Лед и Грязь

Тяжёлые шаги становятся лишь грохотом с каждым лестничным пролётом. Угораздило выбрать квартиру на самом верхнем этаже, старый лифт уже две недели как сломался и не работает. Годжо толкает тяжёлую дверь, заходя на порог, и обращает внимание на витающий в воздухе сигаретный дым. Нос поморщился от неприятного запаха, и, снимая обувь, он заваливается в гостиную в ожидании отдыха после тяжёлого рабочего дня в офисе. — Сугуру, я дома! Прошло уже пару месяцев с момента, как он устроился на новую работу. Ему по душе более активные виды деятельности, но жизнь прижала к скучному перекладыванию бумажек и отчётности, ведомой их отделом бухгалтерии. Зарплата приличная, Сатору ищет знакомый силуэт и находит его по неприятному запаху. Гето снова курил на балконе, как его и ранее просил Годжо, но он вновь забыл закрыть дверь, позволяя дыму заполнять их живую комнату. Сатору подходит к балкону, но прежде чем закрыть дверь, уведомив о своем приходе, легко трогает зелёные потускневшие листья в квартире, покоившиеся на подоконнике. Сигаретный дым щипал нос. Годжо раздражённо толкнул балконную дверь. — Сугуру, я просил тебя закрывать её, — устало выдохнул он, снимая галстук. Гето оборачивается, и остатки сигареты падают в пепельницу, когда парень стряхивает их обратно, тот потушил сигарету и открыл дверь нараспашку, чтобы выпустить запах из квартиры. — Прости, я, кажется, забыл. — И забыл полить цветы. — Саркастично сказал Годжо. — И забыл полить цветы, — повторил за упреком Гето, ведя носом в сторону кухни. — Но я приготовил еду, ты устал, наверное. — Вау, что на ужин? — Картошка с мясом, — кажется, парень слегка взбодрился, размахивая ладонью перед лицом, пытаясь избавиться от дыма, его раздражает этот запах. — В следующий раз не забывай, и когда ты наконец-то бросишь курить? — в догонку только и сказал Годжо, борясь с желанием высказать все, что накопилось за эти месяцы. Гето же, раздраженный вопросом, проигнорировал. — Меня бесит твой кашель, как у больных. Сугуру раньше предпринимал попытки бросить, и вполне успешно, но эти месяцы снова выдались тяжёлыми. Зима, на улице слякоть, настроение никакущее, но Гето почему-то ждал этой зимы, он всегда видел этот мир по-другому. Если для Сатору все эти шерстяные шарфы и рукава давно осточертели своим противным мехом, а шапка лишь неприятно электризует волосы, то для Гето зима повод расслабиться, у него ведь сезонная работа. Организатор праздников, корпоративов и свадеб, дарит людям незабываемое удовольствие, улыбку. А им и их отношениям давно ничего подарить и организовать не может. Годжо сидел за столом на кухне напротив Гето, пытаясь понять, о чем он думает. На столе стояли две кружки с чаем, и Сугуру первый прервал эту тишину. — Может, сходим прогуляемся? — Хорошая идея, давно мы никуда вместе не выбирались, — на удивление, Годжо согласился, зная, как он ненавидит зиму, раздражающие запахи и закрытость Гето, он согласился, им не помешает развеяться или попытаться сделать вид, словно всё нормально. Убрав еду, заботливо приготовленную свободным ранее весь день, Сугуру пошёл одеваться. — Сатору, одевайся теплее, сегодня особенно холодно. — Кому ты это говоришь? Я уже был на улице, — беззлобно сказал Сатору, меняя офисную рубашку на что-то потеплее, шерстяной свитер с уродским красным рисунком оленя, тот самый, подаренный Гето на новый год. — Господи, выкинь его, — сказал Гето, напялив водолазку поверх футболки. Годжо усмехнулся. — Ни за что, он мне нравится. — Он отвратительный, — сказал Сугуру, кинув быстрый взгляд на угол, где в прошлом году стояла ёлка, сейчас у него совсем нет времени создать праздничную атмосферу. — Ты так и не нарядил Ёлку. — Думал вместе этим займёмся. — На выходных? — Можно, — согласился Гето. Годжо слишком погружен в работу, как и всегда. Натянув куртку, стоя в коридоре, Гето осторожно поправлял волосы перед зеркалом, убедившись, что все лежит прядь к пряди в его непослушных отросших волосах, он почувствовал чужую макушку на собственном плече. Годжо пялился на него сквозь зеркало, осторожно взяв за руку. — Нормально ты выглядишь, — Гето не спрашивал чужого совета, даже не намекал, лишь легко ухмыльнулся, ответно сжав теплую руку Годжо. — Сатору, я не спрашивал, хорошо ли я выгляжу. — Мне показалось, что тебе нужно это, — Сугуру ничего не ответил, промолчал, он давно понял, что они совершенно не понимают друг друга, и выразить словами это не получается, словно давно любишь взаймы. — Ты грустный какой-то, все нормально? — Сугуру в ответ посмотрел в глаза через зеркало и ответил. — Да я в порядке, просто устал. — Ну смотри мне, — шутливо и с угрозой сказал Годжо, тыкая Гето в щеку. Сатору отстранился, и открывая дверь на улицу, вышел на лестничный пролет. Быстро упастившись вниз, и щеки уже царапает холод, быстрым движением руки Годжо надел круглые солнцезащитные очки, не мешал ему мороз и уже идущее на закат солнце. Вечная привычка, которую Гето не понимал, но промолчал, им приходилось мириться друг с другом. Идя по парку, оба обнаружили, что поговорить даже не о чем. О его работе? Может быть, о работе Годжо? Но на месте, где раньше было слишком много чувств, стало пусто. Ни парка, ни вечной мерзлоты, ни чертовых очков и растений в ванной не спасали положения. Вокруг было слишком много людей. Сатору смотрел Сугуру в спину, идущему вперед по парку вокруг фонарей, пока солнце еще не село. — Сугуру. — Тихо прошептал Годзо, стараясь остановить эту тишину, скрепить пропасть между ними. Никто не повернулся сразу, остановился и посмотрел на Сатору прямо в глаза, голубые, холодные. Они думали об одном и том же. Все стало понятно и без слов. Не могут они жить друг без друга, даже в самом счастливом сне, и если вдруг окажутся совсем одни, на самом дне. — Ты хороший друг, Сатору. — Когда ты успел так поменяться, Сугуру? Перестав считать дни, многое ускользнуло от обоих, и они стали слишком разными, чтобы жить в одной квартире, под одной крышей, ведь их уже не хватает. Они съехались несколько лет назад, когда закончили университет, там ведь и познакомились. По началу бытовая жизнь была налажена, появились традиции, было приятно вечером просто сидеть и говорить в тишине ни о чем, или сесть за просмотр новогоднего кино. Годжо запомнил Сугуру с улыбкой на лице с теплой пижаме с расчесанными волосами, его улыбку, его счастье, свечи и первый поцелуй в губы на диване. Что он любит готовить и быть с ним командой. Он видел, как горели его глаза от того, когда он замечал счастливые лица тех, кто ему дорог. Но он так же помнит, как Гето ненавидит слабых и нытиков, тех с кем Сатору приходилось общаться каждый день и решать их проблемы, но все же. Годжо запомнил его таким счастливым. Рядом с собой. Сугуру запомнил Сатору таким родным и близким сердцу человеком, запомнил его странную привычку носить очки, на день рождение подарил ему пару, запомнил любовь к растениям и цветам, сам он совершенно не умел ухаживать за ними, но Годжо нравилось видеть, как они растут и крепчают, для него было особенное удовольствие видеть плоды своих стараний. А еще он ненавидел, когда Гето прикасался к цветам и что-то ломал, всегда злился, но не мог долго дуться, всегда превращая это в улыбку. Гето запомнил его таким счастливым. Без него. Вспоминая об этом, Годжо все так же сидит в офисе, но уже в собственном кабинете, только уже на должности начальника. Он не понял, как задержался в отделе бухгалтерии так долго, но к нему на обучение стали приходить довольно талантливые стажеры. На окне стоял тот самый цветок из их общей квартиры, а за окном зима и закатное солнце. Иногда он размышляет, могло ли все пойти по-другому? Могло ли случиться так, что расставание было бы менее.. болезненным. Спустя несколько лет Годжо узнал, что Гето скончался из-за плохого образа жизни, сигарет и стресса, инсульт. А ведь он помнил, как предупреждал его, каждый раз, когда он кашлял словно припадочный, флюорография давно показывала неутешительные результаты. Но вопрос Годзо так и останется без ответа, могло ли все пойти по-другому и что все же творилось у него в голове?