Солнышко

Одуванчики мягко касались лодыжек Джемина, пока он пробирался через заросли цветов к поляне под ярко-голубым небом. Ветерок трепал волосы, а в груди разливалось ощущение бесконечного счастья. Лето только началось, погода была теплой, и впереди оставалось целых 89 дней вместе с Чонло. Его парень уже ждал его на скамейке под раскидистым дубом, который отбрасывал тень на кусочек зеленой лужайки. Завидев Джемина, тот сразу вскочил и заключил его в крепкие объятия. — Мы не виделись буквально три дня, я ездил к бабушке, а ты уже успел соскучиться? Чонло кивнул, прижимаясь ближе. — Теперь я точно тебя никуда не отпущу. Всё лето будем вместе. — Как скажешь, солнышко. Они сели в тень, укрываясь от знойного полуденного солнца. Оба находились в состоянии эйфории от ощущения свободы, что заполняло их лёгкие воздухом, напитанным ароматом лета. Экзамены наконец отпустили их из своих цепких лап, позволив наслаждаться жизнью перед финальным годом обучения. Джемин нежно потрепал Чонло по щеке, лениво потягиваясь под солнечными лучами, пробивающимися сквозь шатёр листьев над их головами. — Так вымотался, сейчас ничего делать не хочется, только лежать здесь днями напролёт. Чонло удивлённо повернул голову к нему. — Разве ты не собирался на Гавайи с родителями и кузенами? Ежегодная поездка семьи На была хорошо известна в узких кругах, ведь малейшие детали их круиза освещались восхищёнными постами в Instagram и Facebook, что часто раздражало Джемина. Желание его родителей показывать свою жизнь тысячам подписчиков было понятно, но неприемлемо в его глазах. Он облегчённо выдохнул и ответил с нескрываемым раздражением: — Я отказался. Не хочу участвовать в этом цирке, каждый год выставлять абсолютную нелепицу ради привлечения внимания — это не моё. Родители не поняли меня, ну и ладно. Скоро я уеду, поступлю в университет. Как бы Чонло ни старался искренне радоваться успехам своего парня в сепарации от контролирующих родителей, тоска заставляла его сердце скрипеть и лопаться. Он совсем не хотел, чтобы Джемин уезжал, ведь слишком был привязан к этому маленькому городку с его парками и садами, больше напоминающими лес, чем место, за которым ухаживают люди. Здесь было чувство свободы. Он знал, насколько Джемин амбициозен, и не хотел ограничивать его возможности. Но истинно собственническое желание не отпускать его в Сеул, оставить рядом, открыть маленький магазинчик или кофейню, может быть, даже усыновить ребёнка и состариться вместе, не покидало его. — Ааа, круто. На самом деле, я боялся, что ты опять уедешь, как всегда, и я буду обречён блуждать здесь и собирать цветы, как бы я это ни любил. — Скажи честно, ты хочешь, чтобы я уехал? — задумчиво протянул Джемин. — Я думал об этом вчера. Вся эта идея сепарации кажется такой заманчивой, но я не уверен, смогу ли я променять вот это всё, — он обвёл рукой поле с одуванчиками, — на быструю жизнь Сеула, учёбу и самостоятельность. Чонло нахмурил брови, повернувшись к Джемину спиной. Трава щекотала его лицо, одуванчики застилали взор. — Хэй, ты что, обиделся? — На потрепал его по волосам. Тот повернулся к нему и уткнулся лицом в грудь., обнимая. — Я не хочу, чтобы ты уезжал, но и не хочу, чтобы ты не смог исполнить свои мечты. Я запутался. Джемин мягко чмокнул его в лоб. — Мы разберемся с этим, правда. Ты же знаешь, что я никогда тебя не оставлю