Фокус на нас

***

Этери Тутберидзе устало вглядывалась в экран телефона. Менеджер прислал подробности предстоящей фотосессии: модный журнал, глянцевая обложка, «новый образ, который раскроет глубину её таланта». Всё это звучало как шаблон. Она давно утратила вкус к таким мероприятиям, но контракты обязывали. Актриса вошла в студию с привычной маской спокойствия. Она знала, как быть безупречной в любой ситуации, как держать спину прямо, а голос — твёрдым. Но внутри была пустота. В последнее время её жизнь стала похожа на спектакль, где даже за кулисами она оставалась актрисой. Студия выглядела стандартно: мягкий свет софитов, нейтральный белый фон, ассистенты с планшетами, шуршание плёнки. Только фотограф выбивалась из общей картины. Девушка выглядела совершенно буднично: джинсы, свободная рубашка, волосы, стянутые в небрежный хвост. Её внимание было сосредоточено на настройках камеры. Увидев Этери, она лишь кивнула. — Евгения Медведева, — представилась она лаконично, не предложив руки для приветствия. — Этери Тутберидзе, — автоматически отозвалась актриса. — Я знаю, — безэмоционально ответила Женя. Этери замерла. Обычно в таких ситуациях она слышала слова восхищения, просьбы о фотографии или хотя бы дружелюбные комплименты. Женя же смотрела на неё так, будто перед ней просто человек. — Присаживайтесь, — коротко бросила фотограф. — Начнём. Блондинка села на высокий стул в центре студии. Вокруг неё ассистенты двигали софиты, подбирали нужный фон. Фотограф наблюдала за всем этим с профессиональным спокойствием, ожидая, пока всё будет готово. — Начнём с чего-то простого, — сказала девушка, не отрываясь от камеры. — Смотрите прямо в объектив. Этери привычно выпрямилась, наклонив голову чуть вперёд, чтобы подчеркнуть линию скул. Её лицо стало неподвижной маской, взгляд сосредоточенным и глубоким. — Хорошо, но чуть мягче, — неожиданно прервала Женя. — Сейчас это выглядит слишком театрально. Женщина удивилась, но скрыла это. Ей редко делали такие замечания, особенно в такой прямой форме. Она расслабила губы, взгляд стал более естественным. — Так лучше, — коротко кивнула Медведева. Свет в студии приглушили, добавив драматических теней. Фотограф отступила на пару шагов, наблюдая за тем, как свет ложится на лицо актрисы. — Теперь поверните голову чуть влево, но не до конца. Пусть это будет словно мимолётное движение, — сказала Женя. Этери послушалась. Её голова была слегка наклонена, волосы упали на плечо. Взгляд смотрел не прямо в камеру, а скользил в сторону, создавая ощущение задумчивости. — Слишком идеально, — сказала Женя через пару минут. — Это хорошо для постера, но мне нужно больше вас. Снимите эту маску. — Маску? — удивлённо переспросила блондинка. — Вы играете. Это красиво, но неискренне. Попробуйте просто быть. Этери растерялась. Она привыкла быть идеальной перед камерой, контролировать каждую деталь. Но в словах Жени было что-то, что заставило её задуматься. Она расслабила плечи, взгляд потеплел, губы изогнулись в лёгкой, почти невидимой улыбке. Это был момент, когда женщина перестала быть актрисой и стала собой. Фотограф быстро сделала несколько снимков. — Вот это уже интересно, — коротко прокомментировала она. — Теперь встаньте, — попросила Женя. Этери встала, ассистенты поднесли лёгкий стул, который стал частью композиции. Женя установила низкий ракурс и попросила её сесть, закинув одну ногу на другую. — Повернитесь немного в сторону, спиной к камере. Пусть ваш взгляд будет как у человека, который смотрит в неизвестность. Актриса следовала инструкциям. Она положила руку на спинку стула, слегка отклонилась назад, её профиль ловил мягкий свет. Девушка сделала несколько снимков, а затем попросила её встать и подойти к большому окну, закрытому тонкой тюлевой занавеской. — Дотроньтесь до стекла, — сказала Женя. Блондинка подошла, коснулась холодного стекла кончиками пальцев. Свет софитов создавал лёгкое свечение вокруг её силуэта. — Закройте глаза, — неожиданно попросила Женя. Этери закрыла глаза, её лицо стало спокойным, почти медитативным. Женя сделала несколько шагов в сторону, снимая её под другим углом.

***

Этери двигалась в грациозной уверенности, будто её тело знало, как говорить без слов. Позы менялись одна за другой, но Женя оставалась сосредоточенной и невозмутимой, профессионально фиксируя каждый кадр. Свет мягко касался линии её скул, волосы падали на плечи, создавая игру света и тени. — Слишком закрыто, — неожиданно сказала Женя, поднимая глаза от камеры. — Снимите пиджак. Этери чуть удивлённо подняла бровь. Обычно такие просьбы звучали не от фотографов, а от стилистов, которые следили за общим образом. — Вам так будет легче передать естественность, — добавила Женя, сохраняя деловой тон. Актриса медленно сняла пиджак, оставшись в белоснежной шелковой блузке. Ткань прилегала к телу, подчёркивая изящные линии её фигуры. Женя подняла камеру, но задержалась на мгновение, не начиная съёмку. Свет падал идеально: контрастный, мягкий, он подчёркивал изгибы тела Этери. Женя неожиданно почувствовала, как её взгляд скользит ниже, задерживаясь на тонкой шее, линии ключиц, лёгком изгибе талии. В голове прозвучало предупреждение: «Профессионализм превыше всего». Но её тело выдало себя. Лёгкий, почти забытый жар пробежал по позвоночнику, заставляя Женю нервно сглотнуть. Она долгое время избегала отношений, закрылась от мыслей о близости, оправдывая это работой. Но сейчас, смотря на Этери, она вдруг почувствовала странное, почти болезненное притяжение. Тутберидзе уловила секундное замешательство. — Всё хорошо? — спросила она мягко, с лёгкой улыбкой. Женя быстро отвела взгляд, сделала вид, что проверяет настройки камеры. — Да, конечно. Просто думаю о следующем кадре. Она снова подняла камеру, надеясь, что за объективом ей удастся скрыть пульсирующее напряжение. — Попробуйте расслабить плечи, — сказала Женя, её голос звучал чуть ниже обычного. — И застегните только верхнюю пуговицу. Женщина повиновалась. Её движения были плавными, как у танцовщицы. Одна пуговица осталась застёгнутой, и ткань блузки приоткрылась, обнажая линию ключиц и тонкий намёк на изгиб груди. Женя снова почувствовала, как тепло поднимается к её шее, и поспешила спрятаться за камерой. — Теперь посмотрите в сторону, — сказала она, пытаясь сосредоточиться на работе. — Рука к волосам, чуть пригладьте их. Блондинка подняла руку, провела пальцами по волосам, словно случайно. Это выглядело так естественно, что Женя на мгновение потеряла концентрацию. Объектив зафиксировал каждый момент: мягкий изгиб губ, взгляд, который будто говорил о чём-то сокровенном. Женя сделала несколько снимков, но её сердце билось слишком быстро. — Вы действительно хороши, — сказала она, и её голос выдал больше, чем она хотела. Этери бросила на неё внимательный взгляд, чуть улыбнулась. — Вы так считаете? Женя сделала вид, что не услышала. Она переключила внимание на свет, направила его чуть выше, чтобы акцентировать лицо. — Давайте попробуем другой образ, — сказала девушка. — Снимите блузку. Этери удивлённо подняла бровь, но в её взгляде не было раздражения, только лёгкое любопытство. Она спокойно расстегнула пуговицу и осталась в простой шёлковой майке, которая подчёркивала идеальные линии её тела. Женя почувствовала, как её дыхание участилось. Она резко отвернулась к ассистентам, давая себе несколько секунд, чтобы прийти в себя. «Соберись, — мысленно приказала она себе. — Это просто работа». Когда она вернулась к камере, её голос звучал твёрже. — Теперь попробуйте обнять себя за плечи. Этери обняла себя, её пальцы скользнули по плечам, словно в жесте уязвимости. Женя сделала несколько шагов вперёд, наблюдая за тем, как линии тела актрисы сливаются с мягкими тенями на фоне. Но в этот момент камера больше не была барьером. Фотограф чувствовала каждую деталь слишком остро — изгиб шеи, лёгкий румянец на щеках, блеск глаз. Её собственное тело предательски откликалось, заставляя чувствовать то, чего она так долго избегала. Этери чуть наклонила голову, её взгляд встретился с глазами девушки. На мгновение в воздухе повисло молчание. — Что-то не так? — тихо спросила актриса. Женя не сразу нашла, что ответить. Она опустила камеру, отвела взгляд. — Нет, всё идеально, — наконец выдавила она, хотя её голос был чуть хрипловатым. — Давайте сделаем ещё несколько кадров. Но внутри она знала, что эти несколько мгновений останутся с ней надолго. Женя пыталась сосредоточиться на объективе, но руки предательски дрожали. В голове звучал голос, повторяющий, что это просто работа, просто съёмка. Но тело не слушалось. Каждое движение Этери, даже самое незначительное, казалось провокацией. Как она слегка коснулась своей шеи, поправляя волосы, как наклонилась, когда Медведева попросила повернуться в профиль, обнажив линию спины под тонкой тканью майки. Воздух в студии стал тяжелее, как будто наполнился электричеством. Женя почувствовала, как её ладони начинают потеть. Она часто работала с красивыми людьми, но это было другое. Этери не просто красива, её присутствие было почти физическим, притягивающим. Она снова подняла камеру, но взгляд скользнул ниже. Линия талии, изящные изгибы — всё это казалось искусством, воплощённым в реальность. Женя ощущала, как по телу пробегают мурашки, и каждый вдох становился всё более тяжёлым. — Всё нормально? — снова спросила Этери, её голос звучал мягко, но чуть насмешливо. — Да, конечно, — Женя поспешно отвела взгляд, словно её поймали за чем-то непозволительным. Она сделала вид, что проверяет настройки камеры, но экран расплывался перед глазами. «Почему именно сейчас? Почему именно она?» — мысленно ругала себя Женя. Её взгляд снова поднялся на Этери. Та сидела на высоком стуле, ноги чуть скрещены, плечи расслаблены. Взгляд был прикован к какому-то далёкому объекту, и в этом моменте она выглядела абсолютно естественно. Женя знала, что должна снимать, должна работать, но её внимание сосредоточилось не на кадре, а на том, как Этери дышит, как свет играет на её коже. Она представила, как было бы провести пальцами по её обнажённому плечу, почувствовать тепло её тела под своими ладонями. Эта мысль вспыхнула неожиданно, как удар молнии, и Женя ощутила, как по телу разливается волна горячего, мучительного желания. Она закашлялась, пытаясь избавиться от ощущения, что её мысли могут быть написаны у неё на лице. Ассистенты в студии ничего не замечали, занятые своим делом. Только Этери смотрела на Женю, чуть прищурив глаза, будто пыталась что-то понять. — Ты так смотришь, будто что-то не так, — сказала она, её голос был спокойным, но с едва уловимой ноткой провокации. Женя почувствовала, как к лицу приливает кровь. — Всё идеально, — коротко бросила она, прячась за камерой. Но Этери не отводила взгляда. Её глаза будто изучали Женю, и от этого девушка чувствовала себя ещё более уязвимой. Она знала, что не должна поддаваться этим ощущениям, но сопротивляться становилось всё сложнее. — Может, сделаем перерыв? — неожиданно предложила Этери. Женя замерла, понимая, что голос актрисы звучит не как вопрос, а как утверждение. Она кивнула, опустила камеру и отвернулась, стараясь восстановить дыхание. — Ты слишком напряжена, — сказала Этери. Она подошла ближе, и Женя почувствовала, как тепло её тела заполняет пространство. — С тобой всё в порядке? Медведева повернулась, её глаза встретились с глазами Этери. На секунду ей показалось, что женщина знает всё, что сейчас происходит в её голове, и это было одновременно пугающе и возбуждающе. — Просто… работа. Иногда она выматывает, — выдавила Женя. Этери чуть наклонилась вперёд, её голос стал тише. — Ты уверена, что дело только в работе? Фотограф почувствовала, как её тело выдаёт себя: учащённое дыхание, напряжённые мышцы, жар, который невозможно игнорировать. Ей хотелось отступить, но ноги словно приросли к полу. Тутберидзе улыбнулась, уголки её губ изогнулись мягко, почти ласково. — Знаешь, ты очень интересная. Женя ничего не ответила. Слова застряли в горле, уступив место ощущениям, которые переполняли её с головой. Девушка ощутила, как напряжение стало почти невыносимым. Женщина была слишком близко: тепло её тела, мягкий запах дорогого парфюма, приглушённый свет, играющий на её коже. Всё это захватывало Женю, заставляя забыть о том, где они и кто они друг для друга. Этери, заметив замешательство фотографа, подошла ещё ближе. Между ними остался всего шаг. Медведева судорожно сглотнула, не в силах отвести взгляд. — Почему ты так напряжена? — спросила блондинка, её голос был почти шёпотом, но слова звучали как вызов. Женя отвела глаза, стараясь собраться. — Всё нормально. Просто… ты невероятно… фотогенична. Звезда усмехнулась, её губы изогнулись в чуть насмешливой, но тёплой улыбке. — Это комплимент? — Констатация факта, — попыталась Медведева сохранить профессиональный тон, но голос прозвучал чуть хрипло. Этери сделала ещё шаг. Теперь их лица были на уровне друг друга. Женя ощутила, как внутри неё всё сжимается, а потом разливается волной тепла. — Ты слишком серьёзная, — сказала Тутберидзе, её голос был мягким, но проникающим. — Иногда полезно расслабиться. Её пальцы чуть дольше задержались на своём запястье, прежде чем медленно скользнуть вдоль линии шеи — жест, который девушка невольно уловила. Она не могла перестать смотреть. — Может, это и есть проблема, — прошептала женщина, её взгляд проникал прямо в душу. Женя не выдержала. Она сделала шаг назад, стараясь восстановить пространство между ними. Но стены словно сужались, и отступать дальше было некуда. — Я думаю, нам нужно продолжить съёмку, — сказала она, пытаясь вернуть голосу твёрдость. Этери не ответила сразу. Она просто смотрела, будто пыталась прочесть что-то между строк. Затем её губы едва заметно тронула улыбка. — Конечно, — сказала она, снова отстраняясь. — Ты права. Работа превыше всего. Но в её глазах горел огонёк, который говорил, что она знала всё — каждую эмоцию, каждую мысль, каждую борьбу, которая разгоралась внутри Жени. Фотосессия продолжалась, но напряжение, которое возникло между Женей и Этери, стало ещё более ощутимым. Медведева пыталась оставаться профессиональной, но её мысли путались, а сердце бьётся с учащённым ритмом. Каждое движение блондинки теперь казалось наполненным смыслом, каждое её слово звучало как подсознательный вызов. Фотограф ощущала, как её собственные чувства начинают давить, и ей было сложно найти контроль над собой. Тутберидзе, как будто замечая её внутреннюю борьбу, начала менять своё поведение. Она всё больше играла с камерой, её взгляд становился игривым и кокетливым, а на губах появилась лёгкая улыбка. Она не сразу говорила, что именно ей хотелось, но каждый её жест становился всё более выразительным. — Давайте попробуем что-то ещё, — предложила она, подошла ближе к Жене и мягко коснулась её плеча, не совсем ожидаемым, но лёгким жестом. Шатенка застыла на месте, ощущая, как от этого прикосновения в теле появляется какое-то странное волнение. Этери заметила её реакцию, и её взгляд стал чуть более насмешливым, но всё ещё с мягкой теплотой. Медведева старалась не показывать, как сильно её слова и прикосновения воздействуют на неё. Она отстранилась и быстро вернулась к своей работе, пытаясь вернуть себе контроль. — Всё в порядке? — спросила женщина, её голос был мягким, но с едва заметным намёком на любопытство. Женя попыталась собраться, но её дыхание стало быстрее, а мысли — спутанными. — Да, просто немного слишком… много света. Я настрою всё, — ответила она, скрывая свою реакцию, но в её голосе звучала лёгкая нервозность. Этери продолжала наблюдать за ней, её глаза были полны многозначительности. Она не отводила взгляда, словно ждала, когда Женя сдастся или хотя бы покажет, что эта игра не осталась для неё незамеченной. Женя попыталась вернуть внимание к камере, но внутреннее напряжение становилось невыносимым. Этери всё ещё оставалась на расстоянии, но теперь её присутствие ощущалось как нечто гораздо более сильное. Девушка чувствовала, как её тело реагирует на каждое движение актрисы, на каждый взгляд, даже если она сама пыталась это игнорировать. — Мы можем продолжить? — Этери мягко произнесла, её слова не были резкими, но в них была скрыта лёгкая настойчивость. Женя взглянула на камеру, но её руки дрожали. Слишком много всего происходило за эти несколько минут. Она не могла сосредоточиться. Боясь, что её выдают глаза, она поспешно сделала несколько шагов назад, избегая прямого взгляда Тутберидзе, и не сказала ни слова. — Я… я вернусь через минуту, — выдавила она, едва ли не бегая по направлению к двери гримерки. Её голос звучал с трудом, слишком поспешно, слишком нервно. Когда она закрыла за собой дверь и оказалась в безопасном, тихом пространстве, Женя оперлась на стену и попыталась собраться. Тело горело от непрерывного волнения, а в голове смешались мысли, не давая покоя. Она почувствовала, как её грудь поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания, а в животе всё было переполнено нервным напряжением. Женя закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Но образы — её глаза, её взгляд, её прикосновения — всё возвращалось. Эти яркие моменты, как в замедленной съёмке, оставались с ней в каждой клетке. Медведева стиснула зубы и попыталась сосредоточиться, но тело не поддавалось. Она ощущала как напряглись её соски и промокло нижнее белье. Она была на грани того, чтобы накинуться на Тутберидзе прямо в студии. Какая же она сексуальная. В ней было прекрасно все: лицо, тело, руки. О черт, эти руки. Женя не могла избавиться от неприличных картинок в голове, где эти руки делают с ней очень непристойные вещи. Она хотела, чтобы эти длинные пальцы обхватили её шею и слегка сжали, не давая вздохнуть полной грудью. Она хотела почувствовать их внутри себя, чтобы её оттрахали до потери сознания. Эти мысли вызвали у Медведевой громкий грязный всхлип и ей пришлось заткнуть себе рот собственной ладонью. Женя стояла в гримерке, пытаясь привести свои мысли в порядок, но каждая попытка сосредоточиться лишь усиливала её желание. Силы ускользали, а её собственные чувства казались слишком громкими и необъяснимыми. Она не могла понять, что с ней происходит. Тишина в комнате была нарушена лёгким стуком в дверь. Женя повернулась, и перед ней стояла Этери, её взгляд был мягким, но в нём всё ещё читалась настороженность. — Ты в порядке? — спросила Этери, её голос был тихим, но полным беспокойства. Женя пыталась улыбнуться, но это было трудно. Она чувствовала, как её лицо горит от смущения и неловкости. Она не могла найти слов. — Извини, мне нужно было немного… времени, — произнесла она, стараясь избежать прямого взгляда. — Я не должна была так себя вести. Этери шагнула ближе, её взгляд становился всё более внимательным. Она остановилась прямо перед Женей, не нарушая личного пространства, но и не отступая. — Ты не должна извиняться, — сказала она, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась мягкая настойчивость. — Я просто хочу понять, что происходит. Ты выглядишь… растерянной. Девушка сглотнула, чувствуя, как её сердце продолжает биться быстрее. Она не могла скрыть напряжение, которое всё ещё оставалось внутри неё. Она опустила глаза, но Этери не позволила ей уйти от взгляда, обхватив подбородок двумя пальцами, фиксируя лицо в одном положении. Чувствуя чужие прикосновения к лицу, у Жени сбилось дыхание и задрожали ноги. Она была готова кончить прямо сейчас. — Я не знаю, что происходит, — призналась Медведева, её голос звучал тихо. — Это всё так… неожиданно. Ты… ты просто так… Этери нахмурилась, но её выражение было не осуждающим, а скорее понимающим. — Ты говоришь о том, что произошло между нами? — спросила она, её голос оставался тихим и уверенным. Женя вздохнула, закрывая глаза на секунду, прежде чем снова встретиться с её взглядом. — Да, я думаю, это именно то, о чём я говорю, — сказала она, наконец. — Я никогда не ожидала, что почувствую что-то подобное, но… ты как-то… всё изменила. Этери немного наклонилась вперёд, её голос стал тише, но более интимным. — Ты чувствуешь это напряжение между нами, не так ли? — спросила она, её губы едва заметно приподнялись в уголках. Пальцы еле ощутимо погладили щеку Жени. Медведева кивнула, чувствуя, как её сердце бьётся в груди. — Да, и мне сложно с этим справиться. Я не могу понять, почему это так сильно влияет на меня, но я не могу остановиться. Этери внимательно смотрела на неё, её глаза были полны понимания. — Иногда чувства приходят неожиданно, Женя. Иногда они пугают нас, потому что мы не можем объяснить, почему они возникают. Но это не значит, что нужно бежать от них. Девушка покачала головой, всё ещё не в силах поверить в свои слова. — Но что если это всё слишком… странно? Это не то, чего я ожидала от себя. Я просто… не могу понять, что происходит. Этери сделала шаг ближе, её рука всё ещё оставалась на щеке Жени, отчего девушка хотела плакать и одновременно прыгать счастливой ланью. Женя почувствовала, как её внутреннее напряжение постепенно ослабевает, и хотя она всё ещё была сбита с толку. Она так хотела все плюнуть и кинуть Этери на диван и заняться с ней горячим, животным сексом, но она не могла. Судя по словам женщины, она все понимала, но одобрения на действия в её голосе так и не прозвучало.

***

Женя и Этери вернулись в студию, но напряжение, повисшее между ними, никуда не исчезло. Медведева взяла в руки камеру, сделала глубокий вдох и постаралась сосредоточиться на работе. Но Тутберидзе, казалось, играла по своим правилам. Она вновь заняла место под софитами, но её позы стали ещё более непринуждёнными, а в глазах появился игривый блеск. Этери медленно провела рукой по груди, затем слегка наклонила голову, её взгляд скользнул по Жене так, будто она читала её мысли. — Как я выгляжу? — спросила Этери с лёгкой улыбкой, её голос был мягким, но в нём звучала скрытая провокация. — Отлично, — коротко ответила Женя, пытаясь не выдавать, что её сердце снова начало биться сильнее. Она сосредоточилась на объективе камеры, но женщина продолжала ломать её защиту. Актриса наклонилась вперёд, опёрлась рукой на колено и, не отводя взгляда, добавила: — Ты уверена? Мне кажется, ты сегодня необычно молчалива. Женя едва справилась с тем, чтобы удержать камеру ровно. — Просто сосредоточена на работе, — выдавила она, но её голос звучал чуть натянуто. Этери улыбнулась и, поднявшись, медленно подошла ближе к Жениной позиции. — Ты так напряжена, Женя. Может, стоит немного расслабиться? Женя сделала шаг назад, но Этери не остановилась. Она слегка дотронулась до её руки, а затем нежно скользнула пальцами вверх, словно поправляя воображаемую складку на её рукаве. — Давай, сделай ещё один кадр, — тихо сказала Этери, её голос был тёплым и мягким, почти интимным. Фотограф почувствовала, как от прикосновения актрисы её тело словно загорелось. Она подняла камеру, стараясь сосредоточиться, но объектив будто терял фокус. Когда Женя сделала ещё несколько снимков, Этери продолжила: — Ты ведь чувствуешь это, правда? То, что между нами. Почему ты прячешься за камерой? Девушка замерла. Её дыхание участилось, и камера чуть дрогнула в руках. Женщина сделала ещё шаг вперёд и теперь была так близко, что Женя могла почувствовать тепло её тела. — Я не могу… — прошептала Женя, но не успела закончить, как Этери подняла руку и нежно коснулась её щеки. — Ты можешь, — сказала блондинка, её взгляд был мягким, но в нём читалось вызов и уверенность. Этот момент стал решающим. Медведева отбросила все сомнения, она больше не могла бороться с тем, что кипело внутри неё. С силой эмоций, накопившихся за эти мгновения, она сделала шаг вперёд и, отбросив камеру в сторону, притянула Этери к себе, наклоняясь вперёд. Их губы встретились в порыве страсти. Этот поцелуй был словно взрыв, в котором смешались накопившееся напряжение, желание и освобождение. Всё вокруг исчезло — свет софитов, пустая студия, шум внешнего мира. Оставались только они, в этот момент, где каждый жест говорил больше, чем слова. Медведевой хотелось разорвать майку на женщине и она в моменте даже попробовала стянуть с неё этот мешающий элемент одежды, но получила по рукам, поэтому ей пришлось довольствоваться тем, что разрешала ей Тутберидзе.

***

Вечер постепенно сменялся ночью, и фотостудия наполнилась мягким, золотистым светом настольной лампы. Все ассистенты и участники съёмки давно ушли, оставив девушек в уединённой тишине. В воздухе витал запах свежего кофе и едва уловимого парфюма, который Женя ассоциировала теперь исключительно с Этери. Девушка сидела у окна, её пальцы слегка касались кружки с остывающим чаем. Она смотрела на огни большого города, погружённая в собственные мысли. За спиной раздались мягкие шаги, и через мгновение блондинка оказалась рядом. Она села напротив, молча наблюдая за Женей, её взгляд был одновременно изучающим и полным тепла. — Сегодня был… сложный день, — наконец сказала фотограф, чуть улыбнувшись, чтобы скрыть внутреннюю растерянность. — Но он был искренним, — ответила Этери, её голос был таким мягким, что казалось, он окутывает, как тёплый плед. Она сделала шаг ближе, её пальцы слегка коснулись стола рядом с Жениной рукой. — Ты удивительная, знаешь? Медведева почувствовала, как её сердце начало биться быстрее. Она перевела взгляд с города на женщину, и этот момент казался бесконечно долгим. Её глаза встретились с тёплым, немного загадочным взглядом актрисы. — Я… не знаю, как всё это объяснить, — призналась шатенка, её голос слегка дрожал. — Всё, что произошло сегодня, было настолько… неожиданным. Этери тихо улыбнулась и чуть подалась вперёд, их лица оказались совсем близко. — Иногда не нужно ничего объяснять, — произнесла она, её голос был почти шёпотом. — Иногда достаточно просто чувствовать. Этери протянула руку и нежно коснулась щеки Жени, словно боялась спугнуть её. Женя закрыла глаза на мгновение, чувствуя тепло её пальцев. Это прикосновение успокаивало и волновало одновременно. — Я так хочу тебя — прошептала Женя, открывая глаза и встречая её взгляд. Этери слегка улыбнулась и склонила голову. Её голос звучал почти шутливо, но в нём слышалась искренность: — Так возьми. Женя не выдержала. Она немедленно потянулась вперёд, их лица разделяли лишь миллиметры. Когда их губы встретились, поцелуй не был мягким, он наполненным такой страстью, что это мгновение будто остановило время. Это был не просто жест — это был ответ на все вопросы, которые мучили их целый день. Этери ответила на поцелуй с такой же страстью, а затем провела рукой по волосам девушки, углубляя поцелуй. Медведева чувствовала тепло её ладони, её мягкий запах, её близость. Всё вокруг исчезло, остались только они. Когда их губы разомкнулись, Женя смотрела на Этери, в ее глазах разгорался огонь. — Боже, — сказала она, её голос был тихим, но наполненным уверенностью. — Я весь день хожу мокрая, как будто меня окунули в ванну с водой. Я так хочу, чтобы ты меня трахнула. Сейчас. Этери улыбнулась в ответ и чуть отстранилась, чтобы коснуться губами её шеи. Женя почувствовала, как по её телу пробежала волна тепла, заставляя её закрыть глаза и просто наслаждаться моментом. В этот момент где-то в глубине студии раздался щелчок камеры. Девушки повернулись к источнику звука и увидели одного из ассистентов, который случайно зашёл обратно и инстинктивно сделал кадр. — Думаю, это будет лучший кадр за весь день, — шутливо заметила она, а затем снова посмотрела на Женю, — а теперь, брысь. Ассистент тут же испарился, а Этери уложила Женю на диван, заставляя ту заскулить. Всё как она хотела.

***

Утро началось необычно. Девушка открыла глаза от звука вибрирующего телефона. Её почтовый ящик и мессенджеры взорвались уведомлениями, одно за другим заполняя экран. Она почувствовала лёгкую тревогу, но всё ещё не могла понять, в чём дело. В дверь её квартиры раздался настойчивый стук. Она поспешно натянула на себя халат и направилась открывать. На пороге стояла Этери. Она была в длинном пальто, тёмные солнцезащитные очки прикрывали половину её лица, а в руках она держала свернутый журнал. — Утро доброе, — сказала женщина с лёгкой улыбкой и протянула журнал Жене. Девушка нахмурилась, взяла журнал и развернула его. На обложке крупным планом красовалась их фотография — страстный поцелуй в студии. Свет падал идеально, освещая их лица и создавая ощущение, что это было специально организованное фото. Заголовок под фото гласил: «Тайна раскрыта: сердце Этери Тутберидзе занято?» — Ох… — Женя почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Она подняла глаза на женщину. — Мне так жаль. — Видимо, кто-то решил, что эта «сенсация» стоит репутации, — спокойно сказала Этери, снимая очки и бросая их на стол. Она выглядела уставшей, но в её голосе не было упрёка. Женя опустилась на диван, её пальцы нервно комкали край журнала. Взгляд был прикован к изображению, но мысли блуждали где-то далеко. Всё, что произошло за последние дни, казалось таким нереальным. Она подняла глаза на Этери, стоявшую рядом. — Теперь это увидят все, — тихо сказала Женя, чувствуя лёгкую дрожь в голосе. Тутберидзе ничего не ответила сразу. Она просто наклонилась и аккуратно вытащила журнал из рук девушки, положив его на стол. Затем она мягко опустилась рядом, их колени соприкоснулись. — Пусть видят, — прошептала она, её голос был низким, почти интимным. Этери подняла руку и нежно провела пальцами по щеке Жени, заставив ту невольно задержать дыхание. — Пусть они увидят то, что по-настоящему ценно. Шатенка ощутила, как её сердце пропустило удар. Она смотрела на женщину, и в её глазах было всё: уверенность, нежность, и что-то, от чего по коже пробежали мурашки. Этери медленно склонилась к ней, её губы коснулись Жениной шеи, оставляя там лёгкий, но ощутимый поцелуй. Это прикосновение было настолько неожиданным, что Женя вздрогнула, а её дыхание сбилось. Она закрыла глаза, чувствуя, как тепло растекается по всему телу. — Ты… не даёшь мне собраться с мыслями, — прошептала девушка, её голос дрожал. Блондинка чуть отстранилась, её губы были так близко к уху Медведевой, что её дыхание заставило ту задержать дыхание. — А я и не хочу, чтобы ты собиралась. Хочу, чтобы ты чувствовала. Женя повернула голову, их глаза встретились, и в следующий момент она просто потянулась вперёд, притянув Этери ближе. Их губы снова встретились в страстном поцелуе, но теперь это был Женин ответ на всё, что произошло за этот день. Когда они отстранились, женщина улыбнулась, нежно проведя пальцем по губам девушки. — Теперь мы точно готовы к любой обложке, — пошутила она, её глаза светились счастьем. Женя рассмеялась, а затем крепче сжала её руку. — Главное, что я готова к этому вместе с тобой. Их улыбки сказали больше, чем любые слова, и этот момент стал началом их новой, смелой истории.