По осколкам игры//According to the fragments of the game

Маленькие точки усыпали чёрное полотно, окрашивая его в пятнистую расцветку. Казалось, до них рукой подать, однако в то же время всё это - слишком далеко. За пределами её возможностей. Слабые вдохи и выдохи доносились из её уст, когда колотящееся сердце успокаивалось неподъемные десять минут. А может и час. Или два? Чувство времени потеряло смысл, голова была забита не тем, чем следовало бы. Мысли крутились быстро и рьяно, перекачивая из одного воспоминания в другое, более мрачное. Она и забыла о том, как это - не испытывать вечную головную боль. Прошло столько дней, а она все не прекращалась. Это должно было надоесть, но Агнес настолько плевать на себя и свою боль, что ей просто не до этого. Плевать на Лисов, плевать на Ваймака, плевать на Нила, плевать на Эмму. На Диди. На всё. Эмоции будто испарились, всё, что приносило тепло, стало чем-то должным: телефонные разговоры с Эммой, обвивающий хвост Диди. Постепенно она сходит с ума или просто перестаёт чувствовать. Агнес всё так же саркастична, безразлична и вспыльчива, однако... усталость берет над ней верх. Прошло две недели(или три?), последние три дня ей не удавалось сомкнуть глаз. Непонятная тревога и безжалостная апатия настигали её в самые ненужные и неожиданные моменты, что Даллен уже не хотела больше закрывать веки и видеть очередную смерть её прошлой личности. Снова и снова. Вновь и вновь. Опять и опять. Каждый чёртов день. Потому она просто сидит здесь, под деревом, таком похожем что растёт в Уореке, и старается не думать, опустошить свою голову и разум, что так жестоко истязал ее. Где-то сзади бегала Диди, ее лапы шелестели по чуть мокрой траве. Этот звук одновременно и успокаивал Агнес, и напрягал, однако вмешиваться она даже не собиралась. Достаточно было просто молчать, чтобы порывы ветра уносили ее кошмары вслед за собой, принося все новые. Каждый день был наполнен одинаковыми событиями, что изредка меняли места между собой: резкий подъем, дерево, завтрак, кабинет Ваймака, тренировка, игра, кабинет Ваймака, ужин, сон. В последнее время пункт “сон” постепенно уходил из ее планов, а теперь и вовсе вычеркнут. Ничего особо нового не происходило(а должно ли?). Взаимоотношения сокомандников то росли, то убывали в геометрической прогрессии. Ее место среди этой иерархии оставалось тем же - постоянно одна. Никого не подпускать, ни к кому не подходить. Бывало, что ей нужно было что-то кому-то сказать, но, как правило, то были формальности и долги, что нужно выполнить. Даллен могла перекинуться парой слов с Нилом или Аароном, послать Дэя, когда он слишком много о себе возомнял, или кивнуть друг другу с Эндрю, не более. К Николасу(или стоит к нему обращаться как к Ники?) она не спешила обращаться, больно он задорный и энергичный. Эллиот от такого устает, ей сразу хочется в тишину. С Алексом и Викторией она старалась не контактировать лишний раз, да и зачем? Пару раз с Алексом они играли в связке и довольно неплохо все проходило, но послевкусие и отвращение друг другу у них отражалось в виде косых взглядах и колких фразах. В общем они и сдружиться даже не пытались, смысла в этом не было. Виктория подходила к Даллен, однако их общение ограничивалось парой дежурных фраз и смолтолками, которые иногда даже оставались без ответа. В целом Агнес устраивала ее позиция, и она не собиралась ее как-либо менять или исправлять. Была бы ее воля, она вообще ни с кем бы не разговаривала, даже если бы это было что-то вроде “подай мне это”. Желание сбежать становилось с каждым днем все больше похожим на Рай. Никакой ответственности, никакого лишнего доверия, никаких забот, никаких переживаний. Ничего. Ничего… Это слишком… легко? Не чувствовать ничего - это мечта, что, увы, для нее никогда не сбудется. Мы чувствуем тепло, разочарование, грусть, боль. Однако есть люди, которые и вправду ничего не чувствуют. Трупы. Им ничего не надо, даже голод им не по силам. Звучит как цель, но для нее это конец истории, в которой она в кои-то веки стала главной героиней. И все же, ее не покидало стремление встать на ноги и убежать, как преступник из тюрьмы. Так хотелось ощутить фантомную свободу, то, как ноги начинают болеть от погони за фальшивым спокойствие - по-настоящему ее манило. Но Агнес сидит, стискивая пальцы в кулаках, пока они не начнут неистово болеть. И молчит. Слов все равно не давали ей. Никогда. Поэтому она их забирала. Диди подкралась к ней незаметно со спины, пока глаза Даллен были устремлены в шершавую траву, а разум плыл где-то далеко. Она резко прыгнула на неё, будто охотясь, из-за чего Эллиот вскочила на ноги и молниеносным движением впечатала выдернутый из штанов нож в дерево. В глазах сразу потемнело, вокруг всё закружилось в быстром ритме и ей пришлось закрыть их, дабы избавиться от внезапно подскочившего адреналина. Пульс грохотал в ушах, голова загудела, словно старый двигатель автомобиля. Она проморгалась, постепенно зрение восстанавливалось, как и возможность оценить обстановку. Никого нет. Это просто Диди. - Боги, ещё раз так сделаешь - я попаду в тебя, не понимаешь? - безразлично, но в то же время поучительно произнесла Агнес хриплым голосом. Она наставила палец на Ди и помотала им в стороны, выказывая тем самым недовольство. Диди жалобно мяукнула, будто извиняясь, а потом легла у её ног, словно это могло умерить несуществующие пыл Агнес. Даллен скупо выдохнула и опустилась обратно на землю, вцепившись пальцами в волосы. Они были грязные, неприятными, следовало бы уже их помыть, однако в квартире Ваймака она этого делать почему-то не могла. Приходилось всегда ждать, когда тренер уйдет по делам или самой заехать на какую-то заправку, где мыть голову в раковине - обычное дело, а в раздевалке не успевала, да и не представлялось возможности. Чаще приходилось выбирать второе, но она не жаловалась. Никогда не жаловалась. В ее доме все выказывали свои жалобы мраморным статуям, прикрываясь простым “раскаянием”. Кузен всегда жаловался на то, что у него ничего не получалось, когда Агнес уже без преград выполняла нужное действие на автомате.

***

- Эриннии, выше ногу, - сказала Марета на очередной тренировке. - Я стараюсь, - пусто оправдалась Даллен, пытаясь вытянуть ногу ещё выше для удара. - Теперь правильно, - мать подошла сзади неожиданно, из-за чего Агнес пришлось взять руки в кулаки, чтобы не ударить ей в лицо за такой поступок в её сторону. Марета легонько прикоснулся к её колени, вынуждая ту выпрямить сильнее. Эллиот так и сделала. После подошла с другой стороны и лёгким, невесомым движением подкрутила её таз. - А сейчас попробуй ударить. Агнес опустила ногу, но уже в следующую секунду та врезалась в вовремя выставленную руку матери. Удар был слабый, так как она ещё пыталась сдерживать правильную позу и положение для более хорошего, однако уже следующие становились всё свирепее и сильнее. - Я тоже так хочу! - дверь в тренировочный зал с грохотом распахнулась, а оттуда показались две тёмные макушки. Кузен и отец. Даллен отвела взгляд, дабы не встречаться с отцом, её кулаки сжались сильнее, что ногти впились в кожу, почти протыкая её. - Марета, научи его делать такой же удар, а ты, дочь, через час должна быть в зале Поклонений. Сегодня ты пропустила молитвы, я не собираюсь это так оставлять, - рявкнул Кристофер, заведя руки за спину, как важный человек. Оливковые глаза прожигали её затылок, становилось всё более душно в помещении. Эриннии хотелось убраться из этого места поскорее, ведь не желала тренироваться с кузеном, что только и умеет кричать и визжать. Ей не верится, что этот остолоп старше её на жалких два года. - Я поняла, - наигранно выплюнула она и снова замахнулась, чтобы ударить. - Попытаюсь тебе поверить, - проговорил дежурную свою фразу отец и удалился из комнаты. Помещение погрузилась в тишину, только тихое шептание матери доносилось до её ушей, как приятная симфония. Почти успокаивающая. - Хорошо, - согласилась Марета с чем-то своим на уме и посмотрела на племянника. - Разомнись пока. Сделай акцент на внутреннюю часть бёдер, вращение таза и плеч, я покажу тебе позже основную технику. Кузен плохо дрался, ведь, в отличие от Эриннии, его не учили с самого детства. Первые удары она смогла выполнять безупречно к шести, в то время как Ричеро всё бегал хвостиком за дядей. Голос Мареты был тяжёл, однако спокоен, лицо стойкое и непроницательное, словно камень. Ей было всё равно, получится у племянника что-то или нет, она просто выполняла то, что ей говорили. Всегда, беспрекословно, без единого слова. - Эриннии, - позвала её мать, когда та вновь отвлеклась на окно, где шёл непрекращающийся дождь, застлавший собою небо. Эриннии вздрогнула, однако постаралась это скрыть и не показать как слабость. Марета смерила её оценивающим взглядом и кивнула, а позже пальцем поманила к себе. - Теперь попробуй добавить к этому удару присед с вытягиванием ноги, - чётко и серьезно пояснила мать. Прокрутив кисть руки, Эриннии кивнула и слегка отошла, чтобы опробовать удар. Она резко вскинула ногу, быстро поправляя положение, делая тем самым первый удар в связке. Позже её корпус наклонился относительно полу, и, присев на корточки, она провела ногой полукруг, делая замах, заканчивая тем самым технику. Эриннии посмотрела краем глаза на мать: её брови были нахмурены, но и не отражали в складках недовольство, глаза оценивающе прищурились. В конечном итоге она одобрительно кивнула и повернулась к Ричеро, что позвал её нетерпящим тоном по имени. - Ричеро, начни наконец проявлять уважение к человеку, выше тебя чином, неблагодарный ты кусок дерьма, - процедила сквозь зубы Эриннии, накидываясь с обвинениями на кузена. - Тебе какое дело-то? - безразлично откликнулся он. - Дело есть, ведь ты не к тренеру пришёл, а к Матери. И ты позволяешь себе такое вытворять, ты совсем конченный? - её голос слегка повысился, однако на крик в спорах она никогда не переходила. Выражение лица Ричеро только разбавляло её гнев, что, словно яд, сочился из всех её ран и царапин по телу. Шею жгло. - Мне плевать, она должна подчиняться! В конце концов это её предназначение, - постарался аргументировать свою предвзятость кузен, хоть это никогда у него не выходило. Из уст Эриннии послышался смешок, уголки губ приподнялись в еле заметном оскале. - Матерь мужественнее тебя в сотни раз. А ты просто дохлик, что лениться даже свою задницу поднять с кровати, - насмехалась она, приставив ладонь ко рту, стараясь спрятать улыбку, ведь не хотела её демонстрировать лишний раз. Лицо Ричеро побагровело от злости, он откинул руки Мареты от себя, что пыталась ему объяснить удар, и стал подходить к ней, словно имел больше сил. Кузен постепенно терял контроль над своим телом, Эриннии этим наслаждались, как вампиры сладкой кровью. - Ты на проблемы нарываешься? Мало тебе прошлого раза было?! - он указал пальцем на её шею, которую та тут же скрыла рукой, что была на рту. - Проблем не может быть больше, чем уже есть, а вот тебе я бы их добавила, - Эриннии замахнулась и вскинула высоко ногу, попав в чужой подбородок. Ричеро, не ожидавший такого сильного удара, потерял равновесие. Он схватился руками за больное место и стал интенсивно его растирать. Однако не успел он встать в более устойчивую позу, как Эриннии опустилась на пятки, уперев пальцы в пол, и той же ногой сшибла кузена, заставляя его растеряться в пространстве. Послышался глухой удар тела о паркет, а после в уши врезался болезненный стон Ричеро. Вот и новый удар пригодился. Практика всё же лучше теории. - Тварь! - только и смог крикнуть он, пока пытался восстановить поплывшее зрение. Эриннии не стала долго ждать и взяла его за подбородок, грубо приблизив к собственному лицу вопреки отвращению: - Если бы не Матерь, ты бы уже с разбитой головой здесь лежал и мне было бы плевать, что со мной потом сделали бы. Просто скажу тебе на будущее, кузен. Ещё раз я только услышу этот кусок дерьма из твоего лексикона - я наконец вырву твой язык и тебе не поможет ни отец, ни дядя. Улыбка становилась шире, другая рука тянулись к ножам, что были спрятаны в спортивных шортах. Глаза почти почернели от того, сколько темноты там копилось и сколько ещё не вышло на волю. Она могла бы с лёгкостью свернуть сейчас же Ричеро шею, однако резкая боль в щеке заставила её пошатнуться. - Достаточно, - твёрдо проговорила Марета, дав дочери жёсткую пощёчину. Эриннии инстинктивно схватилась за место, вспыхнувшее горячим потоком и предательски уставилась на мать. - Но он… - не успела она договорить, как Марета снова её перебила. - Я сказала “достаточно “, - повторила она по слогам, упрекающе смотря на дочь. В её глазах не читалось ничего хорошего, они были запятнаны грозами кошмаров и воспоминаний, вызвавшие этой ситуацией. Эриннии бросила на кузена, что всё ещё отходил от ударов, испепеляющий взгляд и удалилась из зала, даже не хлопнул дверью. Она понимала, что Марета поступила правильно, остановив её, но почему-то обида не уходила с её плеч и она ощущала себя предавшей единственным человеком, что был на её стороне . Эриннии не пошла в зал Поклонений, а направилась в уборную, что была недалеко от тренировочного зала и заперлась там, стараясь заглушить собственные мысли. Она знала, что ей не сойдут с рук эти действия, что она совершила над кузеном, но в то же время чувство гордости и наслаждения от чужой боли придавали ей новых сил, несмотря на все страдания, что будут позже.

***

Ещё один взгляд пустых зелёных глаз на небо убедил Агнес не ввязываться в воспоминания. Они отдавались противным эхом в её разуме, а при контакте оставляли липкие пятна и разводы, так напоминавшие кровь. Она устало выдохнула, рука с ножом нырнула во внутренний карман штанов, где скрылось оружие. Обратно идти в квартиру Ваймака - гиблое решение, потому она решила пройтись вдоль студгородка. Встав на ноги, Даллен свистнула, привлекая внимание Диди, чтобы вместе отправится в небольшой путь. Глаза слипались, мозг всё больше и чаще заставлял акцентировать внимание на разного рода вещах: будь то пролетевший листик или завывание ветра. Шаги твёрдо ступали, несмотря на всю нерасторопность тела, ведь именно они были опорой, что не должна подвергаться внешним признакам дискомфорта. Именно они удерживают тело, управляют движением и скольжением. Именно удар ногой ощущается больнее любого кулака. Агнес ходила по кругу, особо не разглядывая местность, лишь отмечала маленькие детали, что могли показаться опасностью. Диди радостно скакала вокруг неё. Несмотря на свою сдержанную натуру, Ди всегда была очень активной кошкой, а ещё больше - непредсказуемой. Возможно, увидев в ней частичку себя, Даллен и зацепилась взглядом за эту хвостатую подругу, что могла залезть на дерево, когда минуту назад валялась в грязной луже. Было ли это забавно? В основном да, но Эллиот уже давно не показывает на публику какие-либо положительные эмоции или мимику: радость, смех, улыбку. Взаимодействия с другими членами кошачьего семейства у Диди были напряжённые. Почему-то все коты и кошки по умолчанию её недолюбливали, эдакая белая ворона или черный лебедь. Она и сама не стремилась подойти к уличным животным, а нападала и того реже, если на неё первую не подняли лапу. Зато стойкости и силы у Диди хоть отнимай. Невзирая на свою компактность и лёгкость, она шустрее большинства своих сородичей, а удары лапами при стычках свирепее, чем у других котов. Такое чувство, будто сама жизнь готовила её к чему-то важному и жестокому, что наделила эту малявку такой силой. И вот именно в такие моменты Агнес и не понимала, как такого котёнка оставили умирать у воды? Небось, бабка иль живодёр, не знающий как ещё поднять своё хрупкое эго, возвышается над более слабым животным. В любом случае, она бы не сказала, что пожалела, когда спасла двух годовалого котёнка, однако единственное, о чём действительно стоит жалеть, так это то, что её спасителем стала сама Даллен. Она не тот человек, вокруг которого остаются в живых, слишком много доказательств и примеров можно привести, чтобы показать ее неудачу в заведением каких-либо отношений. Потому Эллиот надеялась, что Диди вырастет и сама убежит от неё, когда почувствует эту самую свободу. Но этого не произошло ни через неделю, ни через два года. Ди неисправно и необратимо привязалась к тому, кто сведёт её в могилу. Привязанность - опасная штука. Это как игра на удачу, повезёт иль не повезёт. И никогда не узнаешь исход этой игры, всё будет хорошо, или станет трагедией. Именно эта неизвестность и пугала, а неизвестность - отсутствие контроля. Из этого можно сделать вывод, что привязанность и есть та самая потеря того, что можешь сам держать в уздах, а не давать в чъи-то руки. Контроль, что в чужой власти становится инструментом, оружием или развлечением. Вот почему так ей важно, чтобы не было никого, к кому она имела что-то тёплое, однако это манит, а вместе с этим и душит. Ранит. Агнес обернулась на звук треснувшей ветки. Хоть лицо и оставалось каменным и неподлежащим эмоциям, её тело в ту же секунду напряглось, руки сжались в кулаки, а ноги встали на месте. Она пригляделась: никого, только блеск лунного света на траве. Потом послышался взмах крыльев, а за ним и хриплое карканье. Это всего лишь ворона. Птица чёрной тенью упала снова на траву, попыталась ещё раз взлететь, но без результата. Карканье перешло в тихий звук, который Даллен не знала, как и описать, однако в нём слышалась сильная боль. Она аккуратно и неторопливо приблизилась к вороне, что безобразным комом лежала на мокрой земле. Её крыло было неестественно вывернуто, глаза медленно открывались и закрывались, грудь тяжело поднималась. - И что же с тобой случилось, голубка, - поинтересовалась Агнес, смотря на силуэт птицы. Диди приблизилась к вороне и, вместо того, чтобы напасть, стала осторожно нюхать дикарку. Ворона громко каркнула, от чего Ди моментально отпрыгнула в сторону. Птица устремила на нее острый взгляд черных глаз, после чего еще раз уже гаркнула на нее. В ее тоне слышалось недовольство, даже презрение, но она не спешила убегать или уходить. Просто оставалась на месте, хотя Агнес уверена, что раненное крыло не мешает ей двигать остальным телом. Она бережно протянула к вороне руку, та вздрогнула, но по какой-то причине все равно осталась на месте. Будто ожидая чего-то. Эллиот предположила, что помощи. Странно, что птица не боялась человека, хотя стоило бы. Люди жестоки, беспощадны и лицемерны. Не все, но, как правило, поистине хороших встретить реже, чем кто-либо себе представлял. Ворона дернула своим чернильным клювом в сторону, словно указывая на что-то. Этим “что-то” и оказалось поврежденное крыло. Стараясь не пугать птицу, Агнес аккуратно поддела пальцами перья и, нащупав что-то твердое, приподняла. Ворона снова издала непонятный болезненный звук, однако не отдернула раненную конечность, продолжив наблюдать за действиями человека. Даллен осмотрела крыло: оно ощущалось размякшим, кость явно была либо вывихнута, либо повреждена, а может и все вместе. Найдя место, где и была несостыковка, она приметила, как должно идти крыло правильно, обратив внимание на второе. Через несколько секунд уверенно и быстро силой вправила его обратно. От резкой боли птица закаркала, забилась в отчаянных попытках вырваться. Агнес сразу же отпустила, слегка отойдя в сторону. Она подняла руки в знак капитуляции, скорее, насмешливо, чем сожалеюще. А о чем жалеть? Может, так она убедила ворону не обращаться за помощью к таким существам, как люди. Однако карканье не длилось долго, птица осторожно поднялась, все еще тихо издавая что-то. Ворона слегка пошевелила крылом, вроде порядок, но все так же больно. Даллен не отрывала взгляда от птицы, не особо понимая, сделала она все правильно или только хуже. Ворона слегка пошевелилась вперед, что полностью обезоружило Агнес. Птица двигалась в ее сторону. Сердце заколотилось, дыхание сбилось. Эллиот почувствовала напряжение рядом стоящей Диди у ее ног. Та встала в оборонительную стойку, словно уже готовая драться, но первая не спешила нападать. Даллен отрицательно покачала головой, будто пытаясь отговорить глупое животное к ней приближаться. Однако было уже поздно - ворона была в шаге от нее. - Ну уж нет, голубка, топай и страдай подальше от меня. Агнес развернулась и быстрым шагом направилась в сторону корта, в надежде, что глупая птица от нее отстанет. Может, она хоть так покажет, что ей всё равно и ворона уйдёт. Шаги были нервными, а постоянное ощущение кого-то позади заставляло ненавидеть то, что вообще вырвалась помочь. Ей просто было скучно, в груди всё равно пусто, так почему бы и нет, думала она. Сейчас это переросло в жалкое преследование вороной, что своими коготками лёгко стучала по асфальту, на который сошла с травы Даллен. - Проваливай, - прошипела сквозь зубы она, когда остановилась перед дверьми корта. Обернувшись, Агнес застала врасплох птицу своим грубым тоном и резким движением. Она немо открыла клюв, покачала головой, а позже запрыгала на месте. - Боги, - скривилась от возмущения Эллиот. Она подошла ближе к вороне и лёгкими махами стала её отгонять от себя. Не удивительно, что это совсем не помогало. Агнес уже думала пнуть птицу или облегчить её страдания одним взмахом ножа, однако её внимание привлекла подкравшееся Диди. Та тихонько передвигалась боком, наблюдая за действиями птицы, её лапы напряжены не были, словно она знала, что животное напротив не несёт опасности. Ди смогла продвинуться дальше, ворона стала за ней внимательно смотреть, ведь, в отличие от хвостатой, она не чувствовала рядом с ней безопасности. Тихо мяукнув, Диди словно призвала к чему-то, ворона каркнула в ответ. Даллен стояла в ступоре, не понимая, что между этими двумя происходит. Драк не завязывалось, громких звуков - тоже. Она впервые за это время почувствовала интерес, подкравшийся со спины так незаметно, что лишь от одной мысли о нём её передёрнуло. То, что происходили прямо на её глазах не было чем-то необычным, Диди много с какими животными вступала в нейтральный контакт, однако в этот раз было слегка по-другому. Ди села спиной к её ногам и лицом к птице, слегка задрав голову, словно показывая своё величие, в то время как ворона повернулась слегка в сторону, осуждающе глядя на “соперницу”. Они сидели так минуты две или три под заинтересованным взором Агнес, однако ничего не происходило. Эта игра в гляделки длилась недолго, ворона осмелился подойти ближе. Диди насторожилась, ведь её превосходство над более слабым животным спало, а это значит, что время защищаться. Птица не пыталась навредить, просто обходила Ди по широкой душе, пытаясь подобраться к Агнес. Что-то не давало покоя вороне, что так отчаянно пыталась подобраться к незнакомому человеку. Это было… странно. И больно жалко. Даллен не испытывала реальной жалости, скорее это похоже на отвращение. Она не хотела снова доверия к себе, не хотела снова держать кого-то поблизости. У неё хватает Диди и Эммы, хотя Эллиот не была уверена, что этого хватит надолго. Птице удалось подобраться к ней, после чего она резко взметнулась по её одежде вверх. Агнес стала быстро размахивать руками, пытаясь выкинуть подальше взбесившуюся ворону, но та крепко-накрепко вцепилась в её плечо, оставляя царапины и маленькие дыры от когтей. Диди тоже всё прыгала то на её спину, то на руки, лапой пытаясь согнать животное, однако и у неё ничего не выходило. Ворона не имела желания слезать с чужого плеча, лишь громко каркала на них обеих, что оглушало саму Даллен. В какой-то момент она просто села, закрыла неведомым образом голову, нырнула носом в колени и просто ждала. Плечо разожглось болью, но она на неё должного внимания не обращала. Наконец крики животных стихли, ворона ослабила хватку и легонько потерлась щекой о тонкие пальцы Агнес. Казалось, что всё нормализовалось, никто не нападал, никто не издавал громкие звуки. Уши почувствовали приятную тишину, что ласкала своими мягкими руками. Даллен аккуратно подняла голову, но сгонять птицу не спешила. Где-то внутри снова зародился интерес, а за ним неожиданный азарт. Эллиот не понимала, откуда он взялся, однако он охватил каждую клеточку её тела, удерживая в своих сильных тисках. - Так, - с чем-то в своей голове согласилась она. - Я от вас двоих устала. Из её уст послышалась отборная брань на русском, проклятия себя, жизни и этих бездельниц сыпались из неё, как песок из ладони. Агнес не боялась вороны, скорее просто не хотела на самом деле ей вредить, ведь животное ищет помощь, а не боль. Если бы она её боялась, то давно бы достала нож и одним взмах двинула бы ей в груди иль голову. Но в этой больной птице Даллен будто вновь увидела Диди, что так безжалостно мяукала и так отчаянно на неё смотрела. У неё нет слабости к каким-то “щенячьим глазкам”, нет. Это скорее помощь себе прошлой, ведь она тоже нуждалась в помощи, тоже отчаянно смотрела на мать, что стояла в конце комнаты и смотрела, как её дочь избивают, заставляют безустанно молится и разбивать маленькие коленки. Эллиот понимала, что Марета ничем не смогла бы ей тогда помочь, однако обида сеялась в её сердце, а позже расцветала пышными бутонами. Она просто была ребёнком, а дети чаще всего беззащитны. Как и раненные. Диди была ребёнком, ворона ранена, а Агнес просто не повезло стать тем, кто им помог. Ворона потёрлась снова об её пальцы, присела на свои лапы и стала чего-то ждать. Может, пока Эллиот наконец её примет или своей кончины. Она могла бы лишить её жизни, лишить последнего вдоха и взгляда на природу этого мира, однако это бы символизировало бы убийством самой себя. Наложением на себя рук. И как бы Агнес не хотела наконец сдаться - она просто не могла себе этого позволить. Слишком много монстров осталось на этой земле, а монстров, как правило, истребляют. А может она тоже монстр? На её руках столько крови, и случайной, и ненужной, что кожу давно уже не видно, как и привычную ей бледность. Именно поэтому всё, что смогла вынести Эллиот из своих мыслей, - это принять под своё крыло ещё одного беженца, как и она сама. Такого же слабого, но в то же время такого же сильного духом. Она встала, потревожив тем самым птицу. Однако та не сошла, лишь оставалась сидеть до последнего. - Больше никаких драк, - заправив выбившиеся из хвоста волосы, упрекнула Эллиот. - Я начинаю ощущать себя Ваймаком. Может, хотите в экси поиграть еще? Как и ожидалось, ей никто не ответил. Плюнув на все, Агнес ввела код в панель корта и зашла внутрь, где ее встретила глубокая тишина и кромешная темнота. Прохлада прошлась по ее робким плечам, заставляя кожу покрыться мурашками, а рану ныть. Ворона, сидевшая на ее плече, пригнулась. Насторожилась, подумала Даллен. Но и уходить с плеча явно не собиралась. Диди следовала за ними двумя, пафосно ступая по полу. Было ли это желание выделиться перед вороной или слепая видимость силы - Агнес не знала, но в дела этих двоих вмешиваться больше не собиралась. Она просто направлялась в медпункт, чтобы украсть бинты, ну и птице помочь. Раз уж та с ней. Кабинет Эбби, конечно, был закрыт, но это совсем не смущало Эллиот. Более того ей было плевать, заметит кто-то ее вторжение или тактично проигнорирует. Вынудив из карманов знакомые отмычки, что были с ней на все случаи жизни, Агнес тихо открыла замок, а позже толкнула дверь. В кабинете свистел ветер, что пробивался сквозь щель в окне. Мебель слегка освещалась за счет проступавшего света фонарей снаружи. Нащупав рукой включатель, она нажала на него, рефлекторно жмурясь. Свет врезался в ее веки с неимоверной силой, от чего Даллен снова выругалась. Лампа слегка потрещала, свечение от неё на несколько секунд замигало, но встало в норму. Привыкнув к освещению, Агнес набралась смелости открыть глаза. Ничего не изменилось, а должно ли? Она подошла к знакомому стеклянному шкафчику и, открыв нижние дверцы, сразу заметила цепким взглядом пачку бинтов. Её закончились, идти в аптеки ей до жути лень, поэтому легче украсть, а здесь, в кабинете Эбби, сделать это легче простого. Зря Ваймак дал ей код от корта, теперь половина его имущества в её руках. Даллен вспомнила, как один из её знакомых из России научил её искусно воровать. Этот навык был с ней всю жизнь в бегах и не раз ей пригождался. Да, она спокойно могла купить то, что нужно; да, денег ей хватало выше крыши, но ей так хотелось на чём-то отыграться, что её воровство выходило за рамки. А в голове строились идеальные планы. Провалы были, но кто не ошибается? Тем более Эллиот достаточно ловкая, чтобы избежать поимки простых местных копов. Достав бинты, она не сразу закрыла шкафчик, а стала искать ещё некоторые нужные ей предметы. Фиксируются повязка нашлась быстро, Агнес лишь надеялась, что вороне она тоже подойдёт. Спустив птицу на кушетку, она положила всё оборудование рядом. Не обращая внимания на свои потребности, Эллиот взяла повязку и наложила её так, чтобы крыло прижималось к телу. Проверив нету ли отёков или ещё каких-то повреждение, она посмотрела не перекрыла ли сосуды и оставила ворону в покое. Диди запрыгнула к ней и стала аккуратно обнюхивать птицу, один раз она случайно дотронулась носом до перьев и отпрыгнула от неожиданности. Да так, что свалилась с кушетки. Агнес не заинтересованно посмотрела всё ли с ней в порядке, а позже отвернулась, занимаясь уже собой. Подняв рукава лёгкой ветровки, Даллен задумалась, стоит ли закатывать всё или лишь предплечья. Но, поняв, что только от одних предплечьев толку не будет, раздражённо стянула верхнюю одежду, оставаясь лишь в одной чёрной майке. В глаза сразу врезались шрамы, кои видит она каждый день. Они не вызывали отвращения, однако чувство от вида было глубже, чем она думала. Сначала, Агнес предпочитала называть это гордостью за то, что она выжила, что она сильная, но сейчас это видение заметно чахнет на глазах. И Даллен абсолютно не против этого падения. Остался один шаг. Всего один и она ринется в пропасть. Бездонную, бесконечную. Свободную. Дотронувшись пальцами до шеи, подушечки сразу почувствовали повязку. Эллиот сглотнула, место зашевелилось, ударилось о пальцы. Однако она не решалась её снимать. Страх снова вернуться в тот день пробежался холодом по её позвоночнику, заставляя мгновенно выпрямить спину. Встряхнув головой, Агнес поспешила наконец закончить начатое и скрыть метки за белой маскировкой. Чтобы они не мозолили ей ни глаза, не ранили её и без того больную грудь. Когда с бинтами было покончено, она положила всё на место, ни из-за совести, ни из-за уважение, просто потому что. Она сама не знает причину такого, казалось бы, незаметного поступка. В глубине души, Агнес до сих пор надеется, что её присутствие не заметят, а если не будешь замеченой - не запомнят. Следовательно про тебя не будет никто знать и думать, а это лишние телодвижения. Она обратно натянула ветровку на себя, рукава которой пропускали по своим туннелям холодок, от коего получала удовольствие. Посмотрев на своих “друзей”, Агнес удручённо выдохнула. Каким бы плохим или жестоким человеком она ни казалась, уж точно не была той, кто причиняет боль ни в чём не повинным существам. Само её присутствие в жизни каждого принесло боль и проблемы, видеть будущие страдания для неё не доставляло чего-то хорошего. Скорее хуже. Она всегда была добра к животным, как бы это не сочеталось с её образом в чужих глазах. Животные не виновны в том, что они доверяют, многие из них глупы и слепо верят протянутой руке. Но не всегда эта протянутая рука ведёт нас на белый свет. Часто он может оказаться чёрным. Поэтому ей не хочется, чтобы ей доверяли, к ней привязывались, ведь боялась протянуть руку. Руку, что вела в Ад.

***

Из окна сквозь жалюзи лил тёплый свет солнца. Он слепил её глаза, когда она хотела посмотреть на улицу, и беспощадно грел спину, казалось, прожигая насквозь. Агнес сидела в кабинете Ваймака, рассматривая каждый угол в подробностях. Однако, безусловно, ей это быстро надоедало и Даллен спешила зацепиться за что-то новое или неизвестное. Чужой ноутбук был открыт, что уже являлось первой необычностью дня. В её присутствии или одиночестве Ваймак, несмотря на свои слова о “доверии’, закрывал крышку гаджета и не позволял ей смотреть содержимое, если не переходил на другую почту. Сегодня было всё как обычно, но преддверие чего-то интересного разогревало внутренний интерес Эллиот. Она аккуратно приблизилась к сверкающему экрану, поглядывая на вход, чтобы если что быстро сделать вид, что она тут даже пальцем ничего не тронула. Тренер ушёл смотреть за тренировкой, в кабинете Агнес и легально и нелегально одновременно. Всё же Ваймак не разрешал ей здесь оставаться с ноутбуком на главной почте в одиночестве, а сюда она чисто случайно проскользнула. Ну или не совсем случайно. Неважно. Мышка манила её желанием взять в руку и навести курсор на пришедшее СМС, что высвечивается на экране. Пальцы зашевелились, согнулись над пластиковым корпусом и взяли мышку под свою опеку. Тихим и незаметным движением, помня, где до этого было устройство, Агнес навела курсор на первое письмо. Она стала скучающе его зачитывать, однако ничего, кроме нудной лекции об экси и правилах, не нашла. Дальше были поздравление команды “Лисы” университета Пальметто с победой в чемпионате, их было десятки и даже сотни, но все в одной СМС. Даллен задалась вопросом: Была ли большая часть этих писем от фанатов или от других команд? Она больше склонялась к фанатам, однако пару писем содержали пометки в виде названий университетских экси команд и номера джерси поздравителя. Это должно было вызвать теплоту в груди и лёгкое покалывание в уголках губ, однако ничего, кроме скуки и отвращения, Агнес не почувствовала. Колёсико мышки прокрутилось, она пролистала ниже, ниже и ниже… Ничего интригующего, ничего интересного. Это даже слегка разочаровало Эллиот, ведь она ждала большего, или слишком понадеялась на свою глупую удачу с судьбой под ручку. Её пальцы почти сошли с корпуса мышки, когда строчки одного сообщения не заинтересовали её настолько, чтобы отвлечься. Она пригляделась, не показалось ли, однако и после прищура глаз буквы стояли в том же порядке, как в первый раз. Её губы почти дрогнули в победном оскале. - Тренер, тренер, тренер, - пропела она, прикрыв глаза и уверенно, ничего не боясь, зашла на письмо. - Как же вы пожалеете, когда поймёте, кого взяли в команду. Клик ощущался звоном колоколов в церквях и храмах, в зале Поклонений, однако не предвещало молитвы, а успех, мимолетный, мнимый, но до жути завораживающий. - Что же это у нас такое? Что же вы скрываете, Дэвид Ваймак. Она пробежалась глазами по строчках, сразу вникая в прочтенное. С каждым слогом, с каждым словом ей становилось всё смешней и смешней от абсурдности новостей, что прочитала.

“Университет Эдгара Алана и их знаменитая команда "Вороны" в этом году остается в восточном округе, ожидая новых побед и опыта в игре с другими командами. Желаем удачи всем университетам в этом году! ”

- И поражений, - вслух сказала Агнес, фыркнув. На смех её не пробрать, на улыбку - тоже. Но предательские уголки губ задергались от лицемерия сей новости. И как ещё после того позора Вороны смело возвращаются в округ, где проиграли самой малочисленной команде первого дивизиона. Просто умора! Им теперь не отмыться от славы, что накликали на себя благодаря этому решению. Тупому решению. Самому хуевому решению. Пальцы застучали по деревянному столу, пока Даллен всё ещё отходила от новости. Рико больше нет, ни на корте, ни в её жизни, ни на это свете вовсе. Ей было не все равно на эту команду только из-за присутствия в ней Морияма, в остальном, как и на экси, ей было глубоко поебать на происходящее. Смерть Рико Морияма была во всех новостных заголовках, потому даже отстраненная от всех средств связи Агнес была в курсе его собственной кончины. В официальных данных было написано то, что Рико сам покончил с собой, но Эллиот знала. Такие, как он, люди сами по себе не умирают. Связанные с мафией не умирают сами. Никогда. Основываясь на собственных фактах и предположениях, Агнес предположила, что Ичиро - ныне главенствующий в якудзе после смерти Кенго - просто больше не нужен был столь тяжёлый груз, в виде младшего Морияма, поэтому было легче его убрать, чем ликвидировать из команды, особенно после её торжественного проигрыша. Неудивительно, что после этого Рико уже не имел возможности даже вдохнуть. На её памяти, эта встреча была бы первой, если конечно Ичиро не приходил в Эвермор, что они с Кенго делали лишь на домашних матчах университетских команд. Да и вписывать в дела вторую ветвь было невыгодно, поэтому да, это была их первая встреча. И последняя. Ичиро пришёл к власти недавно, Кенго умер в начале апреля или около того, как Агнес помнит из личных сообщений. Это не был её “информатор”, не был дядя, что с вероятностью в сто процентов был все эти годы занят бумагами о передачи власти и пропажи наследника. Просто кто-то осведомил её, посчитав нужным доставить эту информацию лично. После этого пришлось сменить телефон, однако фотографии и другую информацию, что хранилась в старом, оставила. Она была единственным ребёнком в своей семье, никто не сомневался и не противился, что позже она возьмёт контроль иерархии в свои руки. Только вот Агнес знала, что никакого призвания или высокого статуса ей не светило. Она также знала, что все те речи и заверения были лишь прикрытой ложью, через призму которой нельзя было разглядеть настоящего умысла. Эллиот ощущала на кончиках пальцев кровь отца и жалела, что сделала его смерть такой лёгкой. Жалела, что ей пришлось для этого пожертвовать чужой жизнью, той, что могла ей помочь в дальнейшем. Кристофер, отец её, слишком быстро умер. Слишком…просто. Агнес понять не могла: Была ли это её сила и бесконечные тренировки иль просто стечение событий? А может вообще задолго планируемый план кем-то другим? Кем-то, кого она не знает. Кем-то, чьё имя даже не писалось в книге Памяти их рода. Каждый день она всё больше и больше осознавала, что именно в тот момент она была более, чем слаба. Она не могла так легко это провернуть, если только уже не был начат чужой план. Именно это неведение, именно эта недосказанность заставляла её всё чаще брать в руки нож и жаждать насилия. Насилие - контроль. Насилие - власть. В её мире, в мире Лисов, в мире Воронов, в криминальном мире именно это аспект был самым действенным. Без насилия - нет действий, собственно и результата в том числе. Агнес, возможно, и садист, по словам многих повстречавших её на своём пути, но избирательный. Она не причиняет боль каждому, в этом нет ни смысла, ни логики. А разум, чистый, трезвый, превыше всего. Эллиот подняла руку и устало помассировала переносицу. Этот бред свыше вызывал в ней приступ смеха и головной боли одновременно. Этот сезон уж точно обещает быть увлекательным. И не только из-за присутствия в нём Агнес. Она снова посмотрела в изредка мигающий экран ноутбука. Следующее сообщение скорее произвело на ней отрицательное впечатление, чем искреннее удивление.

“ 12 июля будет происходить интервью внештатного масштаба среди университетских команд первого дивизиона юго-восточного округа. Новые игроки из нашумевшей команды Лисы университета Пальметто Южной Каролины , что забрала в этом году кубок чемпионата, продемонстрирует новое поколение лидеров и мировых спортсменов НССА”.

Интервью - не есть хорошо. Она могла участвовать в играх, попадать под камеры корта, но оставаться “немой”. Интервью - совсем другой уровень. От вопросов ты, может, и убежишь, но от взглядов и критиков, что только по расширению твоей ноздри увидят что-то сверхъестественное, будут проблемы. У неё и так слишком много проблем, ненужный показ на публику ей совсем не нужен. Она постучала пальцами по своим губам, отросшие ногти впивались в нежную кожу, оставляя еле видимые полумесяцы. Агнес перечитывала абзац несколько раз, подумывая заехать к Ваймаку на квартиру, забрать свою сумку и умотать куда-нибудь в Неваду в тихий городок. Без экси, без любителей безнадёжных случаев. За всё проведённое время она не раз корила себя за принятое решение, но и не раз размышлял о том, что это может сыграть ей на руку в виде алиби. Она долго бежит одна, последний паспорт принадлежит Агнес Эллиот Даллен, предыдущий - Тейлор Смит из Калифорнии. Было слишком рискованно и глупо возвращаться к старым личностям, ещё глупее - оставаться Агнес. Если она и могла сбежать, то лишь передрягами, многочисленными убийствами и жалким подкупом правоохранительных органов, что, не так уж и сильно, заботила безопасность их собственной страны. Также Агнес и понимала, что этот год станет её последним, девятнадцать неплохое число для того, чтобы вписать его рядом с датой смерти. Хотя она слишком сомневалась, что её тело не сожгут, как это обычно бывает с другими. По крайней мере, могильной плиты у неё точно не будет. Ей придется начать действовать, действовать по плану серии убийств в её голове, высеченного на внутренней поверхности черепа. Чтобы никто не подумал на неё, Агнес надо иметь алиби присутствия в команде, если вдруг обнаружат зацепку, указывающую на её вмешательство. Именно поэтому она все ещё здесь, сидит за столом Дэвида Ваймака, тренера команды Лисов, перечитывая сведение о внезапном июльском интервью. Эллиот знала, что Ваймак не раскрывает личности своих новобранцев до первого матча, но для такого рода событий правила не пишутся. Как и возможности отказаться. Агнес лишь надеялась на понимание тренера, которое она не раз видела в его отношении к ней. Она знала, что может просто отсидеться на местах для зрителей, оставаясь неизвестной, и он об этом ничего не скажет. Даже звука не издаст. Наверное. Ну может только под нос поворчит, как обычно, и успокоится. Всё, что знало КРЭ, так это о прибавлении шестерых в Лисы. Кто это, откуда - они пока не знали. Но это лишь пока. Интервью перевернёт всю идиллию с головы до пят, оставляя их голыми перед публикой, что они так ненавидят. Как бы Ваймак не любил Лисов, противостояние с КРЭ он не сможет вынести, а это значит, что ему нужно соглашаться. Агнес полагала, что он мог уже это сделать по звонку. Конец мая не щадит никого из них, поэтому Даллен даже не удивлялась разрыву телефона Ваймака от сообщений и звонков. Она снова постучала по губам и прокрутила колёсико, дабы посмотреть остальной текст сообщения. Ей пришлось привстать, чтобы вглядеться в буквы, что маячили перед глазами, становясь в невозможные её разуму слова. - Серьёзно? - недоверчиво выдохнула Агнес, откинувшись на спинку кресла. КРЭ решило не только выставить на показ Лисов, так ещё и создать встречу двух противостоящих команд. Они правда хотели на одном интервью с новобранцами Лисов представить нового капитана Воронов? Бред сивой кобылы. В этот момент Агнес чётко услышала приближающиеся тяжёлые шаги. Не вовремя, но она уже многое узнала, чтобы перестать искать дальше. Неспеша закрыв все ненужные вкладки и поставив всё на свои места, она взяла одну из бумаг, лежащих на столе, и состроила вид внимательного и сосредоточенного чтеца. Спустя минуту дверь в кабинет открылась, за порогом стоял недовольный Ваймак, бормочуший что-то грубое себе под нос. - Господи, за что мне это, - разобрала пару слов из невнятной речи тренера Агнес и скривилась от упоминания чего-то религиозного. Однако сама предпочла промолчать, не было ни сил, ни желания вообще о чём-то говорить. - Ты завтра придёшь на тренировку, - недовопрос, недоутверждение прилетело в её адрес, пока бумажка, что была в её руках, становилось всё более и более нудной. - Вполне, - преспокойно отозвалась Агнес, выглядывает из-за листка. - Надо же знать, от чего вы седеете. Она встала из-за стола, не выпуская из рук бумагу. Хоть это не было столь интересным, но чувство того, что пальцы что-то держат разжигало в ней уверенность. Это как держать нож и чувствовать себя в безопасности. Мало кому вздумается кидаться на человека с холодным оружием в руке. Скрутя листок в трубку, Агнес прошлась пальцами по шершавой бумаге. Подушечки жёсткие, потому грубая кожа задерживается на неровностях листка. Эллиот вспомнила, как каждый день приносила отцу в кабинет тонны бумаги, стопки выскальзывали из слабых ручонок, падая на пол. Несколько раз она резалась о тонкие края, кровь пачкала содержимое документов, за что её после наказывали. Агнес сжала трубку, стараясь выкинуть из головы глупые воспоминания, однако это было довольно сложно, чтобы у неё не получалось с первого раза. Воспоминаний слишком много, лучше бы они забывались так же быстро, как и имена консультантов в магазинах и бутиках. Но нет, они как клещи - вопьются в кожу и не захотят уходить, желая отхлебнуть всё больше и больше сладкой крови, наполняясь красным соком. Ваймак сел за компьютер, что-то усердно в нём выискивая. Не просматривает ли он те электронные письма, что вызывали у Агнес "смех"? Не высматривает ли он знакомые строчки, услышанные по телефону или увиденные в личных сообщениях? Она не стала оставаться в чужом кабинете без видимой на то причины и, наконец, вышла за дверь, кинув трубку куда-то на пол, оставляя со всем этим разбираться их тренеру, что и должен был заниматься положенными обязанностями. У Агнес, кроме как играть, обязанностей не было, поэтому ей было плевать, узнает ли Ваймак о том, что письма читал не только он. И с их содержанием ознакомлен не он один. Даллен направилась вновь к комнате отдыха, где проводила большую часть времени в этом здании. Всё же, игра не настолько её интересовала, чтобы сломя голову только ею и заниматься. Между прочим у неё есть масса личных обязанностей. Например, завалиться на диван и посылать каждого, кто к ней подойдёт. Это слишком важно, чтобы её отвлекать. Её шаги глухо отскакивали от стен, становясь глубоким эхом. В этих ярких цветах она чувствовала дискомфорт и пренебрежение своей воли. Если у некоторых Лисов ярко-оранжевый вызывал радость и бодрость, то у других лишь усталость и презрение. Агнес думала, что под вторую категорию она попадает без лишних пунктов. Устроившись на диване, сгрудив свои ноги на быльце, Эллиот скрестила руки на груди и уставилась в окно, откуда лился до адской боли в глазах солнечный свет. На улице не столь жарко, однако сама звезда палила нещадно, заставляя недовольно жмурится от её резких лучей. Она задавалась вопросом: Где же та ночная ворона? Нашла ли птица себе укромное местечко или умерла где-то в закоулке? Впрочем, ей как-то всё равно. Это был лишь резко вспыхнувший интерес, что так же резко пропал, оставляя в её груди знакомую пустоту. Мягкие шажочки и изредкие скачки вывели её из транса. Агнес не нужно было гадать, чтобы сразу узнать надвигающуюся по её душу Диди. Эллиот повернула голову в сторону доносящихся шажков, сразу заметив выглядывающую трёхцветную мордашку любимицы. Она опустила руку к полу и лёгким движением пальцев помнила к себе Ди. Неудивительно, что та сразу же откликнулась на её позыв, взбираясь на чужую грудь, махая длинным хвостиком с рыжим концом. Агнес привстала на локтях, устроивший на противоположном быльце, чтобы подтянуть свою клюющую носом тушу кверху. Диди боднулась головой куда-то в её живот в качестве приветствия и улеглась на бёдрах, согревая своим теплом тело под ней. Эллиот бережно провела ладонью по трёхцветной шерстке, что сейчас чуть ли не светилась на лучах солнца. Мягкость отрезвляла дремлющий разум Агнес, всё же дни без нормального сна уж слишком её выводили. - Она милая, - послышался голос, сопровождаемый лёгкой походкой. Агнес бы спутала пришедшего с Эммой, однако она слишком внимательна к звукам, что её окружают. Поэтому прибытие Эбигейл её совсем не застало врасплох, скорее, просто удручает её положение. И всё же не совсем понимала, что тут делает Уинфилд, ведь её основная работа была в Реддине, что она делала здесь - не понятно. - Кто-то сломал руку? - поинтересовалась Агнес, однако интерес больше смахивал на ложь, чем на искреннее переживание. - Что ты, - мягко проговорила Эбби, устроившись в кресле неподалеку. - С чего ты взяла? - Не вижу другой причины нахождения вас здесь, - отчеканила Эллиот, с вызовом смотря в чужие глаза. Эбби дёрнула уголками губ вверх и постаралась придать своему голосу нежности и повседневности. - Я просто решила проведать новобранцев. Как они устроились, как прошли их дни. - Не вовремя, оба сейчас слишком увлечены гонкой за мячиком, зайдите как-нибудь позже. - А что насчёт тебя? Её брови слегка нахмурились, однако выражение лица оставалось всё таким же холодным и пустым, как и всегда. Этот вопрос напоминал ей школьных психологов, что обычно лезли не в свое дело, а Эллиот слишком ненавидит некомпетентных мозгоправов, что перекручивали её действия, сравнивая с глупой социофобией и излишней агрессией. - Не ваша специальность, - упрекнула Агнес, указывая на то, что это не то, чем должна сейчас заниматься Эбби. - Ты права, - спокойно произнесла Уинфилд, скрывая удивление ранним обвинением. - Но я не думаю, что для простых вопросов по типу “как дела” надо иметь определенную профессию. Агнес задумалась. Возможно, Эбби и права, но в её понимании ничего не делалось просто так. У всего есть причины. У рождения, у смерти, у радости и у горя. Слишком глупо отрицать то, что человек может интересоваться чем-то у другого без какого-либо замысла. Так устроен мир самой Эллиот и ей точно не хотелось делиться информацией с кем-то вроде медика их команды. - Даже включив это, мои “дела” - уж точно не ваша проблема, - Агнес перенаправила взгляд на Диди, что увлечённо наблюдала за чужим разговором. Вот же хвостатая уши греть умеет. - Это просто вопрос, мне было интересно знать о твоём самочувствиеи и переживаниях по поводу происходящего. Всё таки вы только адаптируетесь, это нормально - испытывать временный дискомфорт. - Дискомфорт у меня вызывает ваше присутствие, - без капли жалости и вины выплюнула Агнес, устало проводя по мягкой шерсти, словно окатывая накалившиеся нервы ледяной водой. - Прости, что моё присутствие доставляет тебе неудобства. Но я ещё хотела спросить, как твои раны, - Эбби привстала, однако подходить ближе не собиралась. Эллиот оценила этот поступок. - Всё в норме, Док. Нет смысла переживать о мелочах, - махнула рукой Агнес, дескать, всё равно. - Тогда просто знай, что, если понадобиться помощь, просто сообщи об этом мне или Дэвиду, - мягко сказала Эбби, добавив. - Необязательно для этого вламываться в чужие кабинеты. После этих слов Уинфилд поспешила покинуть комнату, направляясь ко входу на корт. Укор по поводу вламывания в чужое пространство не произвело никакого эффекта ни на её лице, ни внутри груди. Она даже не старалась этого скрыть, ведь ей было плевать. В глубине души, может, она хотела, чтобы за такие проделки её выперли из команды, и она снова стала свободной. Однако эти мысли улетучивались от напоминания о том, кому пообещала остаться. Агнес сдерживает обещание, а следовательно и это не исключение. Но это не значит, что она не продолжит следовать своим правилам, где не прописано “вести себя паинькой”. Кошмаром чьим-то она точно станет, но уж точно не Лисов. И не Ваймака. Бедный старик уже и без её присутствия настрадался. Эллиот снова посмотрела в окно, отсчитывая последние деньки до прибытия всей оставшейся команды. Мысль об этом удручала, однако и сделать она с этим ничего не могла. Оставалось лишь ждать, пока день не смениться ночью, а ночь - новым днём.