Интервью

***

—сегодня, у нас на эфире, знаменитая участница реалити-шоу "Битва экстрасенсов", победительница 16 сезона, Верховная Ведьма и единственная в своём роде, Жрица Культа Предков — Виктория Райдос! —вещала сидящая за круглым журнальным столиком женщина, евпропейской внешности, с длинными чёрными волосами. Виктория улыбнулась, посмотрев в камеру. —здравствуйте, Виктория. Все мы знаем, по какому поводу сегодня здесь собрались. —улыбается интервьюер. —здравствуйте, конечно.— кивает ведьма, уже предвкушая нелицеприятный разговор. —и так, на повестке дня, ваши отношения с Мэрилин Керро. —женщина открывает большую, синюю папку и Вика понимает, что это будет долгий вечер. —расскажите, какие у вас были отношения? Райдос погружается в воспоминания на пару секунд. Перед глазами мелькает образ горячо любимой Эстонки. Отношения их и по сей день, остаются далеко не дружескими. —ну...—протягивает Виктория, подперев голову кулаком. —скажем так, мы близко общались на 16 битве и после неё. Конечно, она умолчала о том, что под "общались" подразумевала совместное проживание долгие годы, о том, что между ними существовала и существует колоссальная любовь и привязанность. Правда, сейчас от этого только хуже, ведь уже второй год, Мэри в Эстонии. И прилетать, увы, не собирается. —только общались?— женщина склонила голову. —ну да. — Виктория поджала губы, погружаясь в воспоминания.

***

Вы знаете...я никогда не видела, настолько чувствительного и ранимого человека. Даже малейшие наши с ней ссоры, отражались на ней так, будто она потеряла частичку себя... Однажды, когда съёмки были в самом разгаре, у нас произошёл конфликт, в котором, не спорю, виновата была я. Прежде чем что-то ей говорить, нужно тысячу раз подумать, не ранит ли это её. Мы тогда в очередной раз собрались в Готическом Зале, всё шло своим чередом. Башаров вновь задаёт вопросы, мы на них отвечаем, скрепя сердце. И вот, он задаёт вопрос Мэри: —Мэри, как вы думаете, кто в белом коверте? Мэрилин тяжело вздохнула и пожала плечами, бросив мимолётное: —обидно, наверное, будет если я не там.—и это была чистая правда. Ведь на испытаниях нашего сезона, девочка выкладывалась на полную. Только вот, люди не всегда это оценивали по достоинству. Я не знаю, какой чёрт дёрнул тогда меня за язык. —обида – удел слабых— вроде бы, так я сказала. Отчётливо помню, как уловила импульсы разочарования с её стороны. Но поняла свою ошибку, я лишь когда съёмки закончились. Мне нужно было увидеть Мэри, чтобы уточнить время похода в магазин. Мы договаривались пойти втроём, я, Мэри и Николь. Её нигде небыло. Я искала ее минут 15, пока мне не подсказали, что после съёмок, она закрылась в гримёрке. А вот эти мои слова, про обиду, вообще у меня из головы вылетели. Я пошла в гримёрку, постучалась. —Марусь, ты там?—этот аналог её имени, запал мне в сердце. Как-то проще было её так называть. Ей больше шло. Ответом мне было молчание, но уловить ее энергетику не составило особого труда. Я очень хорошо её чувствовала. Всегда. Толкнув дверь, я вошла во внутрь, лицезрив Мэри, сидящую в кресле. Она пыталась стереть с лица дорожки, оставленные тушью и слезами. Она плакала. Но тогда, я и подумать не могла, почему. Я подошла к ней, присев на колени и взяла её ладошки в свои. Господи, какие же нежные у нее руки. Тёплые и ласковые, всегда казались мне, самыми родными. —что случилось, Марусь?—голос мой, тогда был наполнен сочувствием и состраданием. Вообще не люблю когда она плачет. Больно смотреть на это. Керро подняла на меня взгляд, отрешённо покачав головой и тут же отвернулась в другую строну, поджимая губы и зажмуривая глаза, скорее всего, сдерживала новую волну слёз. —тебя кто-то обидел?—я провела рукой по ее влажной от слёз щеке, на что она дёрнулась, выставляя ладонь перед моим лицом, как бы, ограждая себя. —ньет. Обида это удел слабых— прошипела она, закусывая нижнюю губу. И только тогда, я поняла что случилось. Только тогда, я поняла, что я её обидела. Уж, сколько я перед ней извинялась, с неделю точно. С тех пор, я стала тщательно следить за своими словами.

***

Виктория, проглатывает ком в горле, образовавшийся от колющих сердце воспоминаний. —мы наслышаны о том, что Мэри очень ранимая. —кивнула интервьюер и стала искать пальцем новый вопрос. Вика пожала плечами и тепло улыбнулась. —это делает её, той самой Маруськой. —сказала она, оставив крутиться на языке фразу: "которую я любила и буду любить, пока хожу по этой чёртовой Земле". —вы готовы продолжать интервью?—поинтересовалась темноволосая женщина, уловив печальные нотки в голосе Райдос. —конечно. —питерская Жрица взяла себя в руки, натянув маску безразличия. —скажите пожалуйста, как вы относитесь к Александру Шепсу?—прозвучал очередной вопрос. Райдос нахмурилась, почесав затылок. —а он тут причём?—искренне увливилась она. —насколько я знаю, вы хорошо общаетесь. Разве, вам неизвестно, что он сделал с Мэрилин? Райдос закатила глаза, скривив губы, выражая своё недовольство. —да кто вам сказал, что мы хорошо общаемся? —вздохнула женщина, цокнув языком. — у меня есть своего рода отвращение к этому человеку. Он столько всякой ерунды Мэри сделал, что я даже разговариваю с ним через силу. —если не затруднит, приведите пример, пожалуйста. —интервьюер склонила голову, глядя на Райдос. —ну, пожалуй, самое безобидное, что я могу рассказать и при этом не получить по шапке от фанатов Шепса...

***

Шёл второй месяц съёмок. Мы с Мэри, в тот день съехались. Я тогда была дома, в съёмках был перерыв и я только вернулась из Питера. Ужасно устала в тот день и голова трещала нещадно. Обезболивающего дома небыло от слова совсем. Попросила Маруську сходить за таблетками. Вот, сидела ждала её. Примерно через час, после моего звонка, Эсти постучалась в дверь. Когда я открыла, чуть не упала там же, в проходе. Это просто словами не описать. Она была в таком ужасном состоянии, что без слёз не взглянешь. Первое, что бросилось в глаза, это огромный синяк на щеке, оставленный, явно больше суток назад, ибо он уже начал желтеть. Она, конечно, пыталась замазать его тоналкой, но мы ведь знаем, какие они были в то время. В общем, не получилось у неё. —Мэри, что у тебя с лицом? Вместо ответа, девочка кинулась обнимать меня, да так, что я чуть с ног не свалилась. Через секунд пять, до меня дошло, что она плачет. Я, тогда, аж растерялась малясь. И испугалсь, признаюсь честно. Я обняла её, покрепче и придерживая за плечи, провела на кухню. Там усадила за стол, налив ей воды, чтобы она хоть чуть чуть успокоилась. В тишине, нарушаемой лишь рёвами и завыванием Мэри, мы просидели почти сорок минут. Наконец, Керро вытерла слёзы и уставилась на меня, убедившись, что я готова её слушать. —Вик...почему всё так? —на её глазах, вновь выступили слезы. Я тяжело вздохнула, подсаживаясь рядом и обнимая её. Крепко так. Чтобы успокоить. —не знаю, Мэри—вздохнула я. —не знаю. Она уткнулась носом в моё плечо, тяжело вздыхая. —я ушла от него. Он...он руку поднял и хотел чтобы мы сняли видео неприличного характера—шептала она, сжимая мои плечи. —чего? Какое видео?—брови мои поползли наверх, больше не от удивления, а от злости. —чтобы там, ещё третий человек был. —она закрыла лицо рукми, от стыда или от отчаяния. —ох, девочка. Не того мужчину ты себе выбрала. Ой, не того.—я поцеловала её в макушку, прижимая к себе. —ну ничего. У тебя их ещё толпы будут. —ньет—Мэри яростно замотала головой, сжимая мои плечи. —мне не нужны мужчины. —а кто тебе нужен?—я заправила ей прядь волос за ухо, глянув в её глаза. Какие же, чёрт возьми, у нее красивые, глубокие глаза... *** —и что она ответила? —интервьюер склонила голову в бок, приготовившись слушать. —честно? Вот, хоть убейте, не помню. —Вика соврала. Тогда, на этой чёртовой кухне, начались их отношения. На вопрос "а кто тебе нужен?" Мэри ничуть не колеблясь выдала "ты". —хорошо, поняла. А скажите, как вы с Мэри закончили общение?—синяя папка отправилась на стол, за ненадобностью. —ну...мы его не заканчивали, просто, возникли некие трудности. — Вика задумалась, а стоит ли вообще говорить обо всём этом, на всеуслышание. —а что случилось?—очередной вопрос, застал ведьму в расплох. Питерская нахмурилась, судорожно перебирая в голове воспоминания и мысленно фильтруя их на: "да пох, скажу, ничего не будет" и "не, об этом лучше умолчать".

***

Я тогда, только вернулась с приёмов, в квартиру, которую мы с Мэри снимали вместе. Она была дома и настроение у нее было, мягко говоря, не очень. Знаете, то чувство, когда кожей чувствуешь, что человек удручён или расстроен. Вот, то самое. —Мэри, ты дома?—я нашла ее в спальне. Она сидела, завернувшись в плед. Милое зрелище, на самом деле. —Вик...—я поняла, что разговор будет твжёлым. —нам надо поговорит. —я слушаю—я присела рядом с ней на кровать, обнимая за плечи. Её это всегда успокаивало. Я её успокаивала. Она говорила, что мой запах и объятия, действовали на нее, лучше всяких антидепрессантов. —мне нужно улетать в Эстонию.—плечи её задрожали, под моими руками, а у меня внутри, будто всё лопнуло. —зачем и...на сколько?—голос мой охрип, от подкатывающего к горлу кома. —я не знаю...прости...—она прижалась ко мне крепко, как в послелний раз. Долго не отпускала, плакала. И я плакала вместе с ней. Казалось бы, две взрослые тётки, а ревём как пятнадцатилетки по страшекласснику. Прощаться было больно. Я долго не решалась отпускать её, порывалась поехать с ней. Дело в том, что её мама серьёзно заболела и за ней требовался уход. А поехать с Мэри, я не могла. У меня здесь работа, друзья, клиенты. Но вся моя жизнь, улетела в Эстонию, с моей любимой Мэри... —вот, уже второй год пошёл, а мы так ни разу и не виделись. Созванивались пару раз, но разве это может заменить живое общение? —Вика прикусила щёку изнутри. Ей было чертовски больно вспоминать это. —нет. —тихо протянула её собеседница, сдерживая слёзы, ибо Вика, с такой тоской в голосе, рассказывала эту историю, что не проникнуться, было невозможно. Райдос тяжело вздохнула и встала с места. —извините меня. Я больше не хочу об этом говорить. Всего доброго. —ведьма удалилась со съёмочной площадки, оставив всех в печальных мыслях и тоске по любимым. Вопрос, об уровне их отношений, сразу отпал. Ведь, о "просто друзьях" с такой тоской и такими словами, не отзываются.

***

—алло, Мэри? — Питерская зажала телефон плечом, подкуривая очередную сигарету. Такси должно было приехать с минуты на минуту. Вот уж, не думала она, что настолько сильно любит Эсти, что готова бросить ради неё всё и сорваться в Эстонию, первым же рейсом, сразу после здосчастного интервью. Естественно, сюрпризом. —Вика, здравствуй! Как ты, родная?—голос Эсти был полон тоски и грусти. Она безумно скучала по Райдос. —всё в порядке, лисёнок. Ты дома сейчас?—на лице расцвела туповатая улыбка. —да, а что такое?— Эсти насторожилась, пытаясь понять интонацию голоса питерской. —я приеду через пять минут, жди. —ведьма сбросила трубку, подняв глаза в небо. Скоро она обнимет свою драгоценную Эсти. Заберёт её с собой, в Питер. А если нет, то она готова остаться в Эстонии. Слишком долго, она терзала себя этими мучениями.