В ритме жизни.

Чёртов детский плач. Всё началось с него, с этого душераздирающего крика, когда мать родила Амалию. Этот звук эхом разлетелся по всему дому Теодебертов, проникая даже в самые тёмные углы. Казалось, что он возвестил не только о рождении новой жизни, но и о смерти чего-то важного, что больше никогда не вернётся. Маленький Рено стоял у двери спальни матери, боясь даже дышать. Ему было всего шесть лет, и он не понимал, почему внутри все так суетятся. Он слышал шёпот слуг, видел, как семейный врач выходил и снова заходил в комнату, но никто ничего ему не объяснял. Ему оставалось только слушать этот крик — пронзительный, долгий, словно предвестие беды. И вот, спустя бесконечно долгие минуты, дверь открылась. На пороге появился семейный врач, его лицо было бледным, словно на нём отпечаталась сама смерть. — Господин Теодеберт, мне очень жаль, — сказал он, его голос прозвучал глухо, словно из другого мира. — Ваша жена погибла. Рено не понимал этих слов до конца, но почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Ему стало холодно. Он не мог пошевелиться. Эти слова впились в его сознание, как острые шипы, и остались там навсегда. Он понял только одно: теперь всё изменится. Всё будет иначе. Жизнь после этого дня стала совсем другой. Дом, который раньше казался тёплым и уютным, стал пустым и холодным. Отец, который раньше хотя бы иногда уделял ему внимание, теперь смотрел на него, как на ненужный груз. — Мануэль! — крик отца вырвал Рено из размышлений. Он поднял голову и встретился с тяжёлым взглядом Ноя Теодеберта, который стоял перед ним с явным раздражением. — Ты меня хоть слушаешь?! — повторил он, шагнув ближе. — Простите, отец, я задумался, — тихо ответил Рено, стараясь казаться безразличным. Но внутри него всё кипело. Он знал, что отец сейчас скажет что-то унизительное. Это было его любимым занятием. — Гадкий ребёнок, — с презрением выплюнул Ной, сверля его взглядом. — Вот почему твоя мать не могла родить более умного наследника! Эти слова были как удар. Рено не вздрогнул, не выдал своих эмоций, но внутри него что-то снова сломалось. Упоминание матери было особенно болезненным. Оно разрывало его душу, вызывая гнев и отчаяние. — Слушай сюда, — продолжил Ной, явно наслаждаясь своим превосходством. — Я уезжаю в Марсель на неделю. Ты и Амалия останетесь дома. Рено почувствовал, как его сердце заколотилось быстрее. Всё складывалось идеально. Это был шанс, которого он ждал. План побега, который он готовил долгие годы, мог наконец осуществиться. Главное — не выдать себя. — Я понял, — кратко ответил он, сохраняя видимость покорности. Ной, не удостоив его больше ни словом, развернулся и ушёл, оставив после себя ощущение ледяного холода. Шаги отца затихли где-то наверху, вероятно, он собирал вещи для поездки. Рено вернулся в свою комнату, чувствуя, как внутри него нарастает адреналин. Он достал свой рюкзак, спрятанный под кроватью, и начал складывать туда всё, что считал необходимым. Каждая вещь была выбрана с умом: прочная одежда, небольшой нож, пара книг, которые он любил. Даже немного еды — он знал, что в ближайшие дни может быть сложно найти, где поесть. План побега он продумывал годами. Всё началось ещё тогда, когда отец впервые поднял на него руку. Рено понимал, что если останется здесь, то его ждёт либо гибель, либо полное подчинение. Ни того, ни другого он не мог допустить. Но одного рюкзака было мало. Ему нужно было замаскироваться. Цвет его глаз мог выдать его с головой. Эти яркие глаза, которые всегда привлекали внимание, теперь стали его врагами. Он решил отправиться в аптеку за цветными линзами. Ему, конечно, могли отказать без рецепта, но у него были деньги — они решали всё. В аптеке он долго разглядывал витрину, пока его взгляд не остановился на коричневых линзах. Это был идеальный цвет: простой, незаметный, тёплый. Когда он вернулся домой, то убедился, что отца уже не было. В доме осталась только Амалия. Она, конечно, могла бы заметить его подготовку, но была слишком мала, чтобы понять, что он собирается сделать. Он решил дождаться ночи. Темнота всегда была его союзником. Когда за окном опустилась глубокая ночь, Рено приступил к делу. Он открыл сейф отца, используя заранее украденный ключ, и достал оттуда несколько чеков. Они были гораздо удобнее, чем наличные или карты. Карты могли быть заблокированы, а с чеками он мог спокойно обналичить крупные суммы, когда это потребуется. Последним штрихом стали поддельные документы. Эти бумаги ждали своего часа два долгих года. Рено изучал их снова и снова, пока не убедился, что всё идеально. Они были его билетом в новую жизнь. Когда всё было готово, он бросил последний взгляд на своё отражение в зеркале. Перед ним стоял не ребёнок, а юноша с тяжёлым взглядом и ясной целью. — Да начнётся новая жизнь, — тихо прошептал он себе под нос. И с этими словами он шагнул в ночь. Тишина окутала его, словно защитная пелена. Каждый шаг давался ему тяжело, но он знал, что пути назад больше нет. Впереди его ждала свобода. Или, по крайней мере, её подобие. Ночь была холодной, пропитанная густым запахом сырой земли, гниющей листвы и влаги, подступающей откуда-то из глубины леса. Ветви деревьев гнулись под порывами ледяного ветра, и каждый его удар заставлял Рено сильнее вжимать руки в карманы своей тонкой куртки. Холод пробирался под одежду, заставляя его мелко дрожать, но это была мелочь по сравнению с чувством свободы, которое, казалось, пронизывало его насквозь, заполняя каждую клеточку. Он наконец-то оставил позади всё, что связывало его с прошлым: места, где он никогда не был счастлив, людей, которые не желали его понимать, и выборы, о которых он уже давно жалел. Теперь его путь лежал в Балтимор — город, который обещал забыть его так же быстро, как он собирался забыть самого себя. Балтимор казался идеальным убежищем. В его серых кварталах и толпах прохожих, которые никогда не интересовались чужими делами, Рено надеялся раствориться, как тень, исчезающая с наступлением ночи. Его планы были просты, но в то же время крайне неопределённы: добраться туда, найти дешёвое жильё, а дальше — импровизировать. Шаги Рено глухо отдавались по пустынной улице, окружённой чёрными силуэтами старых зданий. Свет одинокого фонаря, мерцающий в тумане, освещал его худую фигуру и тревожный взгляд. Он чувствовал себя уязвимым, но продолжал идти, держась поближе к обочине. Машина была бы сейчас спасением — возможность согреться и быстрее добраться до цели. Но у Рено не было ни машины, ни денег, чтобы её арендовать. Оставалось полагаться на удачу и редкие машины на федеральной трассе. Добравшись до этой трассы, Рено остановился, оглядываясь по сторонам. Лес, обрамлявший дорогу, выглядел безмолвным и мрачным. Его чёрные силуэты тянулись вверх, словно замершие великаны. Здесь он поднял руку, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно, чтобы остановить проезжающие автомобили. Первые несколько машин проехали мимо, даже не притормозив. Водители, казалось, не обращали на него никакого внимания или, что ещё хуже, просто не хотели останавливаться в такой глухомани. Лишь свет фар на мгновение вырывал Рено из темноты, а затем снова прятал его. Прошло больше часа, а может, и два. Рено уже начал терять надежду, чувствуя, как замерзают ноги и покалывает лицо. Ветер усилился, пробираясь через складки одежды. Он был готов уже просто продолжать путь пешком, как издалека показался свет фар. На этот раз машина замедлилась и остановилась прямо перед ним. Старый седан, тёмного цвета, явно видавший лучшие дни. Окно со стороны водителя опустилось, и из салона донёсся голос: — Здравствуй, парень. — Мужчина за рулём, лет сорока с лишним, с седеющими висками и грубыми чертами лица, посмотрел на Рено оценивающе. — Ты куда направляешься? — В Балтимор, — коротко ответил Рено, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Как удачно, — улыбнулся мужчина. Его зубы были жёлтыми, с налётом, будто он давно забыл о стоматологах. — Я как раз туда еду. Садись, подвезу. Рено замер на секунду, колеблясь. Всё в этом мужчине, от его манеры говорить до выражения лица, вызывало неприятное ощущение. Но холод, уставшие ноги и желание как можно скорее выбраться отсюда перевесили. Он открыл дверь и сел в машину. Салон оказался захламлённым: на полу валялись пустые банки из-под энергетиков, обёртки от фастфуда, а в воздухе витал запах табака и чего-то кислого. Это сразу заставило Рено напрячься ещё сильнее, но он постарался не подавать виду. Машина тронулась с места, оставляя позади заснеженные деревья и тёмные пятна асфальта. Первые несколько минут мужчина пытался завязать разговор. Он спрашивал, откуда Рено, почему он один и что он ищет в Балтиморе. Рено отвечал односложно, не желая посвящать его в детали. Его ответы звучали сухо, но это, похоже, не обижало водителя. Когда они наконец въехали в город, за окнами замелькали огни неоновых вывесок и редкие фигуры людей, спешащих куда-то в ночи. Мужчина свернул на стоянку возле старого ресторана, окружённого выбитыми фонарями. — Ну что, мальчишка, — его голос вдруг стал холодным и странно медленным. — Пора платить за поездку. Рено не сразу понял, о чём он говорит, и полез в карман за деньгами. Но мужчина остановил его движением руки. — Ты не понял, — продолжил водитель, хищно ухмыляясь. — Деньги мне не нужны. Мануэль ощутил, как внутри всё сжалось. — Что вы имеете в виду? Мужчина положил руку на его колено, и его взгляд напоминал взгляд зверя, загоняющего жертву в угол. Рено замер, но лишь на долю секунды. Резко открыв дверцу, он выбежал из машины, чувствуя, как его охватывает паника. Морозный воздух ударил ему в лицо, но это только подстегнуло его. Он бежал, не оглядываясь, по пустынным улицам, мимо закрытых магазинов и ресторанов. Его сердце колотилось так громко, что казалось, оно эхом отдавалось в тишине ночи. Спустя несколько минут, которые показались ему вечностью, он увидел впереди вывеску отеля. Это было его спасение. Вбежав внутрь, он подошёл к стойке регистрации, тяжело дыша. — Здравствуйте... У вас есть свободные номера? Желательно дешёвые, — его голос дрожал. Девушка за стойкой посмотрела на него с лёгким удивлением, но тут же улыбнулась: — Конечно. Однокомнатный? Мануэль кивнул. Она быстро оформила документы и протянула ключ-карту. В номере Рено рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Сон накрыл его мгновенно, как волна, смывающая весь ужас ночи. Но утром его ждал новый день, полный неизвестности. Когда Рено проснулся, солнечный свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, заливая комнату тусклым золотым сиянием. Он чувствовал себя разбитым. Воспоминания о прошлой ночи ворвались в сознание, как холодный душ, заставив его замереть на секунду. С усилием поднявшись с кровати, он обвёл взглядом номер: скромная кровать с серым покрывалом, деревянный столик у окна, на котором лежала стопка рекламных буклетов отеля. Его рюкзак, который он даже не успел открыть, валялся у двери. Всё это казалось настолько чужим и временным, что Рено даже не пытался вжиться в обстановку. В ванной он плеснул холодной водой в лицо, чтобы окончательно прийти в себя. Затем, собрав вещи, проверил, чтобы ничего не забыть, и направился вниз к стойке регистрации. Девушка, которая встретила его ночью, всё ещё была там. Она улыбнулась ему, но Рено лишь кивнул, бросив ключ на стойку, и быстро вышел на улицу. Улицы Балтимора оживали, наполняясь гудением машин, голосами спешащих прохожих и запахом уличной еды, доносившимся от передвижных кафе. Рено на мгновение задержался у витрины магазина, глядя на своё отражение. На него смотрел измождённый юноша с тёмными кругами под глазами и слишком худым лицом. Этот человек выглядел, словно вырвался из чьего-то кошмара. Рено отвёл взгляд и продолжил идти. Добравшись до автобусной остановки, он сел в один из автобусов, направлявшихся к аэропорту. Рено не знал, как долго он ещё сможет держаться. Нью-Йорк стал для него единственной надеждой — огромный, шумный мегаполис, где каждый живёт своей жизнью, не интересуясь чужими проблемами. Там он сможет затеряться, забыть о страхах и начать всё с чистого листа. Когда он вышел у входа в аэропорт, перед ним открылось здание из стекла и бетона, наполненное суетой. Люди толпились у касс, торопливо катили чемоданы, глухо переговаривались. Этот хаос, странным образом, успокоил Рено. Он подошёл к одной из касс. — Здравствуйте, когда следующий рейс в Нью-Йорк? — спросил он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Кассирша, устало посмотрев на него из-за толстой стеклянной перегородки, ответила: — Через двенадцать часов. Будете брать билет? Рено кивнул, достал деньги, и через пару минут билет уже был у него в руках. Теперь у него было полдня, чтобы убить время. Он решил не оставаться в аэропорту, где шум и суета слишком сильно давили на нервы. Пройдя несколько кварталов, он наткнулся на небольшой парк. Здесь было тихо и спокойно. Рено сел на скамейку, откинулся назад и закрыл глаза, прислушиваясь к шуму ветра. Казалось, что этот мир, полный спешащих людей, ненадолго оставил его в покое. Он открыл глаза, наблюдая за парочкой, гулявшей с собакой, за ребёнком, который катался на самокате, за пожилым мужчиной, кормившим голубей. Их жизнь была такой простой и далёкой от его собственной, что Рено на мгновение захотел стать одним из них — обычным человеком без груза воспоминаний и тревог. Прошло несколько часов, прежде чем он вернулся в аэропорт. В местном супермаркете он купил мюсли-батончик и бутылку воды, которых хватило, чтобы немного утолить голод. В зале ожидания он пытался читать газету, брошенную кем-то на соседнем сиденье, но мысли блуждали. Он то и дело оглядывался, чувствуя лёгкую паранойю. Когда наконец объявили посадку на его рейс, Рено вздохнул с облегчением. Поднявшись на борт самолёта, он уселся у окна и, устало откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза. Взлёт прошёл почти незаметно — лишь лёгкий толчок и нарастающий гул двигателей напомнили ему, что он наконец покидает Балтимор. Впереди был Нью-Йорк. Новый город. Новый шанс. Неизвестность пугала, но в то же время манила. Рено позволил себе расслабиться, постепенно погружаясь в сон, где всё было проще, чем в реальности.