так кактус или ёлка?

      Арсений абсолютно точно взрослый мальчик. У этого мальчика есть неплохая и вполне себе оплачиваемая работа, верные друзья, разные хобби, мечты, цели, задачи и бла-бла-бла. Единственное, чего у Арсения нет — любовь. Такая обычная любовь, которая бы грела вечерами и светила в пасмурный день. У него есть любовь другая — недосягаемая, отдалённая и не его. — Арс, ты чего завис? — одёргивает его Антон, который, судя по всему, заметил, что на него слишком долго и пристально смотрят. — Ничего, задумался, — приходит в себя и усилием воли заставляет себя отвернуться и уставиться в монитор компьютера. Будь его воля, он бы круглые сутки смотрел именно на Шастуна, любуясь его светлым и улыбчивым ликом, длинными ногами и красивыми руками, которые, по его мнению, были красивее рук 99% людей на Земле. Хотя, может быть, он предвзят. — Арсений Сергеевич, вы с таким сложным лицом сидите, что мне становится страшно. Там цифры не сходятся, что ли?       Точно, он же сверяет отчётность за год, что и положено делать бухгалтеру в любой компании. А Антон всё не унимается, будто ему заняться больше нечем. Он вообще даже не из его отдела, просто удалёнщик, которому дали место там, где нашлось. — Антон Андреевич, не вашего ума дело, — ворчит и всё-таки открывает второй документ, чтобы начать их сверять. — Моего, потому что если что-то не сойдётся, то вам придётся остаться здесь и завтра. — Так завтра вторник, я и так буду здесь. — Завтра тридцать первое декабря, — напоминает Антон и откатывается на стуле, чтобы лучше видеть лицо коллеги.       Арсений и правда забыл про приближающийся праздник, который не очень-то и ждал. Все прошлые годы он предпочитал праздновать в шумной компании друзей, не замечая, как она редеет, и вот в этом году он вдруг обнаружил, что все уже нашли себе пары, попереженились, родили детей, и Новый год они предпочитают праздновать внутри семьи. К своей семье Арсений даже не думал ехать: дорогие билеты, надоедливые вопросы и упрёки, а также напоминания о не лучших годах в жизни. А где же его лучшие? — Как празднуешь? — Да никак, — пожимает плечами, находит первую неточность и начинает снова пересчитывать, чтобы понять, на каком именно этапе случилась ошибка. — Ну, с друзьями, семьёй? Может быть, с девушкой? — Антон всё не отстаёт, играет бровями, и Арсений не может больше делать вид, что этого не видит. — Один. Планирую включить телевизор, заказать салаты и напиться шампанского.       Антон сначала смотрит с подозрением, не веря, что тот серьёзно, но всё-таки вздыхает и возвращается к своему монитору, не решаясь продолжить диалог. У Арсения нет вопросов, почему он один и почему у них с Антоном ничего не выйдет. Главная его проблема — неумение общаться с теми, кто нравится. Даже сейчас он против своей воли говорил так, будто эти вопросы его раздражают и утомляют, хотя на деле он бы с удовольствием поговорил с ним подольше. Стоило спросить встречный вопрос, но делать теперь, после длительной паузы, будет странно, а придумать новую тему он не в состоянии. Да уж, было проще, когда Антон выходит в офис раз в пару недель, а не сидел здесь целыми днями.

***

      Утро тридцать первого в их офисе началось даже не утром, а в четыре часа утра, когда начальник добрался наконец-то до всех документов и обнаружил, что что-то не так.

«Уважаемые коллеги!

Сегодня последний день в году, а это значит, что у нас нет времени откладывать на завтра то, что должно было быть сделано и переделано ещё вчера!

Попов: я рад, что у нас сошёлся бюджет с отчётами, но там критически важные ошибки! А ещё вы не должны были посчитать общие затраты на ДМС и подписать документы на бюджет будущего года. А ещё сегодня последний день, когда можно и НУЖНО подать все эти документы в налоговую.

Иванченко: не вижу отчёт за печенье.

Джабраилов: перегрузите ПО.

Шастун: где посты о прошедшем корпоративе? где объявления о скидках? где благодарность нашим клиентам и рассылка партнёрам????

С вас, отличившиеся коллеги, доделать это всё в максимально сжатые сроки!

Остальных с наступающим!

Шеминов С.В.»

      Прочитав весточку от начальства в семь утра, Арсений даже не расстроился. Да, очень сильно накосячил, да, теперь придётся ехать в офис, да, его скорее всего лишат премии в январе за такое, но ничего страшного ведь? Зато не нужно сидеть целый день в одиночестве и ждать этих злосчастных курантов лишь для галочки.       Удивительнее всего, что среди накосячивших есть и Антон, который своей работой горел и выполнял её всегда немного заранее, вносил свои правки и коррективы и активно развивал социальные сети их агентства по веб-дизайну и веб-разработкам. Однако в офис необходимо было ехать только ему, остальные свою работу могли сделать удалённо, а у Арсений дома даже компьютера с недавних пор не было — тот умер от старости пару месяцев назад.       Прикинув, сколько времени займут невыполненные задачи, и поняв, что спешить ему некуда, Арсений выдвинулся в офис к обеду.       Разумеется, никого, кроме охранника в бизнес-центре, не было. Идеальная тишина, не нарушаемая ни чужими голосами, ни звуками гудящих компьютеров, ни музыки, которую включали в некоторых кабинетах. Таким офис он не видел никогда, и наверняка не увидит, так что стоит насладиться этой идиллией.       Работал он неспешно, иногда зависая на пустое место перед собой, понимая, как сильно он привык рассматривать выглядывающего кусками Антона. То его руку на мышке, то кудри из-за монитора, то цветные носки под столом и наконец слышать чужое бормотание, которое, почему-то, не раздражало.       В семь вечера хлопнула дверь, и Арсений замер, уставившись в последний документ, который ему нужно было утвердить перед отправкой в налоговую. Кому и что могло понадобиться в такой час в такой день в этом офисе? Может кто-то забыл что-то из подарков? Или просто сквозняк? Хотя какой сквозняк, если он не включал даже кондиционер?       С опаской выйдя из кабинета, Арсений так и застыл посередине коридора. С другого конца коридора на него смотрел Антон с небольшой ёлкой в руках, рюкзаком на спине и чемоданом. — О, привет. Я думал, ты уже уехал, — поздоровался Шастун, перехватил в руках наряженное деревце и неловко улыбнулся, — Ты доделывай свои дела, я не мешаю. — А ты… А ты что тут делаешь? — Ну, судя по всему, в ближайшие дни живу? — как-то неуверенно сказал мужчина и улыбнулся, — Да у меня контракт на квартиру заканчивался сегодня, а я сначала забыл, потом не было времени искать толком, и вот в итоге я оказался сегодня выселен на улицу. — Поразительно, — честно говорит Арсений, не понимая, как можно так легкомысленно относиться к жизни, чтобы тридцать первого числа оказаться в одиночестве, без дома и… Вот уж кому не стоило об этом судить. — Да. Ну мне всего пару дней переконтоваться, второго поеду смотреть квартиру, в любом случае придётся снять, пока других вариантов нет. Но ты иди работай, Арс, нечего в офисе до ночи сидеть.       И Арсений слушается, понимая, что нужно сначала закончить с работой, иначе после январских выходных его ждёт увольнение, и тогда съезжать с квартиры придётся уже и ему.       Антон же разместился в комнате отдыха, размещённой рядом с кухней. Вещей у него было поразительно мало, неужели вся его жизнь уместилась в чемодан? Ёлочку он поставил на журнальный столик рядом с диваном, из рюкзака достал бутылку шампанского, лотки с холодцом и оливье, с личного ноутбука включил плейлист новогодней музыки и был готов к празднованию лучше, чем Арсений планировал готовиться сам, имея дом.       Когда все задачи были доделаны, стукнуло девять, и Стас дал вольную, пригрозив, чтобы таких косяков он больше не видел. Три часа до нового года и примерно ноль желания ехать домой. — Ты до сих пор здесь? — удивляется Антон, заглядывая в его кабинет с парочкой мандаринов в руках, которые вдоволь закупила Олеся. — Да, только закончил. — Кошмар, Арс, — искренне журит его Шастун, — Давай уже, шуруй праздновать. — Я тебе здесь мешаю? — возмущается Арсений.       Он сам вообще-то задумался о том, чтобы остаться здесь и не оставлять Антона праздновать одного, а его гонят, как будто он мешает какой-то громкой вечеринке! Вообще-то, ему казалось, что у них с Шастуном вполне себе хорошие отношения, они даже на обед вместе иногда ходят, и неужели он категорически против его компании в Новый год, даже не имея никакой альтернативы? — Ты меня здесь напрягаешь. Нечего в праздник сидеть тут и киснуть. — Ты сам здесь праздновать один будешь. — Не ровняйся на неудачников, — закатывает он глаза, заносит в рот дольку мандарина, жмурится от её кислости и только потом продолжает, — Может я планировал сидеть тут в одиночестве и плакать о том, что остался в конце года ни с чем и начну его как полный лузер? — Ну извините, что помешал! — заводится Арсений, чувствуя, что его пытаются и правда спровадить, — Пять минут и удаляюсь! — Давай-давай, тебе такси вызвать? Там метель, а тебе до метро ещё тащиться и от него тоже. — Какая щедрость! — Только погоди, я подарок принесу.       Арсений, который уже надел шапку и готовился натягивать пуховик, затормозил. У Антона для него есть подарок? Они на работе обычно ими не обмениваются, только в рамках Тайного Санты, а тут он уже выяснил, что ему дарила Олеся, а он сам дарил Лизе из отдела кадров. — Короче, я думал даже пригласить тебя к себе отпраздновать, но меня выселили и звать мне больше некуда, поэтому просто небольшой презент, — признаётся Антон, окончательно сбивая Арсения с толку, — Я знаю, что раздражаю тебя, так что извини, ничего не могу с собой поделать, в наступающем году попрошу Стаса выделить мне другое место.       Всё, что говорит Шастун, режет по сердцу. Неужели он правда хотел позвать его отпраздновать вместе? Неужели он правда решил, что раздражает его? Неужели он правда такой невыносимый, что даже сидеть рядом с ним Антон больше не хочет?       В маленьком пакете со снегирями красовался кактус бутоном, который должен будет на днях зацвести. Это так он видит Арсения и решил подколоть? — Будет напоминанием обо мне, — улыбается Антон, и его эмоции, подарок и слова не вяжутся между собой. — Если я тебя бешу, зачем ты… — Кто тебе сказал, что ты меня бесишь? Я уже полгода пытаюсь с тобой подружиться, но ты дал понять, что не горишь желанием, а у меня не получается успокоиться и отстать. Да, вот такой вот я навязчивый.       Арсений стягивает шапку, понимая, что голова в ней уже начала потеть, а разговор они не закончили. — Ты только что пытался меня выгнать. — Да, потому что хочу, чтобы ты отпраздновал Новый Год дома, как и планировал, успел подготовиться и всё такое.       Это что, Антон говорит о заботе? О заботе о нём? И он что, правда пытался подружиться с ним, но подумал, что Арсений этого не хочет? — Можно я отпраздную с тобой? — Где? Здесь?       Арсений хотел уже предложить поехать к нему, но вспомнил, что сил на уборку у него не было последние недели две, и в такой бардак приглашать объект его любви он не готов. Так что, он только кивает и достаёт кактус. — У тебя ёлка, а у меня вместо неё будет кактус. Тоже колючий.       Антон хихикает, и они идут в ту самую комнату, где Антон уже навёл свои порядки и даже украсил её, стащив мишуру и гирлянды со всех концов офиса. Кусочек синей мишуры достался и кактусу, который был поставлен под ёлочку. — У меня есть шампанское, оливье и холодец, а в залежах офиса я нашёл мандарины, бананы и несколько пачек печеней. Достаточно по-новогоднему? — Секундочку!       Арсений уходит в свой кабинет, а возвращается оттуда с конфетами с коньяком и тульским пряником. Наверное, такой себе набор для мужчины тридцать плюс, но Антон реагирует на него восторгом, особенно сильно радуясь прянику, который так давно не ел.       На ноутбуке играет «Гарри Поттер», но звук поставлен на минимум, и они просто обсуждают, как так вышло, что они встречают новый год в одиночестве. Вернее, планировали так встречать, а оказались здесь.       Время тикает, шампанского в бутылке становится всё больше, а их телефоны то и дело загораются от новых поздравлений. — Ты правда думал, что бесишь меня? — Да. Олеся, Игорь и Дима тоже так думают. — Ты обсуждал меня с ними? — Арсений чудом не подавился крекером. — Было дело… И не раз… — признаётся Антон, и его рука, которая изначально тянулась к мандаринам, накрыла его.       По коже мурашки, и Арсений не верит в то, что видит. Что значит этот жест и почему он так нежно гладит его костяшки, смотрит за своим же действием и вдруг поднимает глаза на него, мягко улыбаясь. Снова это дурашливое выражение лица, на которое он готов смотреть часами, изучая каждую маленькую морщинку, каждую родинку… — Арс. — Да? — сипло отзывается и чувствует, как его руку сжимают. — Может мне и не на что рассчитывать, но я хочу признаться, — Антон наклоняется ближе, и эти зелёные глаза зачаровывают, — Ты мне понравился с первого взгляда. А на прошлом корпоративе я пытался позвать тебя на свидание, но ты отказался и… — Что ты сделал? — ошарашено проговорил Арсений, прокручивая события той офисной вечеринки. — Я позвал тебя в театр, а ты устроил мне лекцию о том, какие там бесталанные актёры и убогие декорации. — Ты не позвал, а сказал, что есть лишний билет, и ты не знаешь, куда его деть! — теперь возмущения Попова не было предела. — Да какая разница? — Большая! Мог прямо сказать, и я бы согласился! — Правда? — Антон ярко улыбается, словно забывая то, что его якобы «отвергли». — Ты мне тоже нравишься, Шаст, — всё-таки признаётся Арсений, переплетая их руки, — И тоже давно.       Антон целует без предупреждения. Его губы отдают кислинкой от шампанского, они мягкие и нежные, и Арсений сам не замечает, как его руки оказываются на его шее, притягивая ближе к себе. — Ты колючий, — бормочет Антон, чуть отстраняясь, — Настоящий кактус. — Может ёлка? — мурлычет Арсений, гладя чужие гладкие щёки. — Может и ёлка, — не спорит Антон, а целует снова, показывая, что и это его совершенно не смущает.       Речь президента и куранты они не слышат, словно бы позабыв про Новый год. Вспоминают они об этом всём только под звуки салютов с улицы, когда Арсений уже сидит на чужих коленях, чувствуя чужое напряжение лаская колючими поцелуями нежную шею, на которой тут же появляются красноватые следы. Руки под свитером гладят тёплую кожу, а на его ягодицах устроились оклольцованные руки. — Пойдёшь со мной на свидание? — шепчет Антон, когда свитер с него всё-таки стягивают. — Только не в тот театр. — Хорошо, в другой, — легко соглашается Антон, помогая снять свитер и Арсению.       И в каком же шоке будет Арсений на утро, осознав, что теперь у него есть всё, о чём он мечтал.