Видеть главное, отбросить лишнее

Ван Ци высокий, крепкий. Там где должно быть плавно — резкая длинная линия, вместо изгибов и виноградных лоз, его талия больше похожа на столкновение скалы с землёй. Цуй Бэй не трогал, но видел, как видят друг друга все живущие в одной комнате. Ван Ци ворчит, поджимает губы, закатывает глаза, улыбается без радости. Кокетничает с азартом и без смущения. Допрашивает с пристрастием уверенной в растраченных семейных деньгах жены. Ван Ци может стать рядом с госпожой Фэн, которая лучше любого судьи может словом свернуть мужа-подозреваемого в бараний рог, или с госпожой Ляо с соседней улицы, которая громко и деятельно каждый выходные сбивала цену на товар. Ван Ци силён и верен. Может быть не так, как Сунь Бао. По-своему. Силён настойчивой въедливостью, которую легко пропустить за длинными речами, верен делом, от которого привычно отвлекает всех громкими криками. Цуй Бэй каждый день читает отчёты Ван Ци, слышит Ван Ци, видит Ван Ци. И не отвлекается. Даже когда скалистую фигуру смягчают шёлковые ткани, когда волосы стянуты яркими шнурами и украшены заколками, когда за белым гримом почти теряются знакомые черты, Цуй Бэй видит Ван Ци. Смытая наполовину пудра не приводит его в шок, а обычный или немного горький из-за алой краски вкус губ одинаково дорог сердцу. Измененный внешне, подчеркнуто красивый или безобразный, покрытый накладными струпьями или такой же накладной девичьей грудью — это Ван Ци, душа Ван Ци, тело Ван Ци. Для Цуй Бэя всё просто. На мелочи он не отвлекается.