Жалюзи

      День душный и скучный подходил к концу.       Дневные слуги спешно уходили и их заменяли ночные. Они мельтешили под ногами, попутно кланяясь в пол так, что видны были их костлявые, надорванные задницы и спины.       Столас даже не смотрела в их сторону, она была увлечена своими мыслями. Бурным потоком они сменяли друг друга, пока не привели к тяжелым дверям, которые как по команде широко распахнулись, впуская сову во внутренности темной комнаты.       Ей бы хотелось… М-м-м… скрасить этот вечер. Возможно, сходить в оранжерею, или, быть может, в личную обсерваторию, чтобы в который раз смотреть на небо и искать на нем знакомые созвездия… Но обычно сильные лапы с обсидиановыми когтями неприятно ломит от одной только мысли идти куда-то вновь.       Сегодня было собрание в поместье одного из серых кардиналов. Обсуждались вопросы снабжения, передачи легионов, а в конце мероприятия Столас, как демона Гоэтии, попросили устроить демонстрацию нескольких космических объектов на переферии вселенной.       «Через одну тысячу лет эти астероиды упадут где-то в болотах Круга Жадности, и, верите ли мне, будут стоить состояние. Предлагаю вам, дорогие гости, отложить копейку из своих кошельков, чтобы приобрести часть астероида себе или своим потомкам, на случай если не доживёте» — завершил ее представление пафосный ведущий вечера. Демоны разразились хохотом от всего того абсурда, что им толкали, но много кто, наперекор своей реакции, с готовностью достал тяжелый кошель и приготовился вытянуть оттуда толстый сверток самого высоко номинала.       Тогда Столас почувствовала себя частью мутной, но, возможно, забавной схемы. «Забавной», потому что ждать астероида на Кругу Жадности — не дождешся. Скорее курс поменяется на Гнев, откуда его на камни порастащут бесы. «Возможно», потому что она устала. Поездка с одного круга ада на другой, толпы неприятных ей лордов, скандалющий муж, что увязался с ней — все это как-то наложилось друг на друга и ощутимо придавливало за день.       Хозяйка взмахом когтистой руки зажгла свечи на канделябре, решая не зажигать тяжёлое паникадило чтобы сохранить приятный сумрак. Признаться честно получилась весьма интимная атмосфера, которую к превеликому горю разделить было не с кем. Хотя была одна кандидатура на эту почтительную роль.       Рука потянулась к телефонной трубке. Она взяла ее в руку и несколько секунд вертела, неоднозначно при этом постукивая по динамикам, так будто держит меж когтей микрофон и таким образом его проверяет. Столас принялась медленно набирать номер. Диск вращался, а затем возвращался на место. Цифра за цифрой, клац и заветные гудки. — Да? — знакомый, милый сердцу голос лился из динамика, и слышалась привычная шероховатая грубость. Ах.       Пока сова отвлечена от работы, сидя в гордом одиночестве в своих роскошных хоромах, мысли ее часто приводят к одной и той же бестии. Которая одарена неординарными способностями разного характера. Будь то сногшибательная харизма, или умением трахать так, что ад спутаешь с раем под ней.

***

      Серый смог, стоящий над Импсити постепенно рассеивался под гнетом сна демонической хтони. Редкие автомобили спешат по обычно загруженному шоссе и их заляпанные грязью и кровью фары прорезают темноту в аду. И неприятно светят в окна жилых домов, в одном из которых уже битый час не могла уснуть бесовка.       Блиц изредко вздрагивает и жмурится от света из окна, который не в силах остановить разбитые в хлам жалюзи. Денег вечно не хватает заменить их, да и смысла особо нет, ведь бесовские будни таковы что вещь новая, нетронутая живёт от силы пару часов, а следом превращается в рухлядь, подобранную с помойки. Это предрешено. Как и предрешено ее убитое состояние на утро, когда будильник прозвенит через пару часов. Она, как обычно бывает, замещающе сорвется благим матом, чтобы не кинуть очередной сотовый об стену, размазжив ему через удар экран и, если повезёт, парочку плат. Тогда придётся взять кредит на новый… Как оказалось, если брать со счета компании деньги на нужды, то даже самые верные сотрудники откажутся однажды выйти на работу, что для Блиц равно гарантированому проживанию на улице и уничижительная кликуха «бомжиха» рядом с именем, или, что ещё лучше, через дефис.       …И только это заставляет каждое утро держатся, а уже срыватся на жертвах, которых заказывают клиенты ее конторы. Ведь они, заказчики, всегда поскрипту добавляют: «убейте так, чтобы страдал(а); убейте так, чтобы был(а) унижен(а)».       Снова разболелась голова. Таблеток давно нет; запасы кончились, казна пуста. В который раз она терпит раскалывающую боль? Не будь Блиц адорожденной, то уже давно бы прострелила себе голову в надежде заглушить эту блядскую…       Раздался звонок. Телефон на прикроватной тумбе задрожал словно в танце под рингтон, выцепленный из какой-то тупой рекламы. «Надо будет его заменить» — думает из раза в раз Баксо, но по окончанию звонка каждый раз забывает об этом.       На дисплее высветилось имя. Точнее сказать обидное погоняло. Морда тут же скривилась, а рука которая на автомате уже тянулась к трубке остановилась на полпути.       Сбрасывать бессмысленно. И бессмысленно менять номера. Это уже проверено опытом. Сколько бы Блиц не меняла симки, Столас всегда находила ее номер и начинала дозваниваться. — Откуда, блять, у тебя этот номер?! — однажды отчаянно проревела в самодовольное клевало спросила Блиц. — У меня свои методы, — кокетливо ответила сова в ту встречу. Видать хотела показаться загадочной, но выглядела она скорее как последняя сука. Ее методы это связи, очевидно. Блиц давно поняла, что ее сливают демону Гоэтии каждый раз как она оформляет на свое имя что-либо. Поделать с этим ничего нельзя, разве что полностью отказаться от устройств и разорвать всякую связь с миром. Но даже в таком случае Столас что-нибудь да придумает, чтобы связаться со своей девочкой. — Да? — гаркнула она в привычной манере. Хотя на языке заведомо вертелось сладкое «пошла нахуй». — Как твои дела? — медленно и тягуче полился голос с другой стороны. Дешевый модулятор в сотовом перебивался мелкими помехами.       Блиц не переносит светские беседы. Такие праздные тона и пустой трёп ложатся слоем на усталый, бодрствующий мозг зловонной плесенью, похожую на ту возле раковины, которую она в один из первых дней счищала со стен кухни в И.М.П. — Нормально, — буркнула в трубку Блиц. — Чудно, — «к чему это вообще?!»       Вот эта манера пожалуй главный из множества недостатков Столас. От неё не дождёшься короткого и чёткого разговора формата вопрос-да-нет. Сова любит попусту и долго трепаться; убалтывает со страшной силой, что в итоге даже послать Столас в эти моменты очень сложно! Ещё один недостаток, плавно вытекающий из основного.       Хотя Блиц изредка задумывалась. Когда, например, настроение хорошее после свиданий с ней. Отчасти ложь, что в Столас много недостатков. Если подумать, то множество «минусов» обернётся однозначным числом и счетчик вероятно закончится на числе пять или шесть, а не будет отсчитывать число за числом вплоть до бесконечности (как бы хотелось бесовке). Не сказать вообще, что в Столас есть явные недостатки. Скорее проблема в Блиц. Почему-то ее душа испытывает яростное отторжение. Хотя, если так подумать, ее мог бы больше не волновать финансовый вопрос, прояви она долю лояльности и готовность потакать в странные фетиши совы. Но в таком случае не потеряет ли Блиц саму себя, в этой погоне за материальной стабильностью?..        — Мне здесь та-а-ак одиноко, — тянет сова, — Блици, милая, было бы славно, будь ты здесь— — Нет, — отказ прозвучал весьма однозначно. Даже с нотками раздраженности, что нонсенс. Бесам не пристало так говорить со знатью, но Блиц так и делает. — Мне стоит поупрашивать настойчивее? — принцесса продолжает ворковать и даже сквозь расстояние и легкий шум слышны наиграно печальные уханья.       …Ещё Блиц часто задумывалась откуда ей свалилась удача стать интересом принцессы. Типо, а что в ней, обычном бесе, такого бешено-привлекательного? Льстит, конечно, но в чем подвох? Ведь среди знати Гоэтии все исключительно красивы и величественны. Уродов там нет. Разве что моральных. Это вызывает ядовитую усмешку. — Нет-нет, не стоит. Всё-давай-пока. — протараторила она быстро и спешно, почти до треска зажимая кнопку сброса. На душе, как обычно бывает, появился едкий осадок.       Демоница со свистом-вздохом-охом повалилась на кровать, чуть не стукнувшись при этом головой о металл спинки. Матрас сразу угрожающе скрипнул под спиной и немного отпружинил тушку вверх.       Целую минуту она пролежала в звенящей тишине. Целая минута ощутилась вечностью, ведь обычно когда Столас звонит Блиц она по горло в делах — бестия быстро отвлекается от богатой приставалы и очень легко забывает грубость, сказанную в моменте. Сейчас же немного не по себе. А вдруг это последний звонок? Именно этот звонок обидит, разозлит, что угодно и гримуар на следующий день пропадёт из сейфа в ее офисе.       Снова раздался звонок. И снова на дисплее знакомое лицо. Блиц не думая сразу ответила, желая не растягивать «удовольствие» от ожидания, возможно, страшных слов. — Совсем забыла, — начала сова. Голос был обычным: лёгким и мурлыкающим; Блиц не засекла каких-то грозных ноток в нем, —спокойной ночи, Блици, — раздалось следом из динамика отчего стало спокойнее и даже оловянная от боли голова стала легчать, — … — минутная пауза, — Блици? — Да какой «спокойной ночи», — проворчала она куда-то. — не засну я уже. — Я всё-таки разбудила? — прозвучало несколько обеспокоенно. Хотя скорее всего Блиц показалось. — Да нет же. Я… Я сама не спала. — слова не складываются в предложения, а термин «бессоница» благополучно забылся. — Вот как, — слегка задумчиво, — и все же? Может хочешь ко мне? «Может хочешь… ?». У Блиц в голове что-то щелкнуло. — Ладно, но быстро! У меня с утра работы полон рот и потому если утром я буду сплевывать перья, то не потружусь убрать за собой!.. — Блиц не завершила свою тираду, как уже оказалась на чьих-то коленях.       Столас могла в любой момент телепортировать Блици к себе, но пользовалась этим редко и только тогда, когда сама бесовка не была против, как сейчас. — Я не хочу чтобы такая очаровательная демоница как ты шла совершенно одна по ночным улицам, — глумливо заворковала принцесса над ней. — Волнуешься что-ли за меня? — Баксо широко заскалилась, улавливая знакомые и предвещающие похоть нотки. В конце концов для этого она ведь здесь? — Конечно, милая, — в кои-то веке без слащавого «Блици», — я бы не хотела чтобы у тебя были неприятности из-за моей королевской особы, — птичий голос сказал последнюю часть без привычной, такой жеманной и раздражающей издевки. Блиц… Удивилась?       Сова наклонилась к чертенку и нежно провела коротким, но острым клювом по скату демонического лба.       Комфорт. Так бы она описала чувство сейчас. Столас ещё пять минут назад размышляла о излишнем напряжении в ногах и о желании чего-то острого, вгоняющего в краску. Но теперь все пропало. Как-то… внезапно, возникло что-то… ей нравится это. Пряная (потому что с Блиц иначе быть не может) смесь покоя и лёгкого наваждения. Именно лёгкого, не бурного; не пропитанного тяжелым запахом мускуса. Хотелось бы, чтобы так было в каждую их встречу. Хотя бы в начале или в конце рандеву. Хотелось бы, чтобы так было всегда.       Бесовка тем временем так и не решилась поднять голову, а лишь смотрела исподлобья с любопытством на перемену в настрое вельможи, чьё лицо ни с того ни с сего потемнело. «Ты! Таскаешь в постель грязных потаскух с улицы! Что за рогатая блядь свалилась с балкона сегодня утром?!» — рычал законный супруг когда узнал ее тайну. «Не смей называть ее так!" — рявкнула она в ответ, - "Терпеть тебя невыносимо!»       В тот день их общий дворец трескался по швам. Летала посуда, вазы с цветами и бесы-слуги. Стоит ли говорить сколько прозвучало проклятий, матерных слов и угроз друг от друга.       Одно чудо уберегло от того, чтобы продолжить жить вместе. Но с этого момента все стало хуже. Не сказать, что до этого у них была прекрасная совместная жизнь, полная любви и гармонии. Как раз наоборот. Они терпели друг друга — за много лет научились жить так, чтобы каждому было… По-меньшей мере нормально. День за днем, ночь за ночью проходили как в тумане, полные язвительных комментариев и холода. Лишь их сын пытался объединить эту, заведомо обречённую на развод, семью. Столас это очень ценила, в отличии от мужа, который только больше бесился. — О чём ты думаешь? — внезапно подала голос притихшая на коленях бесовка. — Не подумай, что мне интересно! Просто ты какая-то мрачная.       Это очень быстро вырвало из объятий мыслей. Сначала она не поверила своим ушам, но когда посмотрела вниз, то увидела беспокойный взгляд желтых глазок. Они как бусинки блестели и рассеивали лёгкий свет, словно маленькие солнышки с Земли. — Я? Да так, — Столас немного растерялась, — в последнее время много проблем. — Ого! У тебя есть проблемы? — попыталась в сарказм Блиц, но не видя даже проблеска улыбки решительно остановила затею. Она машинально прочистила горло и сделала на этот раз нормальное предположение, — Семья?.. — Знаешь, я хочу развестить, — Столас почти сразу перебила Блиц. Что же, весьма однозначный ответ. Конечно, что ещё может быть не в порядке у этой совы. — И что тебя останавливает? — наивно спросила бестия. Она тысячу и один раз видела процедуры развода с последующей «дракой» за нажитое, но случай ее любовницы казался довольно простым. Ну потеряет она немного своего капитала, подумаешь. У неё все ещё останутся средства на сотню лакшери жизней вперед. Главное, что гримуар всегда будет при ней. — Сын. Я за него беспокоюсь, — принялась перечислять птица, — а ещё родня мужа… Он ведь из рода маркизов, а они из кожи вон лезут, чтобы сохранить свои новые регалии. — Сделай так, чтобы опека над ним тебе полностью перешла, а их шли нахуй, этих тупоголовых уродов-родственичков.       Столас рассмеялась. — Я разве не права? — Блиц это подхватила. Улыбка теперь легла и на ее лицо, — Ты же сильная! Сдались тебе эти… Выдвори за шиворот этого самодовольного петуха, и весь его хлам следом. — Было бы так просто, милая, — Столас замолчала. Как же жалко, что в мире все не так просто; как жалко, что в мире все не так, как думает её любовь, — мне вчера звонила его сестра. Она была просто в бешенстве с моего решения. Не представляю что будет, когда я подам в суд. — О, так он настолько жалкий, что прикрывается сестрёнкой? — она сделала свой голос до комичного наигранным и стала пародировать манеру лебедя, — «Меня жена на развод тащит! Сделай с этим что-нибудь, а то я с голой задницей останусь!»       Блиц рассчитывала на хохот, но получила лишь слабую, горькую усмешку. — Боюсь, не совсем так.       Послышался слабый вздох. Он отлетел от высоких стен и от картин висящих на ней. За их стеклами, как за кривым зеркалом, виднелась семья. Папа, мама, сын. Немногим приходилось знать всю фальш, что скрыта за этим фасадом роскоши. Столас замучено схватилась ладонью за свою лицо, закрыв глаза и откинув назад пернатую голову. Разочарованный стон прорезал воздух и слух Баксо. Не такие звуки Блиц привыкла слышать от Столас в свое присутствие. — Блици, прости за всё это, — снова «Блици»; снова эта елейная маска, —хочешь домой? — предложила сова. — Не хочу, — как отрезала бесовка, — Я хочу остаться, — Блиц помедлила, а следом добавила, — с тобой, — сейчас такие слова кажутся самыми правильными. Иррационально, но хотелось остаться, — жалюзи мне все ровно сна не дадут. — Как скажешь, — в голосе сверху почувствовалась искренняя благодарность. Она была нежной, как рука, что провела по черным, длинным рогам, — к слову, как сон и жалюзи связаны? — Связаны тем, что не выполняют свою функцию. Качество просто убожеское. А ещё спасибо дерьмо-стройщикам, что проектировали этот город на главной магистрали, — как она приплела всё в одну кучу, так и останется загадкой для Столас, но главное для себя она выделила. — Спи спокойно у меня, — довершила сова, перед тем как образовалась непроницаемая тишина.       Блиц расположилась удобнее на софе, наслаждаясь видом звезд над головой. Комната принцессы это нечто и, пожалуй, бестия хотела бы иметь такую же. Хотя бы такой же потолок. На нем ненавязчиво мерцают плеяды, переливаются галактики, а зажженые свечи дополняют эту магию света. Возможно, именно эти чары ее околдовали и она добровольно осталась. Блиц сама не поняла свое решение и даже на утро осталась в смятении, когда увидела спящую сидя сову, что не поменяла свою локацию за ночь.       Это первая их совместная ночь без секса.

***

— Мокси, я занята, — гавкает Блиц, когда слышит характерный стук в дверь. Ритмичный, слегка неловкий; так стучит только один чертов бес во всем аду. Точнее бесовка. — Мэм, извините, но что это? — веснусчатая несмотря на слова босса неуклюже зашла в кабинет, таща в руках продолговатую коробку. — Откуда я знаю, — на «отъебись» бросила Блиц. Её голова загружена бесконечным рулоном бумаг, каждую из которых нужно прочитать, подписать, запомнить, отсортировать- А-А-А, ещё и Мокси со своим тупорылым присутствием и со своимм тупорылыми вопросами! — выйди, иначе я незнаю что со мной будет! — Если ваше утро не задалось, нечего его мне портить, — уже решительнее заговорила подчиненная, — вам посылка, а не мне. — Посылка? — рогатая бестия озадаченно подняла голову. — Да, посылка. Ещё этот стикер с сердечком… Оу, я как понимаю у вас появился… спонсор? — неуверенно спрсоила Мокси, пока читала прикрепленную записку к коробке. — Я честно думала, что вы… как бы сказать… в более «деловых» отношениях. — Какой нахрен спонсор? — недоуменно спросила Блиц, вырывая коробку из рук демона. Действительно, на коробке приклеен желтый стикер с элегантным сердцем на нем. От одного предположения, когти вмиг впились в картон и разорвали упаковку, из дыр которой теперь зияло нечто белое, — Что за… жалюзи? — только теперь до неё дошли воспоминания прошедшего вечера. Видимо Столас запомнила эту мелочь и великодушно оформила доставку… Новых жалюзей в комнату Блиц. «Да за кого она меня держит? Я не гребанная содержанка, я работаю только за гримуар!» — все что она прошипела себе под нос когда полностью достала сверток из коробки. Новые, снежно-белые жалюзи, идеально подходящие для её окон, смотрели на неё в ответ и отражали смятённый блеск её жёлтых глаз.