком, а собачкой.       И оба задумались, часть человеческого разума Вандера и едва проснувшийся разум Силко, что могло быть, если бы Силко простил Вандера? Что если бы они простили друг другу всё? Если бы они помирились? Дали друг другу второй шанс? Они бы разошлись как корабли в море? Или полюбили друг друга заново, только намного сильнее и кануло бы в лету их тёмное прошлое, их вражда и битва за две разные стороны Зауна? Ответы на эти вопросы они не узнают никогда.       Тут они рождены, чтобы умереть. Или быть обречены на вечное несчастье.