С новым годом, Кролик!

      — Да не фочу я туфа ифти, — зубная щетка во рту не давала говорить, а борода из белой мятной пены холодила подбородок и скапливаясь на его остром кончике, падала на босую ногу. Сяо Чжань поморщился и продолжая яростно орудовать во рту щеткой, вытер испачканный палец о голубой пушистый коврик, на котором стоял.       — Что? Я ничего не понимаю! – из трубки, лежащей на углу раковины, донесся недовольный женский голос.       — Фейчас, — Сяо Чжань подставил ладоши ковшиком, плесканул ее в рот и шумно похлюпав, выплюнул в раковину. – Я все.       — Что, все? Мне тоже, вообще-то, на работу надо собираться, а я только из душа вылезла, — сказала трубка с возмущением, но Сяо Чжань на него никак не отреагировал, только улыбнулся своему отражению и рукой загладил торчащие после душа мокрые волосы. – Ладно, рассказывай, что там у тебя, я краситься пока буду.       — Почему весь мой отдел идет в нормальный бар, будет есть острые ребрышки и хого, пить пиво и танцевать, а я должен тащиться на этот дурацкий корпоратив и праздновать Новый год с ними? – состроив брезгливое лицо объяснил Сяо Чжань своему отражению и на зеркале образовалось небольшое паровое пятно.       — Потому что твоя неземная красота не дает некоторым людям спокойно дышать, — спокойно ответила трубка.       — Но, черт! Ведь все же знают, — тоскливо проныл Сяо Чжань. — Как её то обошло это знание?       — Она человек новый, вполне может и не знать, — хихикнула трубка. – Там ее и обрадуешь.        — Кар-па-ра-тив, — скривился Сяо Чжань. — Даже слово какое-то идиотское, каркает, как ворона, — он размотал с бедер большое банное полотенце, потянулся за боксерами, висевшими на полотенцесушителе и чуть не упал, поскользнувшись на мокром кафеле. – Черт! И ведь прямо в новогоднюю ночь! Какой идиот вообще это выдумал? У людей семьи, друзья, а они должны будут…, — Сяо Чжань возмущенно развел в сторону руки.       — Не идиот, а наш новый начальник, — торжественно возвестила трубка. — В Шанхае, говорят, это распространённая практика. Европейский новый год праздновать с коллективом, а Чуньцзе проводить с семьей.       — Ну, я же не против с коллективом. Вы мой коллектив. Я хочу с вами, с тобой, а не с боссами. Что я там делать буду?       — Ты глупый, Чжань-Чжань, и ничего не понимаешь! – сказала трубка невнятно. – Стрелка вроде неровно пошла, переключись на видео, посмотри на меня, а?       Сяо Чжань быстро натянул боксеры ткнул пальцем в кнопку переключения в видео режим — на экране появилась прыгающая недовольная мордашка лучшей подруги еще со студенческих времен, Цзян Цзысинь. – Неровно, да? Нормально смотри и не надувай губы, а то я рассмеюсь и стрелка отпечатается.       — Ровно, все хорошо. Синь-Синь, как всегда, свежа и прекрасна, как белая ромашка, — улыбнулся Сяо Чжань, но не удержался и все-таки состроил смешную рожицу.       — Сам ты ромашка! – Синь-Синь не отключила видео, продолжив делать макияж, но телефон к чему-то явно прислонила, так как изображение дергаться перестало, но вместо миловидного личика экран теперь показывал плоский живот и небольшую грудь, затянутую в кружевной ярко-зеленый балконет на тонких лямках, украшенных маленькими полупрозрачными золотистыми бабочками.       — Синь-Синь! – возмутился Сяо Чжань. — Ты в этом идешь на работу?       — На работу, да, — припечатала Синь-Синь, карандашом поправляя линию бровей. – Что мне грозит? Весь день я буду под твоей защитой, а вечером, я надеюсь, захомутать того симпатичного менеджера с начальственного этажа.       — Стоп! – нахмурился Сяо Чжань. – А что менеджеру с начальственного этажа делать на вечеринке нашего отдела, а не на корпоративе больших боссов? Может, это какая-то ошибка и нас с ним просто перепутали.       — Ничего не перепутали, — замялась Синь-Синь. – Иди, куда тебя позвали и не мешай моему счастью. И вообще, идея с корпоративным Новым годом суперская: к родителям не уедешь – всего один выходной, а повеселиться хочется, — Синь-Синь радостно улыбнулась, посылая в камеру воздушный поцелуй. Все это выглядело, конечно, не очень прилично, но Сяо Чжань был абсолютный гей, а Синь-Синь настолько давней и близкой подружкой, что Сяо Чжань к ней уже давно относился как к младшей сестре. За которой, правда, был нужен глаз да глаз.       — Я даже платье себе купила. Зеленое, как змеиная шкурка и едва прикрывающее мою маленькую попку. Думаю, мой менеджер будет в полном восторге.       — Маленькая попка, скажи мне, а что все на зеленом-то помешались? Офис перекрашивают в зеленый, ты вот тоже, как елка, позеленела, — удивился Сяо Чжань.       — Ты темный и не в тренде. Почитай, в чем надо праздновать…       — Это на Чуньцзе, — протянул Сяо Чжань, — европейский Новый год не имеет к этому никакого отношения. Ладно, празднуй в чем хочешь, —он переключил телефон в обычный режим и вышел из ванной. – Будь осторожна и не пей много, я даже встретить тебя не смогу.       — Даже не думай встречать меня! – предостерегающе зашипела трубка. – Этот Новый год мы празднуем по отдельности. Ты в пафосе и шампанском, заласканный любвеобильной госпожой Ли, я — веселясь и пританцовывая в объятиях менеджера. Я окончательно собралась его заарканить, так что друг-гей, блюдущий мою нравственность — не лучшая идея. Иди на свой кар-па-ра-тив и хорошенько оторвись. В конце концов, отошьешь свою начальницу и познакомься там с кем-то. Вообще, как Новый год встретишь…и всякое такое. Хватит нам с тобой, словно старые бабки, сидеть в новогоднюю ночь под пледами и наглаживать Орешек.       — Ой уж ладно, и было то такое всего один раз, — отмахнулся Сяо Чжань и включил кофемашину — кухня мгновенно заполнилась бодрящим ароматом свежемолотых кофейных зерен.       — Но это было! И это пугает, — припечатала трубка. – Короче, надевай те черные брюки, в которых твои ноги… — ох, мне бы такие ноги, — белый пушистый джемпер, — ты в нем прямо кроличек. Все, пока. Через час увидимся…       ***       Сяо Чжань не ошибся – все это выглядело совершенно по-идиотски. Какой дурак придумывает такие мероприятия, где даже стульев нормальных не предусмотрено, где люди, после трудового дня, между прочим, должны подпирать стены и бегать за официантами, чтобы поставить пустой бокал на поднос, а не на похожий на свадебный торт, укутанный атласными ламбрекенами стол, на котором и из еды то одни креветки на подушке из огурца и пирожные, размером с ноготь. А Сяо Чжань весь день ничего не ел. Утром чашка кофе, в обед…, — было не до обеда. Новое шанхайское руководство решило воткнуть в последнюю рабочую неделю все, что сотрудники не успели за год и в последние рабочие часы люди вместо того, чтобы пораньше сбежать, подчищали хвосты. Поэтому без обеда остался не только Сяо Чжань, но и весь штат дизайнеров, но стоял сейчас тут, подпирая спиной рельефную стену только он, остальные же, включая Синь-Синь, уже давно ели свиные ребрышки и запивали их чем-то более приятным, чем невероятно кислое шампанское, от которого сводило зубы и хотелось чихать. На самом деле, пусть даже и кислое, но шампанское хоть немного справлялось с урчащим от голода животом. Каждый глоток горячими каплями опускался в желудок, а газики поднимались в голову, и лопались в мозгу радужными мыльными пузырями.       Главное было не увлечься – пьянел Сяо Чжань всегда быстро, а на голодный желудок все это вообще могло закончиться катастрофой. Он поежился, представив, как сияющая золотом башня из бокалов, выставленных на одном из столов, рушится именно от его неосторожного движения. Бокалы со звоном падают, стекло хрустко бьется, рассыпаясь в мелкую крошку, золотистая жидкость плещется в разные стороны, забрызгивая наряды визжащих дам. Мужчины спасают их, подхватывая на руки, поскальзываются на мокром полу и плюхаются своими дорогими задницами прямо на осколки. Начинается бедлам и хаос, все кричат и показывают на него пальцем. Сяо Чжаню ничего не остается, как спасаться бегством. И если его не догонят, и он каким-то чудом доживет до утра и явится послезавтра на работу, его будет ждать там разъяренная начальница и приказ об увольнении.       Ли Дафэнь, начальница Сяо Чжаня относившаяся к новому руководящему составу, только недавно переведенному к ним из шанхайского филиала, имела связи, протекции, бульдожью хватку и острый жадный взгляд. Поговаривали, что она ради карьеры ушла от неудачника-мужа и тогда ее требование, что именно Сяо Чжань должен был сопровождать ее на корпоративе, выглядело до неприличия очевидным. Уже неделю, спускаясь из своего кабинета в шумный и многолюдный опенспейс, она заинтересованно поглядывала в его сторону и заговорщицки улыбалась, а вчерашнее письмо, что Сяо Чжань просто обязан явиться на устраиваемый большим боссом новогодний корпоратив, делали эти намеки уж совсем прозрачными. Хотя странно, почти весь офис давно знал, что он гей и почему новой начальнице ни один доброхот не сообщил пикантную сплетню, оставалось загадкой. Наверное, все уже просто привыкли. Мужчинам было все равно, а женщины пообсуждали пару недель, пошептались в курилках и переговорных, пострадали о том, что самый красивый сотрудник так и останется для них недосягаем и занялись поиском новой сплетни…       Казалось, что люди, приглашенные в это пафосное место, занимались тем же самым – искали сплетни. В зале было душно и шумно. Шикарные женщины и дорого одетые мужчины заинтересованно переговаривались, смеясь передвигались по залу, приветствовали знакомых, фотографировались у сияющей елки — бокалы в их руках мелодично звенели, а лица с каждым сделанным глотком становились все ярче и беззаботнее.        Сяо Чжань уже почти решил подойти к столам и набрать себе хоть какой-нибудь закуски, пусть даже и креветок на огурцах или огурцов на креветках, но не успел. Стенка, к которой он прижимался, не спасла и не укрыла от всевидящего ока начальницы. Она, заметив Сяо Чжаня, оторвалась от беседы с разодетыми дамами и указав им на него рукой, улыбнулась так призывно и хвастливо, будто Сяо Чжань был ее маленькой комнатной собачкой, а она показывала подружкам новый ошейник, украшенный агатами, которым она на днях украсила его тонкую пушистую шейку. Сяо Чжань вежливо кивнул в ответ и схватил с подноса проходившего мимо официанта очередной бокал с пузырящейся кислятиной.       Нужно было сослаться на головную боль, несварение желудка, инфаркт, инсульт, гангрену пятого пальца на левой ноге и валить из этого странного места, где он чувствовал себя явно лишним. Ведь можно было еще успеть завалиться в бар, наесться острых свиных ребрышек и выпить пива, можно даже было встретить Новый год с коллегами, а после этого отправиться домой и спокойно почитать, поглаживая теплый кошачий бочок, но госпожа Ли, заметив его напряженно-блуждающий взгляд, игриво погрозила указательным пальцем, явно намекая, что план Сяо Чжаня ею разгадан и она с ним абсолютно несогласна. Что делать в такой ситуации, Сяо Чжань не знал, да и пузырьки ударили в голову, поэтому он уныло вздохнул и поставив нетронутый напиток на краешек стола поспешил в туалет, по пути раздумывая, когда же лучше разочаровать начальницу, прямо сейчас или когда она решит переходить к более решительным действиям.       Трубка завибрировала в кармане прямо у входа в обозначенное место. Рассудив, что разговаривать у писсуаров не самая лучшая идея, к тому же Синь-Синь обожала видеозвонки, Сяо Чжань остановившись в коридоре, ответил на звонок.       — У меня все просто отлично, — улыбаясь на весь экран радостно возвестила она, перекрикивая музыку и шум взрывающихся петард. На плечах ее висел огромный мужской пиджак и Сяо Чжаню стало понятно, что подругу он, судя по всему, потерял. Нет, он был только за — им уже было по тридцать и личную жизнь давно пора было устраивать. Только вот у Сяо Чжаня она складываться никак не хотела и после больных мучительных отношений с абьюзером и уродом, выпившим много крови и подорвавшим веру хоть в какую-то возможность нормальных чувств, для себя Сяо Чжань любви уже не искал.       Слушая щебетание Синь-Синь, Сяо Чжань понуро стоял и ковырял носком кроссовка трещинку в полу.       — Представляешь, он оказывается уже давно на меня запал, просто подойти стеснялся. А сейчас, смотри, дал мне свой пиджак. Мы вышли на секунду на террасу – бармены показывали шоу огненных коктейлей. Представляешь, вроде как ночью даже снег обещают! У тебя-то как? – опомнилась Синь-Синь, внезапно прервав свое бесконечное щебетание.       — Как-как, никак! Мне одиноко, скучно, я есть хочу, а надо идти отбиваться. Госпожа Ли уже смотрит на меня, как на ручную собачонку. Как вообще ей сказать? – проныл Сяо Чжань, скользнув взглядом в сторону шумного освещенного зала и уперся взглядом в белоснежные кроссовки появившегося в коридоре парня. Шнурок на одном из них развязался и тот мог упасть или испачкать его на вряд ли чистом туалетном полу.       — Так и скажи: госпожа Ли, я конечно понимаю, что любой человек не может остаться равнодушен, повстречавшись с моими талантами и глядя на мою исключительную красоту, — голос Синь-Синь звонким соловьем разливался по узкому полутемному коридорчику, а парень с развязанным шнурком уже приблизился и Сяо Чжань, не поднимая головы от пола, тронул его за плечо, пальцем указав на кроссовок. Тот поблагодарил и рухнув на корточки, стал завязывать шнурок. – Прямо так и скажи. Я гей, госпожа Ли, об этом знает весь офис, не исключая службу безопасности. Надеюсь, вы не затаите на меня обиду и не станете портить мою карьеру. Будь я натуралом, обязательно пригласил бы вас в ресторан, а потом мы бы сидели под луной в банном чане и наслаждались…, — договорить она не успела, вместо мордашки Синь-Синь экран теперь показывал крупную мужскую руку, державшую высокий бокал с колотым сияющим льдом коктейля Голубые Гавайи, украшенным парой кокетливых вишенок. — Все, пока! – невежливо оборвала Синь-Синь и повесила трубку.       Сяо Чжань сунул телефон в карман, наконец оторвал взгляд от трещины в полу и тут же наткнулся на выросшего словно из-под земли парня. Сяо Чжань испуганно отшатнулся – он и забыл, что сам несколько секунд назад остановил его, указав на развязавшийся шнурок и значит…парень все слышал. Ужас, как неловко! Ладно, на босса тот не походил, уж слишком молодо выглядел, да и одет был хоть и дорого, но совсем не по-деловому: темные джинсы, зеленая (вот он, видимо, за трендами следит и знает, в чем надо встречать Новый год!) толстовка со смешным принтом. Наверняка еще какая-нибудь любвеобильная начальница притащила его с собой на дурацкую встречу дурацкого Нового года, в надежде на романтическое продолжение.       — Извините, — смущенно улыбнулся Сяо Чжань, прижимаясь к стене и пропуская парня зайти первым.       — За что? – в упор посмотрел тот и усмехнулся, да так дерзко, на одну сторону, что Сяо Чжань, не выдержав этой явно насмешки, опять опустил глаза и решил с туалетом повременить. Парень выглядел опасно, а услышав о Сяо Чжане такое, мог начать…       Что парень мог начать, Сяо Чжань додумывать не стал, а снова привалился к стенке и опять достал свой телефон. Несколько секунд полистав ленту маленькой красной книги, он обреченно вздохнул, увидев что его коллеги вовсю веселятся – на фотках почти каждый был с таким же голубым коктейлем, которым только что хвасталась Синь-Синь.       Сяо Чжань надул губы – вдруг стало себя безумно жалко. Душа требовала хоть какого-то отмщения, поэтому он включил запись и наговорил Синь-Синь все, что он о ней думает. Пусть на себе испытает, что значит оказаться в двусмысленном положении, пусть объясняет своему ухажёру, кто есть кто. Тем временем парень закончил свои дела и выйдя из туалетной комнаты и потирая влажные руки, опять уставился на Сяо Чжаня и вопросительно поднял бровь.       В голове тут же зашумело и почему-то свело пальцы на ногах – очевидно второй бокал шампанского был лишним.       — Ночь длинная, а там свободно, если что, — сказал парень низким хрипловатым голосом, указав рукой на блестящую темным лаком дверь с бронзовым мужским профилем. Сяо Чжань облизнулся и шумно сглотнул – рука парня была…, прямо то, что надо, была рука! Крепкая, широкая ладонь с длинными чувственными пальцами и небольшими, без следа маникюра, абсолютно мужскими лунками ногтей. Сяо Чжань встряхнулся, осознав, что завис, представляя эти руки на своем теле, а парень хмыкнул и встряхнув копной блестящих, удивительно хорошо лежащих темно каштановых волос, спокойно отправился в шумный, сияющий огнями зал.       Стеклянные капли на абажурах настенных бра мягко мерцали, оставляя на стенах и зеркалах загадочные блики. Сяо Чжань растерянно посмотрел на свое отражение и, зажмурившись, покачал головой. Наверняка парень с большими руками минуту назад тоже бросил взгляд в это зеркало, поправляя свою шикарную, падающую на лоб челку. Вот бы прикоснуться к ней руками, ощутить между пальцами мягкий шелк волос, а потом его руки, наверное, сухие и горячие, на своих ягодицах. И поцелуй на плече, у ключицы, там, где бьется жилка…       Все это совершенно никуда не годилось! Полгода без нормально секса не приносили ничего, кроме жарких фантазий о незнакомцах с большими руками, низким голосом и глазами, от которых хотелось расплыться в лужицу и куда-нибудь стечь. Новогодняя ночь еще только начиналась, начальница, госпожа Ли, еще не успела разочароваться в выборе своего корпоративного спутника, а Сяо Чжань уже успел влюбиться в незнакомца прямо у двери туалета. Ну, такое себе…       Когда он наконец вернулся в зал и нашел взглядом начальницу, единственным желанием было тотчас же сбежать. Потому что госпожа Ли стояла и что-то заискивающе объясняла давешнему парню из туалета, с испуганной преданностью глядя тому в глаза. Разряженные тетки, с которыми она стояла, что-то объясняли тоже – явно чувствуя себя некомфортно под глубоким темным взглядом его глаз. Они то ли оправдывались, то ли отчитывались. В общем, выглядели как провинившиеся школьницы перед грозным учителем. А парень, кстати, так и смотрел на них: хмуро, снисходительно и немного насмешливо, а заметив обескураженно-застывшего Сяо Чжаня, чуть заметно подмигнул ему и кивком головы подозвал к себе. Сяо Чжань вздохнул и пошел, уже понимая, что после праздника приказ об увольнении будет ждать его не на столе начальницы отдела, а на гораздо более высоком столе. Стоило увидеть парня вместе с госпожой Ли, в голове сразу же всплыла картинка месячной давности из сводки офисных новостей: этот самый парень, какой-то Ван, имени Сяо Чжань конечно не запомнил, да и фотографию-то толком не смотрел, что смотреть на небожителей, обитающих на верхних этажах, так вот…Этот самый Ван, Ван Ибо – память, видимо от страха, начала подбрасывать имена, — являлся недавно переведенным из Шанхая новым исполнительным директором Пекинского филиала огромной косметической компании, в одном из дизайнерских отделов которой и имел неосторожность работать Сяо Чжань.       … — и разработку упаковки новых косметических наборов наш отдел обязательно закончит в срок, а вот и мой лучший дизайнер, господин Сяо. Как раз он и отвечает за этот проект, и он тоже…       — Довольно, — резко прервал госпожу Ли Ван Ибо и своей обалденной рукой махнул официанту. Тот, словно только и ждал разрешающего жеста, мгновенно поставил на столик, вокруг которого стояли женщины, бутылку дорогого виски. – Отдыхайте, а вот господина Сяо, раз уж он лучший дизайнер, я у вас украду. Мне безумно интересен дизайн упаковки новых косметических наборов.       Ван Ибо, больше не глядя на озадаченных его поведением женщин, опять легонько мотнул головой, и Сяо Чжань, словно овца на заклании, на негнущихся ногах пошел за ним.       — Видишь, как просто, — наконец сказал тот, когда они, выйдя из шумного зала, оказались у гардероба, где служащий уже протягивал Сяо Чжаню его пуховик.       — Что, просто? – машинально засовывая руки в рукава пробормотал Сяо Чжань, непонимающе хлопая глазами.       — Избавить тебя от домогательств начальницы, — опять криво усмехнулся Ван Ибо и Сяо Чжань снова почувствовал головокружение.       — А-а? – почти пропел Сяо Чжань, не понимая, что происходит. — От домогательств? Ну, она еще не успела…, но да, спасибо.       — Поехали отсюда? — накинув на плечи короткую черную куртку то ли предложил, то ли приказал Ван Ибо.       — А-а? – Сяо Чжань экзамен на идиотизм сегодня, видимо, решил сдать на отлично. Второе «А-а» получилось еще лучше первого, жалобнее, выше. Совсем уж по дебильному получилось, если честно.       — Ясно, — чуть склонив голову и внимательно глядя на него сказал Ван Ибо и нажал на кнопку лифта. Когда стеклянные дверцы разъехались, а Ван Ибо шагнул внутрь, Сяо Чжань так и остался стоять снаружи. Ван Ибо терпеливо выдохнул и, протянув руку, просто затащил Сяо Чжаня внутрь. Рука, обхватившая запястье оказалась сухой и горячей, держала крепко, но мягко — прямо такой, какой надо оказалась эта рука. Двери лифта прошуршав закрылись – Ван Ибо освободил запястье.       — Меня Ван Ибо зовут, — просто сказал он.       — Я… знаю, — чуть заикнувшись пробормотал Сяо Чжань. – Вернее, я не знал. Я потом вспомнил, — понимая, что опять несет какую-то дичь он зажмурился, и схватился за лоб напряжёнными пальцами.       — А тебя?       — Меня? – Сяо Чжань опустил руку и распахнул глаза. Начальник едет его увольнять или пытается познакомиться?       — Тебя, — опять усмехнулся Ван Ибо. – Смотри, все просто. Я – Ван Ибо. Ты —?       — Я – Сяо Чжань.       — Вау! Видишь? Вот и познакомились. Ничего сложного.       Лифт, дернувшись, остановился и стеклянные дверцы разъехались в стороны, открывая взору полупустую подземную парковку, освещенную тусклыми встроенными в стены фонарями. Сяо Чжань снова почувствовал сухой жар чужой ладони на своем запястье — Ван Ибо, видимо, чтобы не рисковать, опять взял его за руку и потащил за собой.       — Познакомились? – вырвалось у Сяо Чжаня.       — Ну да, — сказал Ван Ибо не оборачиваясь.       — Ты уволишь меня?       Ван Ибо резко остановился. Сяо Чжань, не успев затормозить, впечатался ему в спину.       — Зачем?       — «Бинго!» — внутренне возрадовался Сяо Чжань — наконец и его вопрос поставил этого блестящего Ван Ибо в тупик, только веселиться было некогда, нужно было отвечать. Хотя, что уж теперь.       — Ну…, за то, что ты услышал у туалета. За то, что я гей, — так и прижимаясь к чужой спине быстро выпалил Сяо Чжань.       — Я тоже гей, — сказал Ван Ибо не оборачиваясь. – За это не уволю, но если будешь так тупить, то твоим талантам и исключительной красоте придется найти более подходящее применение, — и не выпуская его запястья из крепкой хватки продолжил тащить Сяо Чжаня за собой.       Остановился он у темно-фиалковой ауди — машина приветливо моргнула желтыми глазками фар.       — Я, вообще, на мотоцикле обычно езжу. Просто ехать далеко и снег обещали, — Сяо Чжань мотнул головой, прогоняя морок, Ван Ибо как будто был смущен и оправдывался?       — Да, я тоже слышал, — пока еще плохо понимая происходящее, осторожно поддержал Сяо Чжань. В мозгу с интервалом в секунду вспыхивали только что произнесенные Ван Ибо слова – я тоже гей. И они, эти слова, совершенно не давали сосредоточиться.       — Ты есть хотел? – спросил Ван Ибо стоя у водительской дверцы машины.       — Есть? – не понял вопроса Сяо Чжань. – А, ну да, я не обедал сегодня. Да и не завтракал, если честно.       — Садись в машину, там на заднем сиденье контейнер с еще теплой баотзы.       — Садиться в машину? Зачем?       — Ну, Новый год же! Поедем праздновать, — просто сказал Ван Ибо и нырнул на водительское место. Сяо Чжань оглянулся по сторонам и увидев мигающий глазок камеры облегченно вздохнул, понимая, что если Ван Ибо и замыслил против него какое-то непотребство, незамеченным его похищение не останется. Вздохнул и сел тоже. Ван Ибо стянул с широких плеч куртку, бросил ее на заднее сидение, потянувшись, вытянул оттуда коробку с большой аппетитной баотзы и сунул ее Сяо Чжаню в руки.       — Ешь, — он положил руки на руль и посмотрел так, что у Сяо Чжаня сердце сделало кульбит, превратившись, видимо, в циркового атлета. — Твоя подруга про банный чан что-то говорила? Мне прямо запало…       — Я спрошу, — пробормотал Сяо Чжань и потянул на себя ручку.       В машине пахло дорого — кожей и качественной сандаловой отдушкой. Сяо Чжань из-под полуприкрытых век наблюдал, как рука Ван Ибо уверенно держит руль и костяшки на слишком длинных пальцах слегка отстают, образуя небольшой зазор.       — Не бойся, – напряженно произнес Ван Ибо, аккуратно выруливая по узкому серпантину подземной парковки.       — Я не боюсь, просто странно, — выдохнул Сяо Чжань и закрыл глаза.       В голове бродил хмель, мысли не собирались, разбрызгивались, словно то самое шампанское, пузырясь и оставляя в голове звенящий шум. Сяо Чжань чувствовал себя какой-то гребанной Золушкой и никак не мог понять, хорошо это или плохо.       Машина плавно двигалась в уже неплотном потоке, за окном проносились светящиеся огнями здания, руки большого босса, скользившие по рулю, заставляли стыдно краснеть, в черных штанах, в которых ноги Сяо Чжаня, по мнению Синь-Синь выглядели особенно охрененно, уже было горячо и узко.       — И ни о чем не волнуйся, — сказал вдруг тихо Ван Ибо, нарушая повисшее в машине неловкое молчание.       — Объяснишь? – Сяо Чжань повернул голову и увидел напряженно закушенные губы и немигающие глаза, сосредоточенно уставившиеся в лобовое стекло.       — А непонятно?       — Не очень.       — Ты мне понравился, — нехотя сказал Ван Ибо, после долгого молчания. – Поэтому я попросил у Ли Дафэнь немного мне подыграть. Она не собиралась к тебе приставать. Она вообще верная жена и прекрасная мама двух близнецов. Мы с ней вместе в Шанхае работали. Пришлось еще кое-кого подключить, но она совсем не возражала и очень мне помогла. А я…, — Ван Ибо замолчал и прибавил газу – они уже были на выезде из города и ночная дорога была почти пуста.       — А ты? – прошептал Сяо Чжань.       — А я хотел бы встретить Новый год с тобой, хотел бы, чтобы мы встречались, — было слышно, насколько трудно даются Ван Ибо эти слова. Вообще-то Сяо Чжань был совершенно не против и Нового года, да и идея встречаться тоже была неплохой. Да что там, не против…Он был целиком и полностью, за!       – А тебе вообще никогда не отказывают? — внутри проснулась какая-то стервозная муха, которая жужжала и рвалась наружу.       — Мне? – растерялся Ван Ибо. – Нет. А ты…не хочешь? Вернее, хочешь отказать? — Ван Ибо замялся и закусив губу, потряс головой. — Если не хочешь, извини. Я отвезу тебя домой.       Он снизил скорость, собираясь разворачивать машину, но Сяо Чжань останавливая, положил руку ему на бедро, затянутое в дорогую шелковистую джинсу.       — Ты обещал праздник и еду, — сказал Сяо Чжань, так и не убрав руку. – А Синь-Синь сказала, с кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь. Я никогда в такую чушь не верил, но хочется проверить, может правда?       Вскоре машина остановилась у сверкающего огнями загородного комплекса.       — Пойдем?       — А когда я вернусь? У меня кошка дома одна и Синь-Синь на идиотском корпоративе. Ой, извини, — Сяо Чжань хлопнул себя пальцами по губам, а потом не выдержал и рассмеялся. – Правда, извини.       — Извиняю. Не переживай, вернешься, когда захочешь, — улыбнулся Ван Ибо и посмотрел на часы. – Пойдем! До Нового года остался всего час, а нам надо заселиться, ну и накормить тебя уже наконец.       — А что это за место? – вопрос застыл в воздухе. Стоило Сяо Чжаню выйти из машины, как с неба крупными пушистыми хлопьями повалил снег. – Ибо! Снег пошел!       Сяо Чжань подставлял ладошки, снежинки ложились на них, замирали на секунду и таяли, оставляя вместо себя неровные мокрые отметины.       — Он будет идти всю ночь, — улыбнулся Ван Ибо и взял Сяо Чжаня за руку.       — Ты, прямо, знаешь? – усмехнулся тот.       — Точно нет, только надеюсь, а вот то, что Орешек уже соскучилась, знаю точно. Синь-Синь только что написала, если мы сейчас же не явимся, она снимает с себя обязанности кошачьей няньки и убегает веселиться. У нее, между прочим, начинаются отношения, а мы…, ну, как бы мы ей немного их тормозим.       — Орешек? – глаза Сяо Чжаня засияли. – Синь-Синь? Отношения?       На всей территории комплекса стояли десятки небольших уютных домиков, расцвеченных гирляндами огней. Посредине сияла огнями высокая пышная елка, уже припорошенная крупными хлопьями снега. Узкие дорожки, подсвеченные фонарями, бежали к большому зданию, из окон которого лился теплый свет и доносились звуки музыки. На широкой веранде видимо курили — вспыхивали и гасли красные огоньки сигарет.       — Пойдем, вот наш домик, – Ван Ибо приложил к двери карточку и толкнул дверь. Сяо Чжань зашел, стаптывая на коврике уже налипший на кроссовки мокрый снег и застыл, услышал знакомое мяуканье. Из комнаты, чертыхаясь, вышла Синь-Синь, неся на руках извивающийся серый комочек.       — На, — проворчала она, сунув кошку в руки Сяо Чжаню. – Я покормить ее зашла. Уж и не рассчитывала, что ты, лао Ван, сможешь его уломать. Думала, придется нам с Дун Вэем везти Орешек в ночи домой, чтоб одного несговорчивого кролика не хватил инфаркт. Всё, развлекайтесь, а я побежала. У меня так кавалера уведут!       — Не посмеют, и вообще — по любым вопросам, ко мне. Поверь, на своего заместителя я имею влияние, — усмехнулся Ван Ибо.       Сяо Чжань потерянно переводил взгляд с улыбающегося лица подруги на невозмутимо-спокойное лицо Ван Ибо.       — О! Я буду иметь в виду. Это очень важное знание, — засмеялась Синь-Синь подмигнув Ван Ибо и засунула ноги в широченные угги стоящие тут же, на коврике, где топтался ничего не понимающий и явно ошарашенный Сяо Чжань. На ее тонких ножках в шелке прозрачных колготок такая обувь смотрелась неуместно и странно.       — Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? – не выдержал их переглядок Сяо Чжань.       — Надо же…, — Синь-Синь ткнула его наманикюренным пальчиком в грудь. – Какой же ты медленный, гэ-гэ. Это — Ван Ибо. Он начальник, да. Твой, мой и еще огромной толпы народа. Но вот угораздило этого блестящего во всех смыслах юношу влюбиться в такого тугодума, как ты. Он, с моей помощью, конечно, решил устроить для тебя праздник. Там, — она мотнула головой куда-то за дверь, видимо в сторону сияющей огнями елки, — тебя ждет половина твоего отдела и самые близкие друзья. На столах уже давно томится острый хого, бармен уже устал смешивать коктейли, совсем скоро часы пробьют наступление Нового года, а я до сих пор с вами, а не в объятиях Дун Вэя. А на него мне хочется смотреть гораздо больше, чем на этого непонятливого гэ-гэ… Все, Ван Ибо! Смотри на него сам, раз он тебе так нравится. Я ему все объяснила, надеюсь, с тормоза он снимется и вы, наконец... Не обижай его, Ван Ибо!       — Не обижу, поверь, — пообещал Ван Ибо. Синь-Синь зачем-то потрепала Сяо Чжаня по щеке и, подмигнув, скрылась за дверью.       — Не обидишь? – Сяо Чжань опустил на пол кошку.       — Нет, — Ван Ибо чуть склонил голову – густая шелковистая челка закрыла глаза.       — Это просто так? Праздничный роман? – Сяо Чжань коснулся рукой блестящих волос, пропуская их через пальцы и заглянул в глубокие как омуты, в темные, словно небо перед грозой, глаза.       — Нет, не просто, — Ван Ибо упрямо мотнул головой.       — Начальник Ван, я старше, у меня плохой характер, я мало сплю и всегда на диете. Прошу вас, подумайте хорошенько, прежде чем делать такие заявления.       — Заявление уже сделано. Просто давай попробуем?       Сяо Чжань резко развернулся, уперся руками в стену и, нависая, прижал Ван Ибо к стене.       — Выдержишь меня, лао Ван? – шепнул Сяо Чжань ему в ухо, щекой чувствуя гладкость темно-каштановых волос.       — Я попробую, лао Сяо, — руки Ван Ибо спрятались под распахнутым пуховиком и Сяо Чжань ощутил их на спине. Именно такие, как он себе представлял, только вот и пуховик, и пушистый свитер ужасно мешали.       — Может…, ну ее, эту еду, да и люди, наверное, уже веселые и счастливые, зачем портить им праздник присутствием столь высокого начальства? – прошептал Сяо Чжань в губы, оказавшиеся так близко, что пришлось остановить свои, уже готовые сорвать поцелуй. Сердце колотилось так отчаянно, его было так много, что его стук Сяо Чжань слышал даже в ушах. Горячий нетерпеливый жар желания уже вспышками бежал по телу, закручиваясь тугим канатом внизу живота.       — Согласен, — кивнул Ван Ибо притираясь ближе и Сяо Чжань почувствовал, как его твердый член недвусмысленно упирается в пах. Но Ван Ибо не спешил. Он невесомо, будто пробуя на вкус, коснулся губами нижней губы. – У тебя тут родинка, — прошептал он. – Я залип, как только увидел твою фотографию, еще в Шанхае…, — договорить не получилось – Сяо Чжань почти грубо, голодными, ненасытными губами впился в губы Ван Ибо. Безразмерный пуховик упал на пол и в нем тут же свила уютное гнездышко Орешек, совсем скоро рядом упал и пушистый свитер. Ван Ибо, нежно оглаживая теплую кожу скользнул руками по обнаженной спине, прямо так, как Сяо Чжань и хотел, сжал в ладонях талию, словно проверяя, сойдутся ли пальцы, опустился на затянутые в ткань брюк ягодицы. Сяо Чжань прижался ближе, потираясь горячим выступом о набухшую ширинку Ван Ибо.       Пусть это было полным безумием, пусть он будет потом жалеть, пусть все это начальственная блажь и лишь часы пробьют двенадцать, сказка закончится – прекрасный принц со сказочными глазами в которых хочется утонуть и никогда не всплывать на поверхность, превратится в строгого босса, его фиалковая карета умчится в туманный, уставший за ночь Пекин, а сказочный бал во дворце рассеется дымом, оставляя после себя лишь мусор шумной новогодней ночи и несбывшиеся мечты. Пусть! Сяо Чжань был уже большим мальчиком и в сказки давно верить перестал, но эти руки должны держать его дрожащее от страсти тело, эти губы, Сяо Чжань не простит себе, если не увидит, как они округляются, когда Ван Ибо кончает, а этот кадык просто напрашивается, чтобы Сяо Чжань оставил на нем парочку засосов, а этот член…       — Ибо, я…, — пробормотал Сяо Чжань отстраняясь. – Мне нужно в душ.       Ван Ибо потянулся рукой к стоящему рядом шкафу и набросил на плечи Сяо Чжаня мягкий махровый халат.       — Не в душ. Тут есть кое-что получше, — он скинул свою одежду прямо на пол, переступил ногами, выбираясь из джинсов и оставшись только в боксерах, которые беззастенчиво и вполне конкретно открывали перед Сяо Чжанем весь масштаб ожидающей его катастрофы, тоже облачился в халат. – Пойдем.       Сяо Чжань даже не разглядел обстановку домика – взгляд приковывал вид за огромным, во всю стену, окном. Там, прямо под звездным небом, на припорошённой снегом площадке стоял огромный деревянный чан. От него подымался густой белый пар, на бортике стояла бутылка шампанского и пара бокалов, а к ступенькам, по которым следовало туда забираться, вела узкая, подсвеченная фонариками тропинка, выложенная темными гладкими камнями.       — Вау, — не удержал восторга Сяо Чжань, когда они вышли на улицу. – Это сказка! И это правда лучше, чем душ.       — Сейчас проверим, — усмехнулся Ван Ибо. – Если тебе понравится, куплю такой в наш дом.       — Что? – Сяо Чжань поперхнулся вопросом и закашлялся. – Ван Ибо, ты…?!       — Я однолюб и я уже сказал тебе, что ты мне понравился, — невозмутимо произнес Ван Ибо и скинув тапки первым шагнул на округлые гладкие камни тропинки.       — Держись за меня, гэ, — обернувшись, он протянул руку так и стоящему с открытым ртом Сяо Чжаню, который пытался вдохнуть, вообще-то. Только вот легкие отказывались функционировать и принимать кислород, да и колени вели себя странно, норовя подкоситься и охладить Сяо Чжаня, выкинув его прямо на снег, поэтому в протянутую руку он вцепился и для верности еще и переплел пальцы. — Не обманули, камни действительно горячие.       — Это у всех такое? – Сяо Чжань вспомнил, что совсем рядом находятся его коллеги и друзья.       — Нет, только в нашем коттедже и в домике Синь-Синь, который, как ты понял она делит с моим заместителем, Дун Вэем. Он хороший мужик, порядочный и очень добрый, так что за подружку свою не волнуйся. Я завтра тебя с ним познакомлю, если, конечно, у меня получится от тебя оторваться.       — Ван Ибо!       — Что, Ван Ибо! – усмехнулся тот. – Я уже месяц с ума схожу, а ты меня совсем не замечаешь.       — Да я даже не знал о твоем существовании! – возмущенно воскликнул Сяо Чжань. – Как я мог тебя замечать.       — Неправда, — насупился Ван Ибо. – Мы даже в лифте однажды вместе ехали, а ты на меня даже не посмотрел. Хорошо, мне Ли Дафэнь рассказала, что у тебя есть лучшая подруга и коллега по совместительству и она, просто фея-крестная, мне со всем этим и помогла! Хвала небу что сегодня, развязанным шнурком, мне удалось привлечь твое внимание. Но тут тоже спасибо Синь-Синь. Она сказала, что тебя нужно вывести из зоны комфорта и тогда ты начнешь злиться и замечать, что происходит вокруг.       — Я ее прибью! – воскликнул Сяо Чжань и чуть не упал в снег, поскальзываясь на влажных камнях, но тут же был подхвачен крепкой рукой.       — Не прибьешь, во-первых, у нее теперь есть защитник, а во-вторых – она все это делала по моей просьбе и даже отказывалась сначала.       — Ван Ибо!       — Все, давай в воду, а то простудимся, а у меня на тебя большие планы.       ***       Это было совершенно невероятно, но в воде, скрытые густым белым паром, плавали лепестки роз. Ван Ибо скинул с себя халат и боксеры и первым опустился в воду, Сяо Чжань, оглядевшись по сторонам и не увидев вокруг ничего, кроме темной ночи под кружевом падающих снежинок, зажмурился, стянул с себя трусы и шагнул в воду тоже. Ван Ибо мягко потянул его, усаживая себе на бедра, что было в общем-то правильно – снежинки, тающие на голых плечах, хоть и выглядели странно-красиво, заставляли дрожать от холода, в воде же было тепло, она тихонько побулькивала, видимо в чудесном чане был предусмотрен режим джакузи.       Ван Ибо достал из воды руку и посмотрел на часы.       — У нас есть пятнадцать минут на поцелуи и ласковые ласки, — прошептал он в поцелуй, – а потом, надо же под бой часов желание загадать. Черт! — резко отстранился он. — Вот боя часов я не предусмотрел. Ладно, сейчас уже ничего не поделать, придется нам с тобой загадывать желания под Apple Watch.       — Я согласен, — пробормотал Сяо Чжань, притираясь возбужденным изголодавшимся телом. И тут же почувствовал на губах нежный поцелуй. Не ответить на него было невозможно – руки сами обхватили плечи, пальцы вцепились в кожу, наверняка оставляя отметины. Нежности не стало, языки сплетались нетерпеливо и жадно, присваивая, доказывая. Страсть вспыхивала искрами — ей нужен был выход, и стало уже не до сомнений и лишних слов. Ягодицы сжались, стоило Ван Ибо провести между ними пальцем – слишком давно Сяо Чжань не ощущал себя в чьих-то руках, доверяя своё расслабление лишь неживым имитаторам, с помощью которых можно было получить разрядку, но никогда не трепещущих в животе бабочек.       — Расслабься, — прошептал Ван Ибо, скользя губами по шее. — Я буду нежен.       Сяо Чжань дернулся, почувствовав на входе нежное давление пальца, застонал, когда тот аккуратно толкнулся внутрь, упал грудью на грудь, прикусывая кожу на шее, когда пальцы сменил горячий пульсирующий член. Странно, но не смотря на размер он вошел легко: то ли вода, присыпанная розовыми лепестками, помогала скольжению, то ли так реагировало тело, мгновенно раскрываясь и подстраиваясь под Ван Ибо. Он коротко вскрикнул, когда Ван Ибо вошел полностью, пальцами вцепился в плечи, чувствуя медленное наполняющее давление. Хватило нескольких движений и хриплого стона в ухо, хватило того, что член нежно сжала широкая ладонь. Он выгнулся и забился, изливаясь, пачкая воду, усыпанную розовыми лепестками, вязким белесым семенем. Ван Ибо, переждав острую вспышку его оргазма, задвигался резче. Пара глубоких мощных толчков, волна дрожи по телу, хриплый рык и он кончил тоже, прижимая к себе и цепляясь пальцами в спину.       За несколько секунд до Нового года пробка от шампанского улетела в небо, Сяо Чжань поудобнее устроился между ног Ван Ибо, повозился спиной, ощущая под ней широкую крепкую грудь и тыкающийся в поясницу все еще напряженный горячий член. Откинув голову на чужое плечо щекой прижимаясь к крепкой шее, посмотрел в темное небо. Снежные хлопья танцевали свой новогодний вальс, укутывая мир вокруг белым мягким одеялом. Только те снежинки, что выбрали неправильную дорожку и летели на двух людей, в обнимку сидящих в большом чане, коснувшись воды мгновенно таяли. Сяо Чжань поднял руку, пытаясь задержать их на ладони, но она тоже была горячей. Снежинки превращались в капли, стоило им коснуться человеческого тепла. На грудь легла широкая нежная ладонь, губы, пробежавшись быстрыми поцелуями по плечу и шее, нежно коснулись уха. Перед глазами возникла рука Ван Ибо – часы на его запястье отсчитывали последние секунды уходящего года.       — С Новым годом, кролик! – шепнул Ван Ибо. – Загадывай желание.       Неподалеку загрохотало, небо тут же окрасилось астрами разноцветных сияющих фейерверков. Новый год наступил, его первая, самая важная и долгожданная минута уже шла, а сияющий дворец не исчез, карета не превратилась в тыкву, а сказочный принц не рассыпался на тысячи мерцающих звезд. Он сидел сзади, его горячий член маняще давил между ягодиц, а губы скользя по шее, шептали нежные слова. И Сяо Чжань поверил…       А когда еще поверить в сказку, как не в новогоднюю ночь?