Жизнь не прощает ошибок

В дверь постучали. Ци Жун подумал прогнать посетителя, кто бы там ни был. Демон не был любителем гостей, а в этот дом они заявлялись уж слишком часто. Однако, планам Ци Жуна не было суждено сбыться. Дверь открыл его сын. На пороге показался на вид добродушный мужчина в возрасте. Стариком не назвать, но и молодым уже тоже. — Привет, Цзы. Пойдешь на рыбалку? Мне с сетью поможешь, с меня как обычно. Кстати! Я слышал, что твой отец вернулся. Познакомишь? — Дядюшка Ли, конечно познакомлю! Парень открыл дверь пошире, чтобы Ци Жун, сидящий за столом, оказался в поле зрения гостя. Демон закинул одну ногу себе на бедро, опёрся локтём о стол и внимательным взглядом изучал мужчину. Убедившись, что этот гость опасности для его подопечного не представляет, Жун хмыкнул. — Чжунъянь, кто это? Демон специально сделал акцент на новом имени парня и стал наблюдать за реакцией обоих собеседников. Мужчина опешил, услышав незнакомое имя, юноша вновь смутился. — П-пап, это Хао Ли. Я тебе рассказывал про него, я с ним несколько раз на рыбалку ходил. Дядюшка Ли, это мой папа, Ци Жун, — парень улыбнулся, представив мужчин друг другу. — Ци Жун? Звучит как-то знакомо. Нет, не вспомню, совсем с памятью проблемы. Был рад знакомству, господин Ци. — Взаимно, господин Хао. Надеюсь вы окажетесь более приятным человеком, чем некоторые здешние. От словосочетания "приятный человек" демону стало дурно. Да чтобы ему был приятен человек? Разве такое вообще возможно? Единственный человек, который не был противен Ци Жуну, это его сын. Но прожив с ним всего неделю, Ци начал воспринимать людей более спокойно. — Кажется вы назвали Цзы... Чжунъянь? — Именно так. Вас что-то смущает? Мужчина перевел взгляд на парня. Гу Цзы неловко улыбнулся. Объясняться пришлось раньше, чем того хотел парень. — Дядюшка Ли, это моё взрослое имя. Папа вернулся и наконец смог мне его дать, так что теперь зовите меня Ци Чжунъянь... Чжунъянь хотел провалиться под землю из-за смущения от нового имени. Хао удивленно протянул: — Ооо... Какое... интересное имя, — мужчина хотел было ещё что-то сказать, но его перебил демон. — Вполне ему подходит, не так ли? — Весьма смелое имя вы выбрали для своего сына, господин Ци. Не боитесь, что он столкнется с проблемами из-за этого? Подобные имена давались разве что людям королевских кровей, но никак не простолюдинам, вроде нас. — Значит вы плохо знаете моего сына и меня в частности, господин простолюдин. Кто сказал, что мой сын не достоин высокого поста? Не его удел копаться в грязи всю жизнь. — Вы так уверено говорите об этом, но от вашего сына такой прыти я не замечал. — Он лишь моё маленькое несмышлённое дитя, еще не понимающее своего предназначения. Я тоже не собираюсь сидеть на месте вечно, у меня есть свои амбиции. — Из-за них вы и отсутствовали столько времени, господин Ци? Оставить родного сына из-за каких-то глупых амбиций. И после этого вы ещё смеете называть себя его отцом? Ци Жун нахмурился. Он почувствовал, словно чем-то острым резанули по его давно мертвому сердцу. Демон и так корил себя за своё такое долгое отсутствие в жизни сына, но, когда об этом напоминает совершенно посторонний человек, становится больнее в разы. Гу Цзы хотел было вмешаться, но отступать демон был не намерен. — Вы правы. Я слишком долго не находился рядом с моим сыном. В этом есть моя вина, надо было в тот момент думать головой, может не пришлось бы расплачиваться десятью годами забытья — голос демона с трудом ему поддавался, признать вслух свою вину оказалось тяжелее, чем мысленно говорить это самому себе, — однако именно поэтому я не собираюсь и дальше портить ему жизнь. У него и так из-за меня было слишком много проблем. Но я не могу полностью согласиться с вами. Чжунъянь не является моим родным сыном по крови, но он стал родным по душе. Мне абсолютно плевать, кем были его родители, Чжунъянь мой сын! Я сделаю для него всё, что будет в моих силах! Так что не вам говорить мне, как я должен вести себя и что я могу говорить, а что не могу! В порыве эмоций Ци Жун ударил ладонью по столу так сильно, что вся посуда на нём подскочила на цунь и упала обратно. Слова демона отозвались в сердцах обоих слушающих. Гу Цзы, что секунду назад боялся за отца и за каждое сказанное в его адрес слово, улыбнулся и с благодарностью посмотрел на него, в очередной раз молча пообещав себе не подвести его. Хао Ли был удивлён каждому слову собеседника. Больше всего мужчина был поражён фактом отсутствия родственной связи между отцом и сыном. За всё время, что Гу Цзы находился в деревне, он ни разу не обмолвился про это. Парень всегда с восхищением и искренней любовью говорил об отце, так что все в деревне и подумать не могли, что парень говорил не о родном, а о совершенно постороннем человеке. Такой поворот событий совершенно выбил мужчину из колеи. Он сделал шаг назад и склонил голову в извинениях. — Прошу прощения, я не должен был говорить подобное. Я неверно понял ситуацию. Прошу меня простить за эту оплошность. Гу Цзы... То есть Ци Чжунъянь не упоминал об обстоятельствах вашего ухода и о том, что вы не являетесь родственниками. — Он мой сын. Большего вам знать и не надо, — строго сказал демон, буравя взглядом гостя, — кажется вы пришли за чем-то? Долго ещё собираетесь нам порог обивать? — Ах, да... Да... Я хотел позвать вашего сына с собой на рыбалку. Часть улова вам, за помощь. Ци Жун перевёл взгляд на парня и махнул рукой. — Да пусть валит, если хочет. Я прогуляюсь по округе. Не люблю возиться с рыбой. Чжунъянь расцвёл в счастливой улыбке и кивнул. — Принесу тебе большую рыбу! А ты не встревай ни в какие споры, пожалуйста. — Вали, вали уже, мелочь. Ци Жун снова махнул рукой, словно отгоняя насекомых, и усмехнулся. Демон понимал, что размяк душой из-за человеческого ребёнка. Может из-за того, что он напоминал демону его самого в детстве? Только Гу Цзы сохранил чистое сердце и детскую наивность даже сейчас, в то время как Ци Жуну пришлось пережить многое в более младшем возрасте. И демон поклялся себе сохранить эту детскую наивность и чистое сердце своего сына. Оставшись в одиночестве, Ци Жун оказался в окружении тишины. Поистине звенящей тишины. Казалось, что даже ветер и птицы за окном умолкли. Демон не помнил, когда в последний раз слышал такую тишину. Ни во дворце, в детстве, ни в логове, в пещере, ни в том небытие, присмерти, никогда не было такой тишины. Во дворце постоянно туда-сюда носились служанки. В пещере демонов и людей-добычи было не перечесть, о тишине там и не знали. В темноте посмертия Ци Жун постоянно слышал либо последние прижизненные звуки, либо отдалённый голос Гу Цзы, но никак не тишину. Вернув себе тело, рядом с демоном постоянно был его сын, его дыхание не прекращалось, что успокаивало Жуна. Сейчас же все источники звука исчезли. Тишина оказалась тяжелее, чем постоянный шум. Каждый звук, издаваемый демоном, так же начал приносить едва ли не боль. Такой поворот событий Ци Жун не смог вынести и наскоро покинул дом. Его с сыном жилище находилось на окраине, так что Жуну пришлось немного пройти, чтобы оказаться в более людном месте. Звуки стали доноситься отовсюду, и это успокоило Лазурного демона. Вздохнув, Ци Жун создал несколько крохотных лазурных огоньков и пустил их в разные стороны. Информация. Это то, за чем демон пришёл в деревню. Это то, из-за чего он не пошёл вместе с Чжунъянем. Перспектива сидеть в деревне в качестве простого жителя Ци Жуну не нравилась, оставлять в захудалой деревне своего сына и сваливать - тоже, а значит надо действовать. Демон поставил перед собой цель: встать во главе деревни, расширить её как минимум до небольшого города и передать в руки Чжунъяня. А для этого требовалось завоевать доверие у местных жителей, а так же знать общее положение жизни здесь. Да, Ци Жун никогда не любил учиться, однако, кто бы что ни говорил, а он был вторым претендентом на престол, а после вознесения брата, стал первым претендентом. Сколько бы бойкий подросток ни сбегал с занятий, а они его всё равно настигали. Приходилось учиться быть правителем, как бы этого ни хотелось. Кто бы мог подумать, что знания, полученные в детстве, окажутся нужными спустя столько столетий. Огоньки были посланы на разведку, а сам демон отправился туда, где информацию добыть проще всего - на рынок. Добравшись до места, Ци Жун тут же выцепил взглядом женщину, что стояла за прилавком с фруктами, и откровенно скучала. Демон подошёл к жертве и учтиво поклонился. — Здравствуй, уважаемая. Я прибыл издалека и хотел бы узнать о вашей деревне. Как вы живете здесь? Женщина смерила незнакомца взглядом, прежде чем дать ответ. — Здравствуй, коль пришёл. Не ты ли тот самый новенький в нашей деревне? Слышала, что ты своего сына бросил, а затем объявился, как ни чём не бывало. — О, уважаемая, поверьте, там история куда более запутанная, чем вы себе представляете. Но сейчас я здесь и хочу наладить свою жизнь с сыном. Вы мне поможете не оплошать перед остальными жителями? Ответите мне на пару вопросов? — Каков хитрец. Ты мне нравишься. Мы живем, как и многие, работаем на полях и помогаем друг другу. Но говорить о жизни можно долго. А что именно тебя интересует? — Каков обычный день жителя этой деревни? Чем вы занимаетесь? — Хм... Дай-ка подумать. Обычно мы встаем с рассветом. Сначала идём на поле, там всегда дело найдётся, потом занимаемся домашними делами. Женщины готовят, следят за детьми, а мужчины в основном работают в поле да содержат в порядке участок у дома. — Это звучит здорово. А есть ли что-то, что вас беспокоит в жизни деревни? — Беспокоит? А как без этого? Иногда бывают неурожайные годы. К тому же часто бывают перебои с водой для полей или она начинает портиться. Урожай часто гибнет. И тогда голод приносит страдания. Порой заглядывают разбойники. Те ещё паршивцы. Отбирают всё, что видят. Воинов у нас не сыскать, защищать некому. Но мы стараемся помогать друг другу. — А чем вы гордитесь? Есть ли у вас что-то прекрасное в вашей жизни? — Мы гордимся нашими традициями и ремеслами. Каждую осень у нас праздник урожая, тогда собираемся всей деревней. Это удивительное время — радость, еда и музыка. У нас есть искуссные ремесленники, но торговать с маленькой деревней никто не хочет, так что таланты просто пропадают зря. — Как занимательно. Надеюсь, что в этом году праздник урожая будет поистине прекрасным. А насчёт ремесленников. Неужели ваш староста не занимается их развитием? — Да, куда, уж, там? Он лишь бы сам как-нибудь выжил. Нет в нашей деревне человека, кто решился бы возглавить нас, вместо него. Всех запугал, чертяга проклятый. Я даже слышала, что пару человек кинули в тюрьму по его прихоти. Так что никто и не решается его сместить. Живём и живём. Не хуже, не лучше, а всё же живём. Женщина горько усмехнулась и подала Ци Жуну пару яблок. — Вот, сына-то хоть угости. Он часто помогает в деревне, а благодарности получает лишь от пары человек. Демон не ожидал подарка, но яблоки принял. Именно в этот момент до него дошёл сигнал, исходящий от барьера, что оставил Жун на собственном доме. Ци поблагодарил женщину за беседу и попрощался с ней. Приторная вежливость была противна демону, но она всегда была самым эффективным способом безболезненно добыть информацию. После выхода с рынка и отплевавшись от своих же вежливых слов, Ци поспешил к дому. Кто-то попытался открыть дверь или забраться в окно. Кто-то, но не Чжунъянь, поэтому стоило поспешить.