Последний час декабря

      За огромными окнами, вычурно обрамлëнными золотом, на фоне темнющего неба, в ярком свете фонарей, можно было увидеть мерно идущий снег. Казалось, что в нынешней праздничной суматохе лишь он был спокоен. Чего не скажешь об огромном зале, в котором собралось немало людей — в основном это были местные богачи, бизнесмены и их крупные спонсоры. Постоянные разговоры, смех, музыка и чоканье бокалов с шампанским давили на чувствительный слух Джона Дейви Харриса — сына организатора этого... Приëма, если так можно выразиться. Сам бы он и под дулом пистолета сюда не сунулся, но в этот раз отец был, пожалуй, слишком убедительным. В конце концов, парню скоро исполняется двадцать один. «Пора бы уже и невестку искать, сам понимаешь» — Улыбался тот с плохо скрываемым раздражением на недовольные взгляды сына. А ему, чëрт возьми, было вообще не до любовных утех и уж тем более точно не до унаследования крупнейшей в стране компании по производству ювелирных изделий. Он был учëным и гением! На кой ему тратить свой потенциал на этот бесполезный бред?       — Джон Харрис? — Упомянутый нехотя поднял взгляд с бокала, в котором до этого прожигал дыру, копаясь в своих мыслях о возможностях искусственных форм жизни. Прямо перед ним стояла девушка, нервно теребя подол коктейльного серебристого платья. Зеленые глаза скромно выглядывали из-под выбивающейся из общей аккуратной причëски чëлки; Сама она, даже с учëтом каблучков, была на добрые сантиметров так двадцать ниже самого Джона — в общем, совсем не в его вкусе. Но личико миловидное, стоит отдать должное. — Меня зовут Джейн Мартин! Должно быть, вы уже знаете о договоре наших семей и обо мне в частности.       — Ну допустим, красотка. Что дальше-то? — Отчеканил Харрис, не желая и думать об идее женитьбы, потому что даже сама мысль вызывала рвотные позывы. Он не то чтобы отрицал само понятие любви, но оно просто было не для него, ничего с этим не поделаешь.       Джейн явно смутилась от неожиданного обращения, если судить по яркому румянцу на открытой шее, но быстро взяла себя в руки. Ну и смешная же.       — Я подумала, что мы могли бы хоть немного узнать друг друга до свадьбы.       — Послушай, дамочка. Во-первых, я видел, как ты только что разговаривала с моим отцом, так что «познакомиться поближе» явно не твоя идея. Во-вторых, свадьбы не будет, — Натянул он самодовольную ухмылку, хотя внутри всё было напряжено до предела.       — ...Я просто пыталась быть вежливой. — Джейн хмуро сложила руки на груди, начиная закипать от такого неуважительного отношения. Всякий румянец ушëл, как и сама Мартин, на последок раздражëнно выдохнув воздух из лёгких.       Джон же, устав от этого бессмысленного разговора, с разочарованием отметил про себя, что шампанское в его бокале закончилось. Идти к фуршетам не было никакого желания, там он лишь наткнëтся на очередные расспросы, поздравления и пожелания в будущей супружеской жизни. Бр-р. Настроение и так было на нуле, а тут он невольно ловит на себе заинтересованные взгляды гостей, у которых пока, благо, хватало ума и совести не беспокоить его.       Ещё больший зуд в голове вызывал тот факт, что до Нового года оставался всего час. Какой бредовый праздник — отмечать оборот планеты вокруг звезды, серьёзно? По мнению Джона, это был лишь очередной повод для людей побездельничать и напиться до беспамятства.       Да и для него самого, честно, сама ночь с тридцать первого декабря на первое января значила лишь тоску и горе. А ещё жгучую ненависть к отцу, который и вовсе будто забыл, что эта дата значит для их семьи.

***

      — Джонни-и! — Протянул такой знакомый радостный женский голос, обращая на себя внимание молодого двенадцатилетнего Джона. Сейчас было совсем раннее утро – город только просыпался, но в воздухе уже веяло запахом свежеиспечëнных имбирных человечков и молодой ели, которую они всей семьёй украшали неделей ранее.       Мальчик еле разлепил глаза, сразу же заприметив стоящую возле кровати Сашу — его любимую старшую сестрëнку — и сразу же, будто секундой до этого не хотел обратно уснуть, подскочил, чтобы обнять её. Саше было шестнадцать лет, она только в этом году поступила в колледж, но уже была вся занятая до такой степени, что приезжала домой лишь по выходным. И за это время Джон успевал ой, как соскучиться!       — Ты что, опять учился до утра? — Спросила девушка, обнимая брата в ответ. Почувствовав плечом кивок, она лишь хихикнула и с напускным недовольством поругала его: — Сегодня же тридцать первое декабря! Ты должен отдыхать, а не выматывать свою очень умную головушку.       — Ты же знаешь, для меня учëба и есть отдых! Мой мозг просто засохнет, если ни над чем не будет думать! — Запыхтел мальчик, пока сестра увлечëнно жмякала его чуть припухлые щëчки.       — В таком случае... Не хочешь подумать и угадать, что же я тебе подарю? — Подмигнула Саша, но, услышав восторженное «неужели?!», тут же осадила Джона, — Не-а! Все подарки только после полуночи, братишка. Но у тебя есть весь день, чтобы как следует подумать!       Джон надул щëки, но быстро забыл об этом, уже думая, как хорошо пройдёт этот день! Саша озвучила его мысли и вышла из комнаты, чтобы помочь матери с приготовлениями.       Быстро переодевшись из пижамы, он заглянул в телефон, чтобы проверить время, и тоже вышел в коридор, взглядом и слухом пытаясь понять, где же папа. Он же отложит работу, чтобы провести время с любимой женой и не менее любимыми детьми? Должен отложить.       — Ма-ам? — Джон тянул за фартук высокой женщины, которая расслабленно перемешивала салат, напевая под нос незамысловатую песенку.       — Да, сладкий? — Отозвалась она, опуская глаза на сына.       — Папа же придёт, да?       — Ох, дорогой...       — Джонни, у папы много работы... Но благодаря его работе, мы можем позволить себе расслабиться и спокойно отметить Новый год! — Встряла в разговор Саша. От вечно внимательного Джона не ускользнул облегчённый вздох матери.       — Всё как всегда, — Разочарованно подвёл итоги мальчик, поджав губы. Нет, он прекрасно понимал, что работа — это, безусловно, важно, но неужели так сложно выделить один-единственный день в году на свою семью?       Мама попыталась подбодрить его, но ему это было не нужно. Ему нужно было хоть какое-то участие папы в жизни.       До самого вечера он старался отвлечься от грустных мыслей, не желая портить праздник ни себе, ни другим. Когда же они втроём сели за стол, словно в надежде оставленный четвёртый стул лишь нагонял тоску. Он задумчиво потупил взгляд в тарелку с жареной курицей и, незаметно для мамы и сестры, задвинул стул ногой. Так-то лучше.       Ни с того ни с сего, за десяток минут до курантов Саша предложила пойти на улицу, дабы привнести что-то новенькое. Джон глянул на заинтересованное лицо мамы, которая, кажется, была вовсе не против, лишь бы дети были счастливы, и тоже кивнул. На том и порешали.       Быстро натянув на себя куртки и шапки, троица вышла в ближайший парк, где люди уже подготавливали фейерверки и салюты. Какая-то парочка влюблëнно хихикала, держа в руках по бенгальскому огоньку; дети увлечëнно играли в снежки; компания студентов лепила забавного снеговика.       Джон и не заметил, как быстро прошло время, и вылез из наблюдений только тогда, когда народ хором начал считать секунды до заветного момента.       Уже оставалось три... Две... Одна...       Под восторженные крики мальчик краем глаза увидел, как один из фейерверков наклонился под странным углом, затем яркий свет, и...       — Господи! — Последнее, что услышал он, прежде чем был повален на землю чем-то (или кем-то) тяжëлым и потерял сознание.       Очнулся он в смутно знакомой белоснежной комнате, но окинув всё шустрым взглядом, Джон быстро сообразил, что находился в больнице. В него что, попал фейерверк? Тогда почему он почти не чувствует боли?..       — Джон Харрис, не подскакивайте так резко, у вас сильная травма головы. — И как он не заметил мужчину (судя по всему, врача), который стоял у соседней койки и что-то записывал? Видимо, и правда повредил голову — лишь бы это не сказалось на его интеллекте. — Ваша мать ненадолго ушла, чтобы принести вам что-то важное, так что прошу подождать.       Стоило врачу закончить речь, как дверь в палату открылась, и Джон увидел маму, которая держала в трясущихся руках что-то ярко-оранжевое. Под глазами у неё засели красноватые мешки. Она что, плакала? Мальчик сжал в руках одеяло и вздрогнул, когда его резко обняли.       — Мам?.. А где Саша? — и тут женщина начала плакать навзрыд, чем перепугала и самого Джона, и даже врача, который тут же протянул женщине стакан воды. Та лишь безмолвно отдала сыну оранжевую тряпку, которая на деле оказалась банданой.       — Э-эт-то... От... От... — Всхлипывала она, безуспешно пытаясь себя успокоить. — Подарок от н-неё.       — Мам. — Нахмурился Джон, всё ещё не получивший ответа на свой вопрос. — Что с Сашей? Она тоже попала в больницу?       — ...Она... Она з-закрыла тебя собой, сладкий.       Да, помнится, в него летел фейерверк, и перед отключкой он почувствовал, как его кто-то обнимает, но...       — Она мертва.       Что?       Нет.       Это... это невозможно.       Саша...

***

      С того случая, Новый год больше не был для него праздником, ведь он отнял у него самое дорогое. Да, это было по-детски глупо, но он не мог ничего с собою сделать.       После смерти Саши, его мать впала в депрессию и начала искать поддержки у мужа, но, не найдя ни грамма понимания на его лице, ушла от них, так эгоистично оставив сына с безразличным ко всему, кроме бизнеса, отцом. Ведь того не волновали ни смерть единственной дочери, ни развод с женой, которых он якобы любил.       Но, с какой-то стороны, он не мог винить свою мать. Она и так настрадалась.       В любом случае, теперь это всё в прошлом. В настоящем его приветствуют требовательный отец с завышенными ожиданиями и бедненькая около-невестка, с которыми он не хочет иметь никаких общих дел.       — Джон Дейви Харрис, — Прозвучал из-за спины грубый басистый голос. Как там говорится? Вспомнишь солнце — вот и лучик? Нет, это про что-то хорошее. В случае его отца, вспомнишь го... — Почему я внезапно узнаю, что ты хамишь своей невесте и резко решаешь отказаться от свадьбы? Ты хоть понимаешь, насколько этот брак важен для нашей компании?       Ага, важен. Как будто у них и без этого нет горы денег, которые они, между прочим, по несколько раз в год так глупо растрачивают на эти бессмысленные скучные приëмы. Ну, как они — только его отец. Будь воля Джона, он бы заперся у себя в кабинете-лаборатории и продолжил свой проект, который мог бы изменить весь мир. Но как будто отца когда-то волновали его желания, ха!       — Что значит «резко»? Я изначально не соглашался, — Еле выдавил из себя дежурную улыбку, но от злости уже скрипели зубы.       — Не дерзи, молодой человек. Не забывай, за счёт чьих денег ты имеешь возможность заниматься своими игрушками!       — Хм... — Джон наигранно задумчиво потер подбородок, — Плохой аргумент, учитывая, сколько я зарабатываю со своих проектов, но засчитаю, так и быть! И всё же настоящий гений, как я, может воплотить свою идею из палки и камня, так что не убедил, старик.       Чего он не ожидал (точнее, ожидал, но не в таком месте и не в такое время), так это пощëчины от отца, который, кажется, забыл, что они, между прочим, находятся среди целой толпы людей. Чудо, что на них не обратили внимание, но, возможно, все просто делали вид, что не заметили.       Ублюдок.       — За руками следи. — Учëный строго смотрел исподлобья, сдерживая желание отвесить оплеуху в ответ. У него, в отличие от этого старикашки, хотя бы есть самообладание, и он понимает, какими последствиями могут быть чреваты его действия.       Старший Харрис возмущëнно фыркнул и хотел продолжить перепалку, но успел заприметить подходящего мистера Мартина, поэтому, усмерив сына недовольным взглядом, пошёл в его сторону. При очередном взгляде на невестку, которая, кажется, уже нашла себе подружку и кокетливо с ней шепталась, желания оставаться здесь стало ещё меньше. Поэтому Джон — к чëрту всë это — максимально незаметно для других выскользнул из зала. Быстро заглянул в гардеробную и на ходу надевая чёрное пальто, быстрым шагом вышел из здания и направился в сторону набережной. Лишь бы подальше от этих пустоголовых.       Он и думать не хотел, что с ним сделает отец, стоит ему встретиться с ним после побега, но щека всё ещё предательски пульсировала от боли, не давая ему забыть о происходящем в его жизни бреду. Только лишь морозный воздух и нежно падающий на лицо снег успокаивали бурю эмоций внутри него. Верно, хорошо, что он всё же настоял на том, чтобы съехать из родительского дома.       Джон и сам не знал, сколько времени шёл, — но это будто было и не важно — осознал, что достиг цели лишь тогда, когда опëрся локтями на перила, а перед глазами предстал отблеск льда, покрывающий протекающие воды.       — У вас всё хорошо?       Харрис решил проигнорировать незнакомца. Какое ему дело до случайного прохожего?       — Знаете, суицид — не лучший выход. Тем более, в Новогоднюю ночь.       Вот же назойливый, а.       — Но это ваше дело, конечно. Только упав с такой высоты на лёд, вы, скорее, только сломаете себе кости, а не-       — Да не собираюсь я убиваться, чë ты пристал? — Перебил учëный, всё ещё не глядя на этого случайного прохожего. Ещё он будет на него своё лишнее внимание тратить, ага, прям с ходу.       — Тогда хорошо. Но вы всё ещё не ответили на мой вопрос, — незнакомец придвинулся поближе, совсем не замечая чужое отсутствие желания общаться. Теперь Джон, при желании, мог увидеть его краем глаза.       — Обойдëшься.       — Окей, как скажете, грубиян, — прозвучал ответ, но только не так ожидаемые удаляющиеся шаги. Несмотря на всё это, нахал оставался на месте и наверняка внимательно изучал его взглядом. Да и в ответе не слышалось какой-то обиды, лишь подколка. Его это ещё и веселило? Всё же интерес посмотреть, что за наглая морда так бессовестно вторгалась в его личное пространство, взял верх. Джон безразлично перевёл взгляд с городских пейзажей на глаза незнакомца и пропал.       Прямо на него, не моргая, глядели синие, словно омуты, глаза, отражавшие в себе звëздное небо. Они будто сияли в тени от светящих позади спины своего владельца фонарей. Сие волшебство обрамлял аккуратный ряд чернильных ресниц. Волосы незнакомца (стоит заметить, того же цвета, что у самого Джона, но на вид намного мягче его жëсткой непослушной шевелюры) собраны в небольшой хвостик, выглядывающий из-под голубого шарфа-банданы и белоснежной куртки с чëрной застëжкой.       Пожалуй, стоило бы всë-таки отметить их просто жуткую схожесть по внешности. Он будто в зеркало глядел, только вместо вечно обжигающего шоколада видел спокойное согревающее море. Сей факт и интриговал, и, в какой-то степени, пугал. Но Джон не был бы собой, если бы отступил перед лицом такой мнимой опасности.       Выпрямившись и окончательно развернувшись, Харрис прилёг спиной на перила, наконец представая перед собеседником во всей своей красе. Спустил очки на кончик носа и без капли совести выдал:       — Красавчик, да я в твоих глазах утонуть готов! — Собеседник обомлел, наверняка тоже замечая одинаковость в их чертах лиц и не обращая внимания на несуразный подкат, который так бездумно выдал учëный.       — Э-э... Знаете, лучше называйте меня по имени, чем... Так? Я Лололошка, — парень неловко зарыл замерзающий нос в шарф и улыбнулся уголками глаз. Ну что за милашка!       ..?       О чëм он вообще думает? Что он несёт? Какой «красавчик», какое умиление... Джону явно ударило в голову ранее выпитое шампанское, ведь другого объяснения такому резво бьющемуся сердцу просто нет. Этот Лололошка всего лишь проявил к нему какую-то мизерную доброту, которую не хотел проявлять никто другой, ну и что с того? Это не повод так себя чувствовать, тупое сердце, успокойся и заткнись!       — Джон, — представился он. Не было никакого желания озвучивать свою фамилию, которую знал если не каждый встречный, то каждый второй — точно. Обычно ему нравится быть в центре внимания, но не сегодня, ладно? — И давай уж перейдëм на «ты», принцесса.       Лололошка сощурил глаза, но кивнул и наконец перестав пялиться на Харриса, начал шарить по карманах в поисках чего-то. Усердно пыхтел и мычал, запутавшись в собственной куртке, но в итоге вытащил два пакетизированных кексика и протянул один Джону.       — Будешь? Они с мандарином.       — Больше предпочитаю апельсины.       Но Лололошка смотрел на него так, как брошенный котëнок смотрит на подобравшего его человека, сверкая синеватой надеждой глаз. Ах, и странный же этот чудик. И милый.       Но кекс взял. Чëрт с ним.       — Ты где их достал хоть, а? — Спросил Джон, одним движением рук раскрыв пакетик.       — На ярмарке дали.       — Она же днëм была?       — Днëм и дали.       — Ты их весь день в куртке таскал, что ли? — Учëный покрутил кексик в руках, разглядывая его. За эти часы даже не деформировался, ого. Лололошка же вопросительно изогнул бровь, не понимая сути вопроса. Если Джон будет с собой максимально честным, то признается, что сам тоже не понимает, зачем спрашивает всё это. Отчего-то просто хотелось продолжать этот бессмысленный диалог.       — Ешь уже, — И они по странному совпадению одновременно сделали укус. На вкус не то чтобы шедевр кулинарии, но в целом недурно.       Сказал бы ему кто-нибудь тот же месяц назад, что в Новогоднюю ночь он будет поедать мандариновый кексик и смотреть на море вместе с симпатичным незнакомцем, говорящий давно бы вылетел с пинком под зад.       — М-м, слушай, Джон... Сразу скажу, можешь не отвечать! — Замялся Лололошка, спрятал руки в карманы и начал покачиваться на ногах. — А ты чего один-то тут стоишь? Разве люди не должны проводить это время в кругу семьи и всякое такое?       Харрис всерьëз задумался, удовлетворить интерес парня и высказаться хоть кому-то или послушать мозг, который говорит ему заткнуться и не распространять личной информации. С другой стороны... Если он расскажет лишь в общих деталях, у этого паренька не хватит ума для того, чтобы догадаться, о чëм конкретно идёт речь.       — Нет у меня семьи. Точнее, есть, но я её таковой не считаю.       — Оу, ясно. Ну, знаешь, если тебе понадобится поддержка, можешь обращаться, — подмигнул Лололошка, но, в отличие от того, как это делает Джон, действие выглядело скорее комично.       — Обязательно, — ехидно усмехнулся, — А сам-то чего один, красавчик?       Джон задал встречный вопрос невзначай, ожидая получить либо односложный ответ, либо слезливую тираду, но получил лишь молчание. Подождал десять секунд, полминуты, минуту. Решив проверить, почему тот молчит, глянул на чужое лицо и увидел, как эмоции сменяют одна другую, конфликтуя между собой. Сначала задумчивость, потом непонимание, затем страх, снова задумчивость, грусть, безразличие. Лололошка тяжело вздохнул и выдал простое: «Не знаю»       Э-э, что ж. Не его дело, наверное. В любом случае, захочет — расскажет.       В глубине кармана пальто завибрировал телефон и заиграла энергичная песенка, уведомляя владельца о входящем звонке. Вариантов, кто мог испортить наконец-то повышавшееся настроение, было немного. Подозрение на спам-звонки включено и автоматически ставит их на беззвучный, а Молли точно не станет беспокоить его после девяти вечера. Желая подтвердить свои догадки, достал гаджет и мельком глянул на экран, где высвечивался звонок от контакта с именем его отца. «И почему я не удивлён?» — думал он, отключая телефон. Нет уж. Вероятно, отец не будет с ним общаться ещё месяц, но в этом и был весь план!       Лололошка терпеливо ожидал собеседника, параллельно отвесив комплимент его музыкальному вкусу. Ещё бы — Джон выбирает всё только самое лучшее. При этом сам парень в голубом шарфе выглядел так, будто очень сильно хотел что-то сказать, но то ли стеснялся, то ли ещё что.       — Выкладывай, красавица.       — Что случилось с «красавчиком»?       — Решил, что слишком пафосно для тебя. Ну давай, я же по глазам вижу, что ты еле сдерживаешься, чтобы не выдать весь свой жизненный лор!       Лололошка в ответ скорчил забавную рожицу и начал тереть ладони друг о друга. Уже какой раз Харрис замечает, как собеседник отчаянно пытается сохранить тепло.       — Может, в следующий раз. Пока не то чтобы не хочу... Не могу.       — О-о, так ты рассчитываешь на продолжение общения? — Напускно умилился учëный, положив руку на сердце.       — Это было бы приятным исходом, давай так скажем, хорошо?       «Нет, это было бы просто ужасно! В твоём присутствии сердце начинает брать верх над мозгом».       — ...Безусловно.       Последний раз положительные чувства он испытывал только по отношению к Саше и думал, что больше на такое не способен.       Лололошка улыбнулся, протянув руку для рукопожатия.       И в любовь с первого взгляда он тоже не верил.       Джон соединил их руки.       Так откуда такое желание его поцеловать?       Кто потянулся к чужим губам первый — хороший вопрос, на который ответ найден не будет. Губы Лололошки были тëплыми и мягкими, как свежеиспечëнная булка из любимой кофейни Джона. Податливые, а на вкус точь в точь недавно съеденные ими мандариновые кексы.       Харрис в порыве чувств прикусил чужую губу, на что в ответ получил недовольное мычание, и поцелуй прекратился.       — Ты чего кусаешься? Нормально же общались...       Учëный закатил глаза и снова втянул смеющегося Лололошку в поцелуй, не замечая шума салютов позади них.       Ладно, возможно, Новый год — не такой уж и плохой праздник.