Дневник Виктора

Вечерний Заун горел яркими огнями среди тёмного болотно-зелёного пейзажа. Трущобы перемешивались с яркими вывесками магазинов, баров и казино, которые привлекали к себе посетителей на улицах города. Осенний холод Нижнего города проникал в каждый уголок к каждому жителю, заставляя съёживаться и укутываться потеплее. Виктор сидел на крыше своего обшарпанного дома с бинтом на голове и воткнутой ватой в носу, которая остановила кровь, и писал свой дневник: "3 ноября. Сегодня Айзек снова побил меня с мамой. Он опять пришёл пьяным после ночной смены и бара. Мама узнала, что он пропил и проиграл последние деньги, которые предназначались для еды и сделала ему замечание. А ему это не понравилось и он стал её бить. Я попытался вмешаться, когда увидел, как он бьёт маму, но он меня ударил и оттолкнул, а я больно упал, ударился головой и чуть не потерял сознание. А ещё у меня очень болит нога, особенно когда я падаю и ударяюсь ей. С каждым разом всё хуже и больнее. Такими темпами я даже без боли ходить не смогу. А ещё я чувствую что-то в лёгких, но маме я этого говорить не буду, чтобы не расстраивать её ещё больше. Я итак неизлечимо болен, а она меня бывает даже водит по лекарям. Они говорят, что мне в Зауне помочь нельзя, обычно от таких детей как я избавляются в детстве - либо сразу убивают, если видят увечья с рождения, либо продают торговцам на органы, чтобы не было лишних ртов, либо продают на тяжёлые работы или заставляют заниматься непотребствами. А меня мама оставила. Я не знаю что мне делать. Почему я такой слабый и больной, что не могу защитить маму? Почему я? Если бы я был большим, сильным и здоровым, я бы отшвырнул этого придурка в сторону, выкинул бы его из нашего дома и помог маме, чтобы она больше не боялась и не плакала... И я тоже... " —Сынок? —женщина средних лет с янтарными глазами и каштановыми волосами подошла к мальчику сзади и нежно погладила его по голове. —Всё хорошо? Чем занимаешься? —Д-да, мам, всё хорошо, ничем... —Виктор быстро убрал свою "книгу" в сторону, чтобы мама не читала его записи. —Сына, я хотела сказать тебе... —промолвила женщина нежным голосом, опустив печальные глаза и закусив губу. —Прости за сегодняшнее. Ты не должен был это видеть и тем более участвовать и заступаться за меня... Ты вообще ни в чём не виноват, абсолютно ни в чём... Женщина постаралась сделать голос как можно нейтральнее, но он дрожал, а она волновалась, что расплачется перед сыном. Она пребывала в полнейшем ужасе, что её мальчику приходится через такое проходить. Она чувствовала ужасную вину перед ним с тех пор, как стало известно о его недуге, с тех пор, как им нечего было есть и она не могла его обеспечить, с тех пор, как пришлось согласиться на ухаживания этого человека, чтобы продолжать кормить и лечить Виктора. В таком бедном опасном преступном городе это было очень тяжело, а в Пилтовер путь был закрыт для таких как она. Но самая главная её вина заключалась в том, что она вообще его родила "такого", да ещё и в Зауне. Лекари ей сказали, что из-за воды, наполненной ядами, тяжёлыми металлами и опасными органическими соединениями, а также из-за ядовитых испарений, поступающих с Пилтовера, у ребёнка и возникла болезнь. Она помнила дни, когда Заун ещё не был таким опасным преступным и загнивающим местом. У него были шансы, а у людей была надежда. И именно поэтому она хотела создать семью. У неё даже была работа в лавке экзотических товаров на продажу, а муж развозил товар по всей округе. Потом лавка закрылась, муж перешёл на более опасную тяжёлую работу на завод Зауна и из-за неисправности оборудования произошла трагедия, в которой погибло множество людей и он закрылся, а она осталась одна с маленьким голодающим больным ребенком на руках. —Ничего, мам, —Виктор посмотрел на женщину своими детскими глазами, полными веры и надежды. —Когда вырасту, я вытащу тебя отсюда! Мы с тобой переедем в Пилтовер и будем жить в роскошном доме и хорошо кушать! А я буду главным изобретателем города! Я обещаю! —Мой маленький фантазёр, —женщина присела к стулу, на котором сидел мальчик, улыбнулась и чмокнула его в щёчку. —Пошли ужинать. —Что на ужин? —поинтересовался Виктор. —Похлёбка из остатков... — сухо ответила женщина. —Фу, опять... —скуксился мальчик. —Хочу курицу! —К сожалению у нас нет денег на покупку мяса, —вздохнула мама. —Айзек ещё не пришёл? —с опаской поинтересовался Виктор. —Нет, не пришёл... —Тогда это будет хороший ужин! —мальчик взял костыль и упёрся на него, взглянув на маму и, мило улыбнувшись, поковылял к лестнице, которая вела вниз с крыши в дом. Женщина осторожно пошла следом. —Виктор, не забывай смотреть под ноги! —окликнула она его, но всё таки не вмешивалась в процесс спуска, чтобы мальчик мог справляться сам. Однако если он упадёт с такой лестницы, то беды не миновать, поэтому она всё равно по возможности, если была рядом, смотрела за ним. Мальчик спустился и выкинул в мусорку вату из носа, впитавшую в себя его кровь, и пошёл мыть руки, а мать тем временем стала накладывать ужин. Вдруг у неё появился хрип и бульканье в лёгких и она начала надрывно откашливаться в салфетку так, что у неё слёзы на глазах проступили, а на салфетке остались кровавые пятна. Она быстро вытерла себя и выбросила салфетку, как только Виктор прохромал к столу и сделала вид, что всё хорошо. Вдруг входная дверь резко открылась и на пороге стоял Айзек. —О! Я как раз к ужину! —он подошёл к женщине и шлёпнул её по заду, но увидев странное выражение лица мальчика, отреагировал. —Чего уставился?! —Н-ничего... —Виктор сглотнул и опустил взгляд. —Правильно! Стоит заняться твоим воспитанием! Да, Анна?! А то хоть и инвалид, но такой наглый мальчишка! Должен сидеть тихо с закрытым ртом, пока я тебе есть не позволю, понятно, нахлебник?! —Понятно... —Виктор просто ненавидел, когда его называли инвалидом и калекой. —А то ишь какой! Сидит целыми днями в своей комнате и мастерит свои штучки-дрючки! Лучше бы занялся чем-то полезным! Тебя надо отправить просить милостыню на главную площадь! Ты же калека, может кто-то купится на твои жалостливые щенячьи глазки, ахахах! "Рот так и не закрывается! Достал, трепло!" —возмущённо подумал мальчик, нахмурившись. —Я не хочу есть... —Виктор потянулся за костылём, чтобы уйти из-за стола, и тут мужчина вцепился ему в плечо и с силой до боли сжал его. —Мы ещё не закончили. —озлобленно процедил тот. —Марш в свою комнату! "С радостью!" —подумал Виктор и поковылял к себе.