Зимний сон

В гостиной пахло сосновым лесом, зажженными в камине дровами и морозным утром, ровно как и год назад в том невероятном домике под Санкт-Петербургом. Только вот в этот раз за окном открывался привычный пейзаж: серая Москва, улицы которой были заметены снегом. Впрочем, диффузор с названием 'Feast Season' отлично справлялся с поставленной задачей, наполняя своим ароматом всю квартиру. Стараясь отогнать от себя воспоминания о прошлом Рождестве, Павлова повесила на елку последнюю игрушку, вслушиваясь в слова песни. В сны мои луна окунулась, Ветер превратила в туман. Если я к тебе не вернулась, Значит, наступила зима. Может, помешали метели? Может, предрассветный обман? А помнишь, мы с тобою хотели, Чтобы наступила зима? * Ира тяжело вздохнула и выключила Яндекс станцию. На елке красовались перламутровые бусы, бантики, золотые лампочки, стеклянные шары со снежным узором и разноцветные щелкунчики и балерины — набор ручной работы, подаренный Куликовыми Олегу и Ире на прошлый Новый год. «Возможно елку вообще не стоило наряжать,» — подумала Павлова и, осушив бокал вина, отправилась спать перед предстоящими рабочими сутками. За ночь глубокие минусовые температуры сменились на плюс два, поэтому утром почти все страдали от головной боли и давления. В ординаторской хирурги отпивались крепким кофе, мечтая о том, чтобы этот день поскорее закончился. Олег вымыл кружку, посмотрел на часы, захватил с дивана свой пуховик и тихо вышел из комнаты. — Почему это до сих пор ощущается так странно? — спросил Сережа, обращаясь к Ане, которая с закрытыми глазами сидела на диване и массировала круговыми движениями виски. — Ты про Брагиных? — Куликова открыла глаза, и ее муж коротко кивнул. — Не знаю… Будто бы все это неправильно. Прерывая дальнейшее обсуждение, в ординаторскую завалился Геннадий Ильич. Вид у него был измученный, а на лбу выступила испарина. — О, ребята, слава богу, вы здесь. Померяете мне давление? Как-то мне нехорошо… — Садитесь, — Ханина указала на диван и полезла за танометром. — Немудрено. У самой голова разрывается. Сейчас посмотрим. Завидев врача издалека, Олег обрадовался, что не столкнулся с Кривицким, и поспешил на улицу. Заведующая только-только вышла из такси и зашла на территорию больницы. Брагин закурил и улыбнулся. — Привет, — он спустился по лестнице и сделал несколько шагов навстречу блондинке. — Привет, — та нервно сглотнула, обратив внимание на сигарету. — Как дома? — Нормально. Украсила все, нарядила елку. — Купила живую? — Доставили искусственную, — Павлова разочарованно покачала головой. — Ну и… — Олег пытался подобрать слова. — Какие планы на Новый год? — Геннадий Ильич напрашивается в гости. — Обойдется! Даже не удивлен, что в свете последних событий он решил взять реванш. — А с какой стати ты решаешь за меня? — Ира потупила взгляд, сдержав смешок. — Давно. Примерно с тех пор, как ты стала Брагиной. — Хорошо, что ты об этом вспомнил. Нам пора выбрать время и все же съездить в ЗАГС. Это уже просто смешно. Мы не живем вместе второй месяц, но так и не можем развестись. Я не работаю тридцать первого и первого. — Я тоже. Тогда в последний день уходящего года? — Получается, что так. Между ними повисла тяжелая пауза. — Что-то не получилось у нас с тобой, да? — с горечью в голосе произнесла Ира, хотя причина была вовсе не в этом, и оба это знали. — Похоже на то. Не совпали, — просто согласился Олег, приподнимая брови и стараясь прочитать мысли жены. — И что дальше? Попробуем быть друзьями? Как раньше? — Ну да… — Ну да… — повторила заведующая, сдерживая подступающие слезы. Но внезапно ее дыхание перехватило, и она почувствовала знакомый привкус на губах. Олег целовал все так же нежно и одновременно страстно, обнимая крепче и притягивая к себе. На душе стало тепло, вся боль ушла. Но сознание вернулось к Ире быстрее, чем она позволила себе окончательно забыться. Она разорвала поцелуй и отступила. — Никогда больше так не делай, — отрезала заведующая, однако глаза просили об обратном. — Или ты всех друзей целуешь? — Упаси боже! Лазарев и Куликов не поняли бы, — усмехнулся Брагин. — Но ты пока что моя жена. И я буду целовать тебя без позволения. — Я уволю тебя к чертовой матери! За домогательства! — свирепо крикнула Ира и зашла в больницу. Ее сердце снова пело, а глупая улыбка не сходила с лица. Она не видела ничего перед собой. Но в один миг медовый привкус на губах стерли ворвавшиеся в голову воспоминания о том злосчастном вечере. В зале ожидания стояла непривычная тишина. Сегодня травм был меньше, чем обычно. Галя на посту регистратуры неспешно раскладывала медицинские карты. Брагина умиротворенно осмотрела холл и направилась в кабинет к своему заму. Постучав костяшками пальцев по двери, но не получив ответа, она тихо вошла. В комнате было темно, Олег явно куда-то ушел. Ира вернулась на пост регистратуры. — Галя, а Вы Брагина не видели? — Нет, Ирина Алексеевна. Олег Михалыч не брал пациентов последние два часа. Может, он в ординаторской? Заведующая мотнула головой и по наводке медсестры прошла в общую комнату хирургов. Олег второй день подряд чувствовал себя отвратительно и при любой возможности пил Терафлю и горячий чай, чтобы совсем не свалиться с ног в операционной. На первый взгляд и ординаторская пустовала. Только задвинутая шторка обозначала, что за ней кто-то спит в свое свободное от работы время. На полу валялась знакомая шапочка. Ира бережно ее подняла, отряхнула и положила на стол, после заглядывая за шторку. Поначалу Павловой показалось, что она сама уснула и ей снится кошмар. Но усиливающаяся боль в спине даже после повторной операции говорила об обратном. Все было наяву. Олег крепко спал, устроившись на спине. Его медицинские штаны были слегка приспущены, а рубашка помята. Закинув на него ногу и обнимая за талию, рядом на тесной кровати спала Марина. Утренний пучок превратился в капну распущенных волос, а полуобнаженное сверху тело укрывал медицинский халат. Слыша только стук собственного сердца, Ира медленно отошла от кровати и закрыла рот рукой. Заведующую накрыла волна страха, в комнате стало нечем дышать. Вокруг все закружилось, и единственной мыслью было бежать. Как можно скорее. Брагины никогда это не обсуждали. Олег будто сразу понял, что Ира все знает, и не стал спорить, когда она предложила разъехаться, а потом и вовсе развестись. Только вот для хирурга существовала совершенно другая причина — скорое возвращение Кривицкого, кто в совместном их отпуске в Сочи ясно давал понять, что всегда будет любить Павлову. И раз Ира предложила расстаться, то и ее выбор стал очевиден. — Олег, — Аня дотронулась до его плеча, и тот вздрогнул, — Геннадий Ильич в реанимации. Ему стало плохо утром. А я не могу нигде найти Ирину Алексеевну. — Что с ним? — Брагин поднялся и пошел следом за Ханиной. — Гипертонический криз. Куликов его наблюдает. Может, позвонишь Ире? — Она на операции, — врач взглянул на настенные часы. — Пойду посмотрю у себя в кабинете. Если ее там нет, приведу, когда закончит. — Спасибо, — Аня кивнула и скрылась за углом. Брагин достал ключ из штанов и открыл замок. Два щелчка всегда означали, что дверь закрыта им же самим. Один щелчок, что дверь закрыта изнутри. В этот раз раздался только один, и приятное тепло разлилось по его телу. Его догадки оказались верны. Свернувшись на диване калачиком и прижимая к себе его белый свитер, Ира тихо посапывала. Олег присел рядом и дотронулся до ее волос. Как же невыносимо он по ней скучал. Не видеть ее каждую минуту, не чувствовать ее по ночам, — все это было хуже каторги. — Я тебя очень люблю, — прошептал хирург и наклонился над ее лицом, мимолетно целуя в уголок губ. Брагина дернулась и открыла глаза. — Я что, уснула? Прилегла на пару минут, называется, — она осторожно протерла нижние веки от отпечатков туши. — Кривицкий в реанимации, — доложил Олег и сложил в замок руки. — Гипертонический криз. Куликов его наблюдает. — Ясно… — блондинка недовольно покачала головой. — Зайду к нему позже. — Ясно? И это все? — лицо мужчины выдавало удивление. — А что? Мне надо спохватиться и бежать к нему? Думаю, Сергей Анатольевич знает, что делает. — Да, — Олег сдержал улыбку. — У меня кое-что для тебя есть. Я хотел привезти тебе подарок тридцать первого. Но раз мы идем разводиться, то отдам тебе его сегодня. Брагин подошел к шкафу и выудил голубой подарочный конверт с надписью MERRY CHRISTMAS. — Взятка? — Брагина просияла, садясь на диване и позволяя мужу устроиться рядом. Ей давно никто не делал сюрпризов. — Почти, — хохотнул тот. Заведующая вытащила из конверта два билета, и ее улыбка стала еще лучезарнее. — «Щелкунчик» в Большом на Рождество? Ты ограбил банк? — Ты же давно хотела сходить. — Мечтала, — кивнула Ира. — Спасибо! Правда, спасибо! Она распахнула объятия и приблизилась к губам Олега, но тут же уклонилась и поцеловала его в щеку. — Но ты же не любишь балет! — Да я как-то и не надеялся. Вряд ли ты захочешь идти с бывшим мужем. Можешь Аню взять с собой. Или кого-то другого. Только не Геннадия Ильича. Это мое единственное пожелание к подарку. — Да срать я хотела на этого Гену! Господи, прости, — засмеялась Ира. — Пусть скорее поправляется и проваливает в свой Израиль. — Вот это новости! Мы из-за него разводимся, а он тебе уже надоел! Смех Павловой стих, а взгляд посерьезнел. — Брось. Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом. — Ага, конечно! — Брагин поднялся с дивана. — У нас был прекрасный брак. Все было замечательно. Ты, я… Пока ты не узнала, что возвращается этот убогий. — Что? Ты думаешь, что я попросила тебя разойтись из-за того, что я узнала о его приезде? Врач развел руками и в непонимании уставился в пустоту. — Драматургия это не твое, Брагин. Мужчина все так же молчал, и зав отделения собралась с духом, чтобы наконец-то расставить все точки над i. — Я действительно кое-что узнала… Но не о приезде Гены. — Ты сейчас серьезно?! — Олег… — Ира набрала полные легкие воздуха. — Я… — Что? Брагин присел на карточки у ног жены и приготовился услышать худшее. «Я больше тебя не люблю». «Я встретила другого мужчину». — Я видела вас с Нарочинской, когда ты тяжело болел. В ординаторской. — И? О чем таком мы говорили, что ты решила от меня уйти? — Вы не говорили! — Павлова в нетерпении закатила глаза и начала злиться. — Вы вместе спали. И было очевидно, что вы не просто спали, — горло сдавила горечь. — А переспали. — Что за бред? Я бы это точно запомнил, — Брагин взял руки жены в свои. — Ничего такого не было. И с Мариной мы почти не общаемся. Ты же помнишь, что был момент, когда она пыталась меня вернуть в семью. Не удивлюсь, если она воспользовалась тем, что я напился лекарств и устал после смены. И обыграла все. — Олег… — Если бы что-то было, она бы давно мне начала задавать вопросы. Или вообще подняла бы эту тему с тобой! Ты же ее знаешь! Она готова делать ставку, только если у нее на руках факты. Слова звучали правдиво, а глаза пылали искренностью. Но что-то заставляло Иру не сдаваться просто так. И то была причиненная ей, пусть и ненамеренно, боль. — Я не знаю… — Прости меня… — выдохнул мужчина, роняя голову. — Прости за то, что раньше не поговорил с тобой об этом. Я был уверен, что ты хочешь разойтись из-за Кривицкого! Мы бесконечно много работали последнее время, и я подумал, что что-то упустил из вида. Что ты передумала насчет нас. И что не знаешь, как это преподнести. — Дурак? — уже без огорчения Брагина вырвала из ладоней мужа свои руки и резко встала. — Дурак! Конечно, родная. Он сразу поднялся следом за ней и подхватил за талию, кружа в воздухе. — Пусти! — Никогда я тебя не отпущу. Слышишь? — Олег убрал от лица ее волосы и, поглаживая ее щеки, притянул блондинку в поцелуй, размеренно его углубляя и наслаждаясь забытой близостью. Дверь в кабинет внезапно распахнулась, и на пороге застыла Нина, заставив своим появлением оторваться хирургов друг от друга. — Ну чего вы! Средь бела дня! — Дубровская едва сдерживала довольный смех. — Мать, вот давай не сейчас, ладно? — Олег взялся за косяк двери и захлопнул ее. — Продолжаем. Он в очередной раз нашел губы Иры, что смеялась над всем этим сумбуром. Нина снова просунула голову в кабинет зама. — А Кривицкий вообще-то в реанимации! Оба врача только промычали в поцелуе. — Неужели вам плевать? Безразличные вы люди! — в шутку закричала медсестра, но Олег вновь хлопнул дверью и огородил их с Павловой от внешнего мира. Нежная, как лепестки розы, кожа, мягкие губы, зеленые глаза, которые сверкали изумрудами при тусклом свете торшера и новогодней гирлянды, — все то, что было таким ценным, таким нужным, вернулось к Брагину. А он вернулся к своей Ире, в их дом. В день их воссоединения он ни разу не выпустил ее руки из своей. А когда им кто-то встречался из коллег, ему непременно нужно было их известить, что у них все прекрасно. — Ирина Алексеевна все еще моя жена. МОЯ. И так будет всегда. Все слышали? — громогласно и весело объявил Олег, врываясь в ординаторскую, где уже все и так были в курсе их примирения. — Ну мы вас поздравляем! — Лазарев напялил красный колпак Деда Мороза и поправил мишуру на маленькой елочке. — Давно пора! — Брагин, — хитро протянула Ханина, — так на Новый год мы, получается, все собираемся у вас? — Не дождетесь, — хирург сжал губы. — У нас с Ириной Алексеевной свои планы. Новый год это семейный праздник. — Вот именно, Ань, — поддержал Куликов. — Люди два месяца воздерживались. Дай им хоть в новогоднюю ночь устроить свой фейерверк. Коллектив дружно засмеялся. Но в каждой шутке есть доля правды, и эта шутка стала ничем иным, как реальностью. Закрывшись в любимой квартире, выкинув искусственную елку и диффузор, а на их место поставив живую все с теми же щелкунчиками и балеринами, Брагины сидели в кровати с хрустальными фужерами в руках. По телевизору крутили старый советский фильм. Гладя Иру по волосам и шелку пижамы цвета морской волны, Олег прикрыл глаза и загадал желание, как делал это в прошлое Рождество, когда заведующая уже крепко спала. Ведь оно сбылось. Павлова была почти здорова, спина больше не болела и давала ей жить полной жизнью. — Прости меня, — едва слышно проговорила Ира. — За что? — За то, что позволила себе усомниться в тебе. В нас. Мы же как бренд. Павлова и Брагин. Брагин и Павлова. Да? — Вот это ты вспомнила, — Олег улыбнулся, целуя жену в макушку. — Конечно. Только вот в результате слияния и ребрендинга поменялось название. — Брагины, — объявила она, — такое название мне гораздо больше нравится, — Ира потянулась за поцелуем. — Хоть бы больше никогда не расставаться. Без тебя все не то. Абсолютно все. «Именно,» — подумал Брагин с трепетом в душе, ведь это желание он и загадал. Дотронься до моих тёплых рук. Почувствуй, как легко, без разлук. И быстрей сердца стук. Растает вся печаль, будто снег. Ошибки все забудь — их больше нет.**