34-й восточный район Бэклунда, Серебряная башня, Утопия

(0) Я плачу и плачу в одиночестве, Плачу всегда, что был я камнем. * (1) — Итак, — говорил Амон, когда "Он" преклонил колени, подняв голову, — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Ангел времени склонил свою стройную спину в идеальном подчинении, обратившись лицом к окнам от пола до потолка, создававшим ослепительно-белый фон, почти болезненный для глаз. "Он" хотел бы, чтобы "Его" взгляд встретился с существом перед "Ним"; и все же. Чем больше света, тем больше фигура поработителя размывалась на кожаном кресле, где тот вальяжно расположился. — ...... — Силуэт приказал, темный на фоне света: — Лижи. — Конечно. Не раздумывая, Амон поднял руку, чтобы коснуться стопы, другой нежно проведя по туфле, скрывавшей её. Кожа туфли, словно живое существо, испуганное до ужаса, или кожа, защекоченная пером, вздрогнула и рассыпалась на крошечных червячков от "Его" прикосновения, устремившихся вверх по штанине владельца. Через мгновение взору ангела открылась бледная кожа обнаженной лодыжки, неподвижная, как мраморное пресс-папье в "Его" руках. Амон наклонил голову с улыбкой на губах — жест покорный, но и одновременно дразнящий. — Как видите, это — поцелуй. — "Его" губы коснулись выпуклых вен, извивающихся под кожей, и на мгновение ледяной камень содрогнулся. — А это — лизание. Язык ангела скользнул влажной и неторопливой полосой. Силуэт над "Ним" невольно опустил взгляд, внимательно следя за "Его" движениями, пытаясь уловить намек на обман— возможно, искусно раздвоенный язык? Ощущение было слишком невероятным для одного органа. — А это — укус. Углубления и изгибы между пальцами ног, чувствительные от недостатка прикосновений, были беспомощны перед теплым, влажным языком, скользившим между ними, загибаясь внутрь еще до того, как движение было завершено. Когда Амон игриво прикусил округлый большой палец, мужчина в кресле тоже прикусил руку, которую он поднес ко рту, заглушая все странные звуки, грозившие вырваться наружу. Ангел в задумчивости наклонил голову, затем переложил ступню в правую руку и погладил обеими пальцами голень мужчины. Ткань и там рассыпалась и растаяла, обретя свою истинную форму, прежде чем исчезнуть без следа. Мужчина откинулся в кресле, слегка дрожа, анализируя ощущения, которые ему представили. И когда руки Амона поднялись, достигнув внутренней стороны его бедер, наступил момент, когда он больше не мог подавлять реакцию своего тела. Один за другим, жутко узорчатые щупальца выплыли из сада непостижимой тьмы за его спиной. Вскоре серый туман заполнил комнату. Амон с удовлетворением вдохнул, положив голову на теперь уже обнаженное бедро мужчины, и вздохнул, будто наслаждаясь. — Значит, работает. Мужчина прикрыл лицо рукой, дыша неровно. — Это — смущение, тревога и отвращение. — Что ж, похоже, ты в хорошем настроении, — с улыбкой ответил Амон. — Иначе ты бы не разговаривал со мной. Просто эмоции, которые даже люди считают негативными, сказал “Он”. Нет нужды быть столь вежливым. Это был "Его" талант - всегда брать самую резкую ноту на рояле, вызывая самые странные и сильные чувства в груди. Мужчина подумал, уже не в первый раз, когда отвращение пульсировало и бурлило под ребрами, что в этом Амон уникален - любой другой, пытающийся сделать то же самое, не даст и одного процента "Его" эффективности. Если их попытки были подобны камню, брошенному на поверхность озера, то Амон был дождем, неустанным и изводящим; грозовой тучей, нацеленной на вторжение в его водную форму. Ненавистный, поистине. Ангел нежно провел по его колену: — Хочешь еще? — ...да... Но едва мужчина закончил говорить, как глаза Амона распахнулись. Он посмотрел на своего начальника с невинным выражением лица: — У нас гости, мистер Шут. (2) Дейси смотрела на небоскрёб на противоположной стороне улицы, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Ей всегда казалось, что эти скульптуры, вечно бросающие вызов человечеству в том, насколько высоко может подняться здание, до крайности угнетают, словно молчаливо отвергая всех, кто не принадлежит им. С волнением девушка достала из сумочки сложенную записку, еще раз взглянула на то, что было написано внутри, прежде чем притвориться одной из рабочих и, наконец, найти в себе смелость войти среди потока элиты в белых воротничках. Среди толпы нередко можно было заметить людей с Фейсакским происхождением, которым их высокий рост давал определенное преимущество. И лишь когда их движение подтолкнуло Дейси к вращающимся дверям, она поняла, что для входа нужен пропуск. Офисные работники недовольно нахмурились из-за её заминки, пробормотали что-то под нос и обогнули её. Её неуверенность неизбежно привлекла внимание охраны, и к ней с намерением приблизился мужчина средних лет в униформе. Взгляд Дейси скользнул от электрошоковой дубинки на его поясе к моноклю на его лице, и в последний момент она нашла оправдание. Она спросила, пытаясь изобразить спокойствие: — Простите, сегодня на 56 этаже выставлены работы мистера Андерсона Вуда? Охранник скривил губы в нечто похожее на улыбку, но не совсем, и указал на рекламный стенд рядом: «Красота Бессмертного: сотрудничество в области религиозного искусства». Он указал в сторону стойки регистрации: — Там можно приобрести билет. Дейси поспешно поблагодарила его, боясь, что еще мгновение разговора выдаст ее беспокойство. Величественная стеклянная завеса высотой в пять этажей украшала весь первый уровень здания, сверкая ярче, чем просто достаточно. Солнечные лучи скользили сквозь окна, окружая статуи в центре вестибюля серебристым туманом — почти как сцена, которую они изображали, и как название самого небоскрёба. «Серебряная Башня» — будучи преданной верующей в Шута, Дейси, конечно, знала историю Германа Воробья, Ангела Возмездия, который, следуя знамению Господа, нашёл Серебряный Город и вывел людей из Забытой Земли Богов. Ей было любопытно, действительно ли здание было названо в честь этой легенды. — Здравствуйте, можно билет на выставку на 56 этаже? Женщина за окном передала Дейси пропуск на лифт, билет и чек. Дейси обратила внимание на кристальный монокль на её лице и незаметно осмотрела всех сотрудников поблизости. Ряд мужчин и женщин добросовестно занимались своими обязанностями, все с моноклем на правом глазу. Дейси предположила, что это часть корпоративной культуры. Здание было оживленным, и очередь к лифтам, казалось, не заканчивалась. Наконец подошла её очередь протиснуться в тесную кабину, под завистливые взгляды опоздавших в конце очереди. Кабина поднималась и поднималась, постепенно пустея, пока все остальные пассажиры не вышли на свои этажи, и, наконец, осталась только Дейси. Девушка взглянула на камеры наблюдения, достала пропуск и попыталась нажать кнопку этажа, на котором ей не следовало останавливаться, но безуспешно. Казалось, с этим пропуском доступ был только на 56 этаж. На стойке регистрации ей сказали, что офисы в основном находятся ниже 50 этажа. А кроме выставочного зала, этажи с 50 по 70 также включают оперный театр и кинотеатр. Ей было интересно, как эта идея пришла в голову архитектору и как они решили проблемы звукоизоляции и конструкции. Что касается этажей выше 70-го, они всегда были закрыты, загадочные, словно древний лабиринт, для широкой публики. Лифт звякнул, и двери раздвинулись. Дейси, нервно скручивая ремешки сумочки, вышла на 56 этаж. Там было тихо, почти призрачно. Ковры, покрывающие пол, глушили звук её шагов. Возможно, из-за того, что сегодня был будний день, других посетителей не было видно. Спустя несколько минут она оказалась у входа на выставку. Мужчина в строгой одежде листал буклет возле стойки регистрации, держа руку за спиной. Его волосы были тёмными и кудрявыми, лицо худым, но с довольно широким лбом. Заметив Дейси, он поправил монокль на правом глазу и с улыбкой кивнул ей: — Добро пожаловать. Дейси заставила себя вести естественно: — Здесь есть кто-то, кто мог бы провести меня по выставке? Мужчина снова кивнул, но с сожалением в голосе уточнил: — Обычно да, но, к сожалению, сегодня он в отпуске. Затем, возможно, найдя выражение лица Дейси особенно интересным, предложил: — Мэм, если вам нужен гид, возможно, я мог бы помочь вам. Хм… Не похоже, что кто-то еще придет. Его ленивое замечание не совсем сочеталось с профессиональным обликом, но добавляло дружелюбия, что слегка расположило Дейси к нему: — Большое спасибо. — Пожалуйста, сюда. Обычно гулять с незнакомцем в одиночестве по тихим коридорам было бы неразумно, но, к счастью, Дейси, оглянувшись вокруг, заметила нескольких уборщиков, работающих в углах холла. Освещение постепенно тускнело, а комментарии мужчины звучали размеренно и неторопливо. Девушка рассеянно размышляла о том, как ей завести разговор на тему, ради которой она пришла сюда. Они прошли мимо нескольких картин, обогнули портреты и бюсты, и вот, когда Дейси уже собиралась признаться в истинной причине своего визита, её буквально ослепил яркий солнечный свет. Конечно, находясь на 56-м этаже небоскреба, невозможно выйти из здания простым поворотом. Она наткнулась на гигантский стеклянный занавес, подобный тому, что был в вестибюле, через который беспрепятственно лился поток яркости, четко разделяя помещение на день и ночь. И когда Дейси оправилась от головокружения, вызванного резкой сменой освещения, все ее внимание было приковано к статуе в центре комнаты, полузакрытой и тенью, и сиянием. — Что это? Это, возможно, была статуя мужчины. Его подбородок был наклонен вниз, а лицо мягко скрыто капюшоном, наброшенным на волосы и лоб. Кажущийся легким, словно сон, этот кусок ткани выглядел настолько реалистично, что, казалось, мог подняться от малейшего дыхания самого изваяния. Размывая грань между правдой и ложью, жизнью и смертью, она, казалось, так и манила прикоснуться к ней, чтобы узнать, действительно ли холодный, твердый камень может хранить в себе такое искусство. Молодой человек удовлетворенно вздохнул: — Это статуя Мистера Шута. — Простите? — Брови Дэйси тут же изогнулись, поскольку ее явный дискомфорт при виде статуи был объяснен, и она повернулась, чтобы спросить, как галерея могла пропустить такой большой проступок — Разве они не знают, что это богохульство— изображать Бога? — Галерея тут ни при чём, — темноволосый юноша пожал плечами. — Это моя работа, и я сам захотел выставить её здесь. — Я тоже верю в Шута. Он провёл рукой по плечу, затем сложил пальцы в расслабленный кулак, едва коснувшись груди и лба. Этот жест обнажил его предплечье, на котором был браслет с эмблемой Шута. Священный браслет слегка покачивался, оказавшись теперь всего в дюйме от его губ. Такие браслеты были обычным явлением для последователей богов. Браслет Дейси был подарком от члена семьи, и она носила его больше десяти лет. Обычно, встретившись с другим верующим на улице, она бы ответила на его жест, показав свой браслет. Но сейчас она молчала, сжав губы и сделав шаг назад, потрясенная и возмущенная тем, что кто-то может так открыто нарушать табу. — Вы считаете это преступлением? — словно прочитав её мысли, спросил юноша. — Нет, ничего подобного. Клянусь, у меня нет злого умысла. Мэм, позвольте спросить: если бы однажды вы увидели что-то прекрасное, разве вы бы не захотели сохранить это? Если бы вы стали свидетелем чуда Божьего, разве вы бы не записали его, чтобы им могли восхищаться грядущие поколения? В отличие от Дейси, которая сейчас старалась держаться подальше от него, его выражение оставалось спокойным, а манеры безупречными: — Разве вы не хотели бы наблюдать, как паникуют те, кто понятия не имеет, что такое чудо, - те, кто даже не узнает его, если оно бросится им в лицо, - пока они пытаются опровергнуть свое собственное восприятие? Тут Дейси поняла, что перед ней стоит безумец. В её сердце поднялся страх. — Вы хотите сказать, что видели Бога? Видели моего Господа? Сэр, вы действительно… действительно высокомерны! Почувствовав отвращение, она теперь старалась как можно быстрее покинуть это место. Прекратив всякие попытки осторожности, она резко спросила: — Простите, вы знаете мистера «Влюбленные»? — Мистера «Влюбленные»? — монокль юноши блеснул белым светом. Он слегка наклонил голову, заложив обе руки за спину, и был странно похож на крошечных ангелов, украшавших стену за ним. — Я и есть мистер «Влюбленные». — Что… Уборщики вокруг них — эти молчаливые фигуры, моющие полы, очищающие витрины, стоящие в углах — окружали их, как призраки. Они окружали их всё это время, но Дейси заметила это только сейчас. Она в панике огляделась, смущенная их синхронными движениями и одинаковой одеждой. Но когда она увидела их лица, все её мысли взорвались в ужасный белый шум. Весь мир качался, кружился, превращаясь в кошмар. — Вопрос в том, кого именно вы имеете в виду? Каждый из уборщиков говорил в унисон, каждый из них носил тот же монокль, то же лицо. Это было последнее, что увидела Дейси, прежде чем потеряла сознание, с криком застывшим в горле. (3) — Вы находитесь в церкви Шута, с 80-го по 85-й этажи в Серебряной Башне. Пальцы Дейси замерли, когда она устало терла виски. Её лицо всё ещё оставалось бледным после недавней встречи. Она хотела поблагодарить свою собеседницу, но осеклась, осознав, что не знает её имени. Женщина рядом с ней была красива. Её руки спокойно лежали на коленях, фигура изящная и изогнутая под униформой, глаза ярко-зелёные, контрастирующие с ниспадающими золотисто-каштановыми волосами. — Меня зовут Трейси. — Спасибо за вашу помощь, мисс Трейси, — устало вздохнула Дейси. Когда она только очнулась, то решила, что всё увиденное было лишь сном, что она заснула, молясь в своей обычной церкви. Окружающая обстановка только укрепила её в этом убеждении: длинные деревянные скамьи, священный символ Шута, безмолвно и мрачно возвышающийся над головой. — Вас должна была сопровождать мисс Холл, — мягко заговорила Трейси, её голос был тихим и успокаивающим, — но она сейчас в командировке. Жаловаться на помощь было бы неуважительно. Дейси покачала головой, сосредотачиваясь на более важных вопросах: — Вы связаны с церковью? То, что произошло, было сном? — Это был не сон, — женщина откинула выбившуюся прядь за ухо. Она выглядела совершенно невозмутимой, несмотря на мистическое событие, только что произошедшее под её ногами. — Не могли бы вы рассказать нам детали того, что с вами случилось? Нам. Девушка оглядела зал и заметила мужчину в центре прохода. Он кивнул в её сторону и подошёл ближе, заговорив глубоким, ровным голосом: — Простите, что прерываю ваш разговор. Я — Герман Воробей, ответственный за этажи выше 50-го в этом учреждении. Прошу прощения за неприятности, которые вы испытали на 56-м этаже. Я обещаю, что подобное больше не повторится. Цепочка на его очках покачивалась, пока он стоял неподвижно. Его волосы были зачесаны назад, а когда резкое выражение гнева сошло с его лица, он снова стал выглядеть серьёзным, старомодным и неинтересным. По спине Дейси пробежал холодок, когда она посмотрела в его глубокие карие глаза. Что касается имени Герман Воробей... учитывая, что оба её собеседника явно имели тесные связи с церковью, она решила, что такое имя вполне естественно для верующего, а возможно, и было дано ему при рождении. В религиозных семьях такое случалось довольно часто. — Сэр, я столкнулась с демоном? Я искала мистера «Влюбленные», но он сказал, что это он… — Это не то, что можно назвать удачей, но нет, это не мистер «Влюбленные». Здесь нет мистера «Влюбленные», — Герман ещё не закончил, как с балкона второго этажа донёсся лёгкий смех. Дейси неуверенно подняла взгляд, но там никого не было. — Зачем вы ищете этого человека? — вздохнула зеленоглазая красавица, закрыв глаза и склонив голову в сторону священного символа. Её руки лежали на коленях, её поза была грациозной, как у лебедя, и что-то похожее на восхищение зародилось в сердце Дейси. — Вы хотите исповедаться? — Здесь место для таких исповедей. В обители Господа, где сбываются желания и раскрываются самые глубокие грехи. — Моя сестра Фрейя пропала неделю назад, — горько произнесла девушка, её голос был полон печали и усталости от беспокойства. — Я учусь в колледже в соседнем городе и приезжаю домой только по выходным. Обычно я звоню ей каждую ночь и регулярно переписываюсь, — Дейси покачала головой, её руки дрожали, когда она вспоминала. — Но с прошлого четверга она не отвечает на мои звонки и не отвечает на сообщения. Я почувствовала, что что-то не так. А когда приехала домой раньше срока, её там не оказалось! Она сразу обратилась в полицию, попросила семью и друзей помочь расклеить объявления о пропаже, искала подсказки, где только могла, но всё было напрасно. — Пока я не нашла это. Она достала из сумки записку и передала её Трейси. Та развернула её и увидела хаотично нацарапанные слова, такие как «Серебряная Башня», «выставка искусства» и «мистер "Влюбленные"». — Мистер "Влюбленные", возлюбленный... конечно, у моей сестры есть парень, но я его ни разу не видела, — закрыв лицо руками, она горько разрыдалась. — Я должна была заботиться о ней. Я должна была поддерживать её, особенно после смерти мамы, но я была идиоткой! Я использовала расстояние как оправдание, потерялась в своей новой жизни. Трейси передала записку Герману и, словно фокусник, достала из воздуха носовой платок. Дейси вытерла глаза, не заметив маленькое чудо прямо рядом с собой. Герман сжал записку в руке, его лицо выражало одновременно холод и ярость. — Выходи. Объяснись. — Это полное недоразумение, мистер Воробей, — подняв руки в знак капитуляции, из тени вышел темноволосый юноша с выставки, безобидно улыбаясь. — Когда бы я успел завести знакомство с дамой? Пока Трейси и Герман холодно наблюдали за происходящим, молодой человек приблизился, его походка была неторопливой, а пальцы раскинуты, как крылья насмешливого ворона: — Юная леди, мистер «Влюбленные» — это не более чем псевдоним. Я не являюсь парнем вашей сестры и никоим образом с ним не связан. Дэйси заколебалась, но двое других рядом с ней расплылись в беззвучных ледяных улыбках. — В самом деле? — недоверчиво произнесла девушка. — Ты действительно пытаешься отвлечь меня такими детскими уловками? — перебил Герман, поправляя очки. Их презрение было почти осязаемо. — Амон. — Ах, вы всегда так меня восхваляете, — молодой человек по имени Амон рассмеялся, казалось, ничуть не задетый их резкими словами. — Я понимаю, что вы имеете в виду. Да, я действительно общался с сестрой этой юной леди в тот день, но разве не все мои действия были одобрены Господом? — Его губы изогнулись в улыбке. — А что скажете вы, мистер Воробей? Герман не желал терпеть его притворства, но, бросив на Амона острый взгляд, свидетельствующий о его виновности, повернулся к озадаченной девушке и объяснил: — По правде говоря, мы встретили вашу сестру около недели назад. — Ч-что? — девушка недоуменно смотрела на окружающие её лица. — Зачем… Зачем? Подняв голову, она увидела, как Герман Воробей шагнул под тень священного символа, его спина была прямая, а атмосфера вокруг него — величественная и торжественная. Его подбородок был слегка опущен, глаза — опущены, мягко янтарные в свете дневного солнца. У Дейси защемило в груди от ощущения, словно она уже видела это прежде. — Чтобы исполнить её желание. И она вспомнила о статуе.