С днём смерти!

— Знаешь... Тебе уже почти семнадцать... Я совсем не заметил, как прошли эти восемь лет с тобой, но я так рад, что в мой двадцать шестой день рождения ты приготовил для себя сюрприз. — Я, тронутый до глубины души, поступком своего сына говорил на одном дыхании. Такой милый жест, спустя столько лет наших попыток наладить контакт. Да, сегодня безусловно лучший день рождения! Радостным шагом иду следом за парнем, озирая тёмные коридоры, моё любимое место, кое он старался избегать из-за моих тварей, беспечно бродящих в тени. — Тебе понравится, отец. — Я не сомневаюсь, Ренни! — Заявляю, кладя руку на его плечо. Мы идём всё дальше, уже проходя старые портреты нашей династии. Великие предки, возведшие нашу империю, давно умершие, но всё же горячо любимые. — Отец. — Да? — Ты помнишь, с чего мы начинали? — Начинали? О, Ренни, я помню почти каждый день с тобой! Конечно, я также помню, как нашёл тебя маленьким у замка, ты тогда попросил стражника дать тебе стакан воды... О, будто это было вчера! — Я был в грязной и рваной одежде, совсем один. — Да! И моё сердце не выдержало! Я пригласил тебя в замок, накормил, отмыл и переодел! Потом мы с тобой весь вечер сидели вместе, правда молча. — Ты всегда брал для меня лучшие вещи, помогал с ремонтом в комнате, чтобы всё выглядело, как я хочу. — Да! Ведь я так хотел, чтобы ты назвал меня отцом... Все эти годы, милый... — Помнишь мой первый день рождения? — Конечно! Тогда я подарил тебе Мишеля, прекрасный серебристый жеребец, почти копия моей Жизель. Увлечённо вожу руками по воздуху и мотаю головой, какое прекрасное время! Такие яркие воспоминания! — Я сам приготовил для тебя торт с медовой начинкой, ведь ты никогда не любил шоколад. Ольга и Юлия так долго мне объясняли, как же испечь эти коржи! — Ха. Да, было здорово. А что больше всего тебе запомнилось со мной? На секунду задумываюсь. — О, наверно, как тебе приснился кошмар... Я услышал, как ты закричал и прибежал к тебе в комнату. Я тогда ещё заснул на полу, потому что ты не хотел спать один, а на кровати бы не хватило места. Тогда ты впервые назвал меня "Отец" и крепко обнял, доверяя мне себя. Я был тронут... — Ясно. Ох, неужели хотел услышать что-то конкретное?.. — Ренни, к чему это? Ты чем-то несчастен? — Нет, отец, сегодня я счастливее, чем когда-либо. Мы уже пришли. Осматриваюсь в немом непонимании... Пустая тёмная комната, ни окон, ни предметов... — Зачем мы здесь? — Нетерпеливо смотрю на сына. — Знаешь, отец... Помнишь, когда я улыбался? Я задумался... Улыбался? Не помню... Хоть убейте! Правда, а улыбался ли он?.. — А когда я смеялся? Когда обнимал тебя, не боясь чего-то? — К чему ты это? — Неловко улыбаюсь, надеясь, что в его улыбке и будет заключаться мой подарок, но предчувствие странное... — Я напомню... ... Секунды не прошло, как моё тело пронзила насквозь шпага, вырвав одно из сердец... — Мои родители умерли из-за тебя. Мои родителей убили из-за тебя. Из-за того, что ты развязывал войны. Я не просил забирать меня к себе. Я тебя ненавижу. Ты лишил меня всего. ... — Ты счастлив? — Спрашиваю, чувствуя, как к горлу подходит кровь. — Что? — Ты счастлив, Ренни? От того, что я умираю? — Конечно. Месть сладка. — Он расплывается в улыбке, видя, как гаснут мои глаза. — Ты никогда обо мне не заботился. Всё что ты помнишь это то, какой ТЫ хороший, как ты спас меня, как старался для меня. А я лишь тупой ребёнок, который будто бы нуждался в этом. — Хорошо... Коль ты так считаешь, запомни меня так... — Натягиваю дрожащую улыбку, а на глаза наворачиваются слёзы. — Что? Больно? — Ничуть, Сурен... Физически ничуть... Но вот обидел ты меня очень... Я душу свою в тебя вкладывал... — Я об этом не просил. — Сухо отрезает он. — Ты не можешь заменить кому-то отца. Твоя забота фальшь, слова ложь, а действия подвох. Ты ужасен. Быстро киваю, чувствуя приближение конца. — С днём смерти, урод. — С днём смерти меня, сын. — Сощуриваю глаза и наконец падаю на колени. — Ещё увидимся... Последнее, что я слышу, это упивающийся, низкий смех где-то надо мной… Неужели… я правда… ужасный отец?..