Послушание

***

      Профессор Ходжо давно им интересовался — и не только как собственным созданием и объектом секретного проекта.       Шестнадцатилетний Сефирот представлял собой угрюмого, местами надменного, но весьма очаровательного подростка. Как подобает всем детишкам этого возраста, он замыкался и краснел, когда Ходжо гладил его по руке, говоря какой он особенный, сильный и что у него всё обязательно будет хорошо. Иногда крючковатая рука профессора проводила по его белым, мягким волосам, украдкой спускаясь к щеке. От природы недоверчивый Сефирот по началу никак не мог к этому привыкнуть, мотая головой или же отсаживаясь дальше, но вскоре Ходжо удалось сделать его более сговорчивым и послушным. Он начал рассказывать Сефироту про его мать. Даже показал тому её фотографию, которую Сефирот выпросил у него забрать себе. В обмен на кое-что, естественно. Позволив Ходжо погладить себя не только по голове, но и по спинке и пониже, он наконец получил разрешение забрать фотографию, после чего пулей вылетел из лаборатории.       Сверстников среди солджеров у него не было. Он был единственным в своём роде, первый среди всех прошедший мако-обработку. Друзей Сефирот не заводил, предпочитая проводить время в одиночестве и иногда подолгу задерживаясь у Ходжо. Было что-то притягательное в его прекрасном лике и белых волосах, что-то неземное, манящее. С каждым днём профессор всё острее чувствовал необходимость сделать этого мальчика своим. По-настоящему своим.       Даже будучи искусственно созданным, Сефирот не избежал проблем, преследующей всех подростков. Потакая гормонам, он становился нервным, часто грубил Ходжо, а его так называемую «помощь» воспринимал в штыки. На испытаниях он был как всегда превосходен — идеальное оружие, идеальный солдат. Однако, его показатели иногда зашкаливали. В частности, возбудимость. Зоркий глаз профессора иногда выцеплял его среди боевых товарищей, где Сефирот, стоя в сторонке, нередко задерживал взгляд на ком-нибудь покрупнее, просто глядя и никогда не пытаясь заговорить. Его обычно скучающий взгляд внезапно теплел и Ходжо, скрипя зубами, испытывал ревность, как если бы его дорогую вещь трогал кто-то другой.       Делая инъекцию Сефироту, по словам профессора — предотвращающую головные боли, как побочный эффект обработки — Ходжо брал его за голую руку. Внутри себя он ликовал. На деле это был препарат, усиливающий гормоны, о чём Ходжо, естественно, смолчал. Следующее за этим сексуальное возбуждение было приятным бонусом и неожиданным сюрпризом — исключительно для Сефирота. Ему давно хотелось испробовать этот препарат на ком-либо — желательно с милым личиком и красивыми глазками.              — Я видел твои результаты теста, Сефирот. — лицо Ходжо гаденько искривилось. — Мой мальчик, ты просто нечто.       — Вы о чём? — пресно поинтересовался Сефирот, наблюдая за тем, как игла осторожно вошла в его вену.       — Ты идеален. — профессор самодовольно улыбается, вводя препарат. — Впервые встречаю такой результат, удовлетворяющий меня. Как учёного, естественно. Но, есть один показатель, который несколько… портит картину.       Сефирот вопросительно взглянул на профессора. В то время, как одна его рука держала шприц, вторая едва заметно поглаживала его кожу. Он часто к нему прикасался, но почему-то сегодня одёргивать свою руку Сефироту не хотелось. Кажется, ему было всё равно. За всё это время Сефирот успел привыкнуть к уместным и не уместным прикосновениям.       — Один показатель?       — Да. — Ходжо внимательно взглянул в его лицо. — Твоя излишняя возбудимость. Я знаю, что ты довольно холоден, мой мальчик, поэтому это для тебя нетипично. Твоя кровь стала горячее, а из этого вытекает эмоциональная нестабильность и некоторые… трудности. Ты меня понимаешь?       Игла осторожно извлеклась из вены. Сефирот непонятливо моргнул.       — Хорошо, объясню более просто. — профессор выбросил пустой шприц в урну и повернулся к Сефироту с более широкой ухмылкой. — Ты взрослеешь. Тебе хочется узнавать новое. И дело тут не только в знаниях и этих книжках, которые ты таскаешь к себе. Скажи мне, ты когда-нибудь чувствовал, что тебе хочется отдать себя кому-нибудь? Чтобы он взял тебя, прижал к стенке и делал с тобой… всякие разные вещи? Чтобы кто-то постарше вставил в твою маленькую задницу?       Сефирот замер, подумав, что ему наверняка это показалось. Такого откровенного бреда от Ходжо от раннее никогда не слышал.       — Н-нет. — запинаясь ответил он, мельком подумав о том, что надо бы незаметно улизнуть из лаборатории.       — Да ладно тебе! — Ходжо подпёр свою щёку ладонью, с неким удовлетворением глядя на смущённого его словами Сефирота. — Не нужно этого стесняться, детка. То о чём ты думаешь — совершенно нормально. Мы взрослеем и нам начинаются нравится… другие люди. Это не стыдно, как может показаться. Ты ведь уже совсем взрослый, верно? А я тебе ещё так много не рассказал…       — О чём? — слабым голосом спросил Сефирот.       — О том, что могут делать взрослые. — тихо проговорил Ходжо, коснувшись плеча Сефирота. Тот продолжал прятать взгляд, смотря на свои сапоги. Профессор осторожно поднял его голову, взяв за подбородок. Результат на лицо — взгляд подопытного стал мягче, а угрюмые нотки в голосе исчезли. Действует довольно быстро.              — Отлично. — ухмыляясь, прокомментировал Ходжо, поворачивая лицо Сефирота то в одну, то в другу сторону. — Идеальный результат.       Тихо и будто устало вздохнув, Сефирот удивлённо взглянул на профессора. Что-то было не так.       — Что вы…сделали?       Не сдержав короткого победного смешка, Ходжо решил, что сжалится и всё объяснит.       — Мой мальчик, так получилось, что я случайно перепутал лекарство! — он с притворной досадой развёл руками, продолжая при этом неприятно улыбаться. — То, что я ввёл тебе совсем не было стабилизатором! Но ты не волнуйся. Совсем скоро тебе станет намного лучше. Ты увидишь.       Сефирот продолжал смотреть на Ходжо, пытаясь разобраться в смысле его слов, который то и дело от него ускользал. Слабость прокатилась по его телу вместе с каким-то жаром, хотя в помещении было прохладно.       — Давай снимем твой плащик. — любезно предложил Ходжо и даже сам принялся расстёгивать его пояс. Когда он, словно заботливый отец, избавил его от массивных наплечников, а затем стянул с плеч кожаный плащ, оголив торс, Сефирот тихо вздохнул, реагируя на каждое прикосновение к своему телу.       — Ты прекрасен. — длинные пальцы профессора заскользили по голой твёрдой груди Сефирота, от чего тот едва заметно задрожал. Его взгляд затянулся пеленой, глядя непонятно куда, ротик приоткрылся, шумно выдыхая, а соски вздулись вскоре, после нескольких поглаживаний.       — Отличная реакция. — довольно прокомментировал Ходжо. — Но тест ещё не окончен.       Он наклонился к Сефироту ближе и медленно провёл языком по его груди, а затем поднял взгляд, наблюдая за ним. Сефирот мелко подрагивал, закинув голову, весь открытый и манящий.       — Ты же не против, верно? — глумливо спросил его Ходжо, зная, что даже если бы Сефирот и был против, то ничего бы сделать всё равно не смог. Препарат был довольно сильным и напрочь отключал любое сопротивление, как если бы профессор решил споить мальчика снотворным и затащить к себе в постель. Однако, он привык действовать более оригинально.       — Умничка. — похвалил Ходжо, лаская языком твёрдый сосок и иногда обхватывая его губами. Вздохи Сефирота постепенно превращались в мягкие стоны.       — Что… что вы делаете? — дрожал он, слабо шевелясь, видимо в попытках показать своё сопротивление.       — Что я делаю? — вкрадчивый голос Ходжо звучал как никогда довольно. — Ты всё поймёшь, мой миленький. Мой сладенький…       Белое тело Сефирота пахло мускусом и хлором, от чего казалось таким нечеловечески чистым и нетронутым. Словно с другой планеты. Ходжо осторожно уложил его на прозрачный холодный стол с кривой улыбкой глядя в его полуприкрытые глаза.       — Снимем твои штанишки…       Ходжо давно хотел увидеть его полностью обнажённым. Посмотреть на то, какой идеальный он получился. Без одежды Сефирот выглядел настолько прекрасно, насколько это было возможно. Гладкое, почти безволосое тело молочно-белого цвета с розовыми сосками.       — Мой мальчик. — Ходжо собственнически провёл по его телу рукой, спустившись ниже. — Моё лучшее творение…              Член мальчишки уже стоял, реагируя на ласковый голос и прикосновения. Сефирот нетерпеливо подрагивал, кусая пухлые губки, ожидая, что рука профессора наконец спустится и погладит его там.       — Уже хочешь, верно? — взгляд профессора надолго застыл на его эрекции, а ладонь неторопливо провела по гладкому члену вверх-вниз, от чего Сефирот закинул голову, выгнувшись в спине.       — Не стоит торопиться. — Ходжо развернулся, сделав несколько шагов к своему столу. Сефирот издал жалобный стон.       — Твоё сознание замутнено, ты ведь это заметил? — услышал он голос Ходжо. — Ты больше ничего не жаждешь, кроме ласки.       Неторопливые шаги профессора вновь направились к нему и Сефирот, дрожа от возбуждения, поднял смиренный взгляд. В руках у Ходжо он заметил странный продолговатый прибор с длинным проводом на конце. Пальцы профессора в белых перчатках блестели, смазанные чем-то влажным.       — Тебе нужно будет потерпеть. — Ходжо положил странный прибор на стол, осторожно разведя ножки Сефирота пошире.       — Что вы хотите? — спросил Сефирот, чувствуя, что уже не владеет своим телом. Всё, что он мог — это дрожать от желания, которое с каждой секундой становилось всё сильнее, как вулкан, что вот-вот извергнется. Каждое прикосновение к себе он ощущал в три раза ярче и это сводило с ума.       — Я смажу тебя внутри, мой мальчик. — ответил Ходжо. — Так тебе будет приятнее.       С этими словами два его длинных пальца протолкнулись внутрь его дырочки и будучи смазанными, сделали это плавно и быстро. Впервые ощутив что-то внутри себя, Сефирот мгновенно сжался, отозвавшись стонами.       — Тише-тише. Вот умница. — улыбался Ходжо, двигая пальцами внутри и наблюдая за тем, как Сефирот выгибался в спинке, тихо постанывая.       — Вот и всё. Совсем не больно. — довольный профессор вынул пальцы, оглядев Сефирота. — А теперь…              В руках у Ходжо оказался тот самый прибор, который он поднёс к попке Сефирота ближе. Его конец коснулся влажной дырочки и медленно надавив, прошёл внутрь.       — Не надо!.. — ахнул Сефирот. Прибор был толще пальцев и то, что он был намного длиннее приводило в испуг.       — Твоё тело само этого жаждет, мой мальчик. Видишь, как хорошо он входит? — глумился Ходжо, вводя его глубже.       Сефирот часто дышал, стараясь привыкнуть к ощущению тяжести внутри себя.       — Ещё немного. Потерпи. Я введу его полностью…       Но даже будучи не до конца введённым, прибор ощущался так далеко внутри, из-за чего тело и низ живота отзывались приятным ощущением натянутости. Его член истекал смазкой, Сефирот кусал губы, жмуря глаза.       Наконец, вся длинная штуковина оказалась внутри него. Снаружи оставался лишь тонкий провод, обхваченный тугими мышцами отверстия. Ходжо предусмотрительно ввёл палец внутрь, протолкнув его ещё дальше — чтобы случайно не выскользнул. Сефирот вздыхал, ёрзая на столе и чувствуя, как каждое его движение сопровождалось движением прибора внутри его живота. Он словно был нанизан на него и это чувство было скорее приятным. Низ живота казался тяжёлым и наполненным, от чего становилось не по себе. Рука профессора неторопливо прошлась по его животу, чуть надавливая и озарившись озабоченной улыбкой, Ходжо наконец нащупал то, что хотел.       — Мой мальчик, он так глубоко в тебе. Когда я включу его, тебе будет очень хорошо.       Распахнув глаза, Сефирот почувствовал мурашки, пробежавшие по телу.       — Включите?..       Ходжо поднял со своего стола маленький пульт с тремя кнопками на нём.       — Да. Это моё собственное изобретение. Специально для тебя. — он улыбнулся, словно действительно преподнеся подарок. — Начнём с простого.       После нажатия на одну из кнопок, прибор плавно задвигался внутри. Ощутив приятное натяжение живота, Сефирот сомкнул зубы, стараясь не стонать откровенно. Потому что это было чертовски хорошо.       — Что же вы делаете?.. — жалобно вздохнул он. Пассивные нотки в его голосе говорили о том, что думать о сопротивлении он напрочь забыл.       — О, я делаю только то, что будет для тебя лучше. Я же, как никак, твой создатель, малыш. — прозвучало с усмешкой.       От плавных движений член Сефирота подёргивался, а вязкая жидкость стекала с его головки. Ходжо оказался рядом.       — Ну как? Приятно? — его ладонь обхватила его член, двигая ей в такт движениям. Не в силах сдерживаться, Сефирот отозвался нежными стонами, вертя головой и кусая костяшки пальцев. Жаркое пламя вожделения полностью охватило его разум.       — Ещё… — вздохнул Сефирот.       — Ещё? — глаза Ходжо блеснули сквозь стёкла очков. — Превосходно, Сефирот.       Нажав на пульт, он сменил режим на более быстрый. Прибор внутри задвигался резче, пульсирующими движениями вбиваясь внутрь. Сефирот закинул голову, закрывая рот ладонью. На его глазах выступили слёзы.              — Кричи, если хочешь. Кричи громко. — ладонь профессора продолжала ласкать его член. — Здесь никто не услышит.       Сефирот позволил себе страстно ахнуть. Стоны один за другим вылетали из его рта, параллельно с тем, как в его тугой животик продолжала вторгаться игрушка профессора.       — Тебе пойдёт на пользу. — с довольным видом Ходжо оглядел своего подопытного. — Станешь немного… покладистее.       Профессор знал, что пока не истекло действие препарата, он сможет вдоволь поиграть с Сефиротом. Приникнув к его груди, он ласкал языком его розовые нежные соски, затем целовал шею, слушая его стоны. Переставая их стыдиться, Сефирот ёрзал на столе, то подставляясь ласкам Ходжо, то пытаясь их избежать.       — Не нужно торопиться, деточка. — ухмыльнулся профессор, внезапно перестав водить ладонью по его члену.       Досадливо кусая губы, Сефирот рывком потянулся к своему паху, желая облегчить мучительную тяжесть скопившегося напряжения, как внезапно её перехватил Ходжо и завёл над головой, вместе со второй рукой. Сефирот нетерпеливо дёрнулся.       — Твоё тело сейчас намного слабее обычного. Не придумывай, малыш, просто слушайся.       Игрушка внутри задвигалась резче. Сефирот жалобно ахнул, взглянув на Ходжо, всё это время облизывающего губы. Перехватив его кисти в одну руку, второй он невесомо коснулся его члена, водя пальцем по влажной головке из которой так обильно сочилась смазка. Тоненькие стоны подопытного и его стеклянный взгляд действовали на Ходжо как красная тряпка для быка.       — Сейчас мои прикосновения приносят тебе намного больше удовольствия, верно? Я хочу, чтобы ты был очень чувствительным.       Теряя голову, Сефирот был готов поклясться, что всё происходящее не имело ничего общего с реальностью. Профессор Ходжо для него почти как отец. По крайней мере, так он сам говорил…       — Пожалуйста… — чувствуя безысходность своего положения, Сефироту больше не было стыдно умолять профессора. — Не прекращайте…       Сжалившись над ним, Ходжо великодушно обхватил ладонью его член, решив, что всё-таки даст ему кончить. Сделать это было легко. Разгорячённый ласками Сефирот дрожал в ожидании оргазма уже через минуту.       Кончая, Сефирот изгибается в спине, толкнувшись в кулачок, ласкающий его. Вязкая жидкость брызнула сквозь длинные пальцы, испачкав низ живота. Уставший и изнеженный, он дрожал, закрыв глаза. Наклонившись к его уху, профессор с наслаждением произнёс:       — Походишь с этой штукой денёк, хорошо? Мне нравится, как она на тебя действует. Не пытайся её достать или вытащить, малыш, иначе будет больно.       Сквозь пелену Сефирот почти не слышал его слов. Казалось, он парил высоко в небе, а не лежал здесь на столе в лаборатории.

***

      Ходить с такой внушительной игрушкой внутри оказалось тем ещё испытанием. Сефирот жалобно стонал в своей камере, лёжа на кровати. Тяжесть в животе вынуждала его член беспричинно возбуждаться, выделяя смазку. Расслабиться было невозможно. Не думать о том, что внутри тебя что-то находилось было невозможно. Двигаясь, Сефирот ощущал его конец у себя в животе. Осторожно присаживаясь, он жалобно покусывал губу.       Один раз Сефирот всё же нарушил запрет Ходжо. Он так больше не мог, хотя прошло всего несколько часов. Зная, что ему предстоит идти на испытание в тренировочную камеру, он чувствовал стыд и волнение. Стоя в душе и прикусив губу, он осторожно потянул за провод, дабы вытащить прибор из себя, как вдруг ахнул, опустившись на колени, почувствовав, как больно завибрировал тот внутри. Отпустив провод, Сефирот мгновенно ощутил облегчение. Не сдержавшись, он как и Ходжо тогда, обхватил ладонью свой член, принявшись водить им вверх-вниз. Даже боль и такое унизительное положение смогли принести ему извращённое удовольствие.       После тренировки Энджил весьма не кстати подошёл к Сефироту в коридоре, где он пытался усмирить своё дыхание и прийти в себя.       — Сегодня ты совсем странный. Я имею в виду, страннее чем обычно.       Сефирот молча отвернул от него голову, не желая контактировать.       — Что-то случилось?       Слышать его голос было всё равно, что слышать скрежет вилки по блюдцу.       — Не твоё дело. — последовал ответ.       Энджил вспомнил недавнюю тренировку. Сефирот казался не таким резвым, каким бывал обычно. Его движения можно было уловить, хотя они и были по прежнему смертоносны и точны. Но если бы сам Энджил был его противником, то этот поединок был бы не таким сложным. Что-то отвлекало Сефирота, при чём постоянно. Иногда Энджил замечал странное выражение его лица — рассредоточенное, порой даже жалобное.       Вернувшись в камеру и как следует заперев дверь, Сефирот взвыл от отчаяния, опустившись на пол. Изнемогая, он стянул с себя плащ с поясом и ремешками, снял брюки, оставив лишь высокие сапоги до колен. Рукой он снова потянулся к тонкому проводу, торчащему из его дырочки.       — Ходжо… — шептал он, представляя, будто профессор мог его слышать. — Ходжо… Вытащите его… Прошу вас…       Ладонью он не смело огладил свои ноги, приближаясь к паху. Лёжа не спине и запрокинув голову, Сефирот принялся ласкать себя прямо на полу, не заботясь о том, что кто-то мог его увидеть в таком виде. Представляя вместо своей руки профессора, он как на яву видел его извращённую улыбку, которая в таком состоянии чертовски его возбуждала.       Уже чувствуя приближающийся оргазм, Сефирот слышит резкий звонок телефона. Это приводит его хоть в какие-то чувства и он нехотя поднимается с пола, мысленно проклиная звонящего.       — Сефирот, малыш, спустись ко мне на нижний ярус. — прозвучал в трубке голос Ходжо. — Я жду.       Дважды повторять было не нужно. Наспех одевшись, Сефирот послушно выскочил из камеры, торопливым шагом направляясь к лифту. Ничего не замечая вокруг, он плечом задевает Энджила, оказавшегося рядом.       — Сефирот? — крепкая рука солджера ложится ему на плечо и останавливает. — Что с тобой?       Не поднимая глаз, Сефирот резко дёрнул плечом.       — Отвали.       Энджил явно не собирался следовать его совету. Тем более, когда с его напарником происходило что-то действительно странное.       — Постой. — он вдруг встал перед Сефиротом, крупный, плечистый, загородив ему путь. От Энджила приятно пахло шампунем, что подсказывало о том, что парень недавно был в душе. Мысленно представив его без одежды, мокрого, со стекающим шампунем по волосам и широкой мускулистой спине, Сефирот мучительно сглотнул.       — Если что-то случилось, ты можешь на меня положиться. — прозвучал его низкий голос. — Тем более ты среди нас самый юный. Не стоит упрямиться и стыдиться просто попросить о помощи.       Сефирот замер, раздумывая над тем, что ему делать. Энджил смотрел на него как старший брат на младшего и совсем не так, как смотрел на него Ходжо. Его глаза были суровыми, но внутри них теплилась доброта. С чего бы это Энджилу быть добрым к нему? К тому, кто даже не удосужился говорить с ним на первом совместном задании, высокомерно задирая нос?       — Сефирот, — ладонь Энджила по-дружески невинно коснулась его лба, убрав с него короткие пряди волос, из-за чего Сефирот вздрогнул, обрастая иголками.       — Я сказал отвали!       Грубо оттолкнув Энджила от себя подальше, Сефирот рысцой добежал до лифта, судорожно продавив кнопку. Лифт примчал быстро, однако Сефироту показалось, что прошло несколько столетий прежде чем он оказался в кабине и прежде чем двери лифта захлопнулись и удивлённый Энджил остался в коридоре один.

***

      Оказавшись внизу, Сефирот не раздумывая направился в лабораторию, надеясь застать Ходжо там. Знакомый больничный запах пробирок и спирта навевал неприятными воспоминаниями из детства. Профессор сидел за столом, увлечённо глядя в микроскоп. Рядом с ним лежала кипа бумаг и стеклянные пробирки со странным содержимым. В помещении он был не один и Сефирот, зайдя внутрь, смущённо потоптался на месте, пока Ходжо его наконец не заметил. Коротко улыбнувшись, он встал из-за стола и не сговариваясь, взял Сефирота за руку, вынуждая молча следовать за ним. Миновав один коридор за другим и встречая по пути редких сотрудников в белых халатах, Ходжо наконец отворил карточкой железную дверь, запустив Сефирота внутрь первым. Как только профессор зашёл следом, тяжёлая дверь запечаталась. Они оказались в небольшом служебном помещении.       — Прошу вас… — простонал Сефирот, теряя всякое терпение.       — Тише-тише. — знакомая ухмылочка искривила лицо Ходжо. — Присядь, успокойся.       — Я не могу… — пожаловался Сефирот, плотно сведя колени вместе.       — Твоя несдержанность довольно наивна, деточка. Она мне нравится.       С садистским хладнокровием Ходжо сел за пустой стол, кивком указав Сефироту последовать его примеру. Пришлось повиноваться. С плотно сведёнными коленями он послушно сел напротив. Сидеть с игрушкой внутри было самым настоящим издевательством. Главным здесь было не ёрзать и двигаться как можно меньше.       — Как прошёл твой день, мой мальчик? — вкрадчиво спросил его профессор. — Какие ощущения ты испытал?       — Я хочу, чтобы вы его убрали. — упрямо повторил Сефирот.       — Неужели? Мне казалось, мышцы постепенно привыкают к некоторым… нововведениям.       — Прошу…       — И что ты его так ярко чувствуешь наводит меня на мысль, что ты пытался его вынуть самостоятельно. — догадался Ходжо, сведя брови.       Сефирот прикусил губу, скрывая нетерпеливый стон.       — Видишь ли, достать его могу только я. — извращённо улыбнулся профессор, глядя на Сефирота сквозь толстые линзы очков. — И что-то мне подсказывает, что твоё наказание следует… продлить.       — Я убью вас… — простонал Сефирот, роняя голову на ладони.       — Это всё равно не поможет. — спокойно ответил Ходжо. К сожалению, его угроз он совсем не боялся. — Тем более… ты стал таким нежным и чувствительным. Мне кажется, это пошло тебе на пользу, деточка.       В ответ раздался приглушённым жалобный стон.       — Походи с ним ещё денёк. А потом я посмотрю на твоё поведение.       Теряя самообладание, Сефирот предпринял отчаянную попытку умилостивить непробиваемого профессора.       — Хотите я… сделаю для вас что-нибудь?       Взглянув в прежде холодные глаза Ходжо, Сефирот с проблеском надежды обнаружил в них подобие заинтересованности.       — Что ты хочешь мне предложить? — профессор деловито закинул ногу на ногу.       — Я не знаю, всё, что угодно… Что захотите.       В ответ раздался раскатистый смех Ходжо.       — Мой мальчик! Что я слышу! Ты сам мне предлагаешь себя?       Краснея, Сефирот молча кивнул.       — Восхитительно! И так невинно! Мне нравится, деточка, так и договоримся. Учти, что если пообещал, то следует исполнять. Ты понял меня? Всё, что я захочу.       Чувствуя себя невероятно униженным, Сефирот опустил взгляд.       — Раздевайся. — наконец приказал профессор. Впервые Сефирот так ждал от него этих слов и это показалось ему такой дикостью.       — Сапоги можешь оставить. — ухмыльнулся Ходжо, деловито оглядывая полураздетого Сефирота. Наконец, избавив себя от верха и штанов, оставшись в одних сапогах, он поднял взгляд на Ходжо.       — Вставай на четвереньки. — длинный палец профессора указал на кушетку рядом. Сефирот послушно взобрался на неё, встав в нужную позу. Ходжо неспешно приблизился. Его ладонь с наслаждением огладила чуть выгнутую спинку Сефирота.       — Профессор, давайте без этого. — тихо попросил тот.       — Позволь это я буду решать. — усмехнулся Ходжо в ответ.       Его ладонь оказалась на ягодице, слегка оттянув её в сторону. Палец деловито протолкнулся внутрь дырочки, поёрзал внутри и тут же вылез.       — Какой ты мокрый. Весь течёшь, как девка. — услышал Сефирот, краснея. Он был готов терпеть всё, что угодно, лишь бы Ходжо избавил его от своей игрушки.       Наконец, профессор потянул за провод и внушительная штука внутри его попки зашевелилась, заставив Сефирота шумно простонать.       — Тише. — предупредил профессор. — Здесь нас могут услышать.       Издевательство. Зачем тогда они сюда пришли? Закрыв рот ладонью, Сефирот ёрзал, выгибая спинку и ощущая, как сантиметр за сантиметром медленно покидали его тёплое нутро.       — Ещё немного. Расслабься.       Он расслабляется, но прибор всё равно выходил довольно туго. Тем не менее, Сефирот уже не чувствовал его в животе, а значит, конец был близок. Он надеялся, что профессор не задумает над ним издеваться и не засунет его обратно в последний момент.       Наконец прибор окончательно выскользнул из его попки, весь влажный и скользкий. Сефирот отозвался шумным вздохом облегчения, опустив локти и голову на кушетку.       — Ты был умничкой. — услышал он довольный голос профессора вместе с металлическим звуком ремня. Это заставило его мигом похолодеть.       Он повернул голову, обнаружив, что Ходжо избавляет себя от брюк. Его твёрдый эрегированный член сквозь белье прижимался к животу.       — Не надо. — тихо попросил Сефирот, понимая, что это не поможет.       — Не надо? — ухмыльнулся Ходжо, взбираясь на кушетку и устраиваясь сзади. — Деточка, ты ведь сам разрешил мне делать с тобой всё, что угодно. В каком-то роде, ты теперь стал моей шлюшкой.       Сефирот закрыл глаза, надеясь, что это будет быстро и профессор, удовлетворившись, скоро его отпустит.       Член Ходжо был таким же твёрдым, как недавний прибор, но намного теплее. Профессор двигался внутри размеренно, щадяще, поглаживая ладонью низ его живота и иногда наклонялся, целуя чувствительное местечко сзади шеи. Сефирот подрагивал, отзывался нежными стонами, чувствуя бережное отношение. После игрушки чувствовать член внутри себя было намного приятнее. Влажные звуки, сопровождающие их соитие были тому подтверждением.       — Уже не такой узенький… — довольно прошептал Ходжо. Сефирот, нежно вздыхая и постепенно смягчаясь, выгибал спинку, чувственно насаживался задом на член, двигаясь в такт движениям. И он и профессор вскоре задвигались как отложенный механизм, каждый получая удовольствие от процесса.       Обхватив ладонью его член, Ходжо вскоре довёл Сефирота до оргазма, от которого тот задрожал, валясь корпусом на кушетку. Следом за ним кончил и сам Ходжо, сделав это внутрь.       — Умница. Хороший мальчик и такой послушный.       Уткнувшись носом в холодную кушетку, Сефирот тяжело дышал, пытаясь осмыслить всё происходящее. Когда член профессора выскользнул из его дырочки он ощутил как нечто тёплое потекло вниз по его бедру.       — Не волнуйся, скоро ты привыкнешь. — уверил его Ходжо, дыша, как после тренировки. — Все мальчики через это проходят, особенно такие красивенькие, как ты.       Вместо ответа Сефирота поднялся на колени, коснувшись живота. Странное чувство пустоты внутри теперь казалось не таким приятным, как обычно. Он повернулся, глянув на Ходжо. Тот уже успел вытереться и натянуть брюки.       — Малыш, одевайся. — прозвучал по-родительски заботливый голос профессора. — Здесь довольно прохладно.       Рассудив, что то, как взял его Ходжо было скорее приятным, чем нет, Сефирот решил, что его положение не настолько и ужасно, как ему показалось. Если игнорировать его грубое выражение — о том, что Сефирот отныне стал «его шлюшкой», то это походило на странные, слегка извращённые отношения. Он часто слышал истории солджеров об их любовных похождениях, пытаясь мысленно примерить их на себя — и часто убеждался в том, что ему это было совсем не интересно. Тем не менее то, что происходило с ним сейчас было чем-то новым, странным, пугающим и вместе с этим приятным.       Когда следующим днём Сефирот задал Ходжо этот волнующий его вопрос, тот рассмеялся, очевидно, не восприняв его всерьёз.       — Не забивай свою голову этой ерундой! — отмахнулся профессор. — Ты ещё совсем не готов к тому, чем занимаются эти полудурки. Ты у меня особенный, Сефирот. И только я это понимаю и знаю, как с тобой обращаться.       Сефирот опускал голову, разглядывая свои сапоги. Быть может, он был прав.       — Поэтому, малыш, ты должен слушаться только меня. — ладонь Ходжо бережно ложилась ему на плечо. — Хорошо?

***