Angels always suffer

      В мире Гокуто действует такой обычай, благодаря которому до сих пор поддерживаются отношения между Раем и Адом. Раз в сотню лет Глава Рая отдает молодых ангелов взамен на относительно спокойные отношения с Адом, где, в свою очередь, кипели свои противоречия. Немало ангелов было отдано практически в рабство таким образом, поскольку воспитание в Аду просто-напросто ломало их морально. Особо упрямых же ссылали в самые глубины подземного царства, и обычно это была грязная работа, куда входила чистка камер с разлагающимися грешниками или помощь надзирателям Ада, что тоже включало не самые приятные подробности. Работники Гокуто сами боялись туда даже спускаться. Более того, само руководство предостерегало Гокусоцу, чтобы они не задерживались надолго на нижних уровнях Ада.       Впрочем, Гокуто стоял в стороне от всех этих противоречий, но все же принимал участие в обучении новоприбывших ангелов. Однажды в этом принял участие и Особый отдел, заместитель которого заинтересовался одним из молодых существ. Киришима был выбран сопровождающим. В тот день он и увидел ангела, на которого еще давно положил глаз Сайто, заместитель Особого отдела. Тот юноша походил на классического ангела — светлые волосы, спокойная нежная улыбка на лице и ярко-голубые глаза. Он сохранял спокойствие даже тогда, когда его разлучали с братьями и сестрами, которых забирали демоны из нижних уровней Ада. Сайто тогда тихо сказал Киришиме, что этот ангел идеально подойдет для их отдела. И что более удивительно, Сайто забрал только одного ангела — того самого, которым он заинтересовался изначально. Заместитель не пояснил Киришиме свое решение, однако Гокусоцу смог уловить для себя одну интересную фразу:       — Мне казалось, такой сильный будет сломлен, если он попадет не в те руки.       А после этого Сайто перевел свой взгляд на недоумевавшего Киришиму.       — А что ты думаешь, Киришима?       Юноша долго думал над своим ответом, но все же собрался с мыслями и задумчиво произнес:       — Мне кажется, ему все равно придется нелегко здесь.       Сайто тогда нежно усмехнулся и похлопал Киришиму по плечу.       — Не волнуйся, мы постараемся создать идеальные условия для его адаптации.       Между прочим, у молодых ангелов сначала нет крыльев, и они начинают расти только позже. А пока что Саэки (такое имя дали новоприбывшему ангелу) привыкал к новой жизни. Ему очень повезло, ведь первые дни Саэки провел в относительном спокойствии.       Однако все было спланированно заранее: Сайто ждал, когда у Саэки отрастут крылья. Ведь когда созреет ангел, тогда можно будет лишить его этой самой юности.       Киришиму поставили на должность присматривать за юным ангелом. Не столько из соображений безопасности, сколько для того, чтобы молодой Гокусоцу наконец-то завел себе первого друга. К сожалению, Киришима не мог похвастаться ни общительностью, ни дружелюбностью, и от него исходила эта аура неприветливости, даже несмотря на то, что сам парень не выражал эту самую враждебность по отношению к другим работникам Особого отдела.       К тому времени, Киришима и Саэки разговорились немного, и из Гокусоцу уже удавалось вытянуть больше одной фразы, и он даже не побаивался приближаться к молодому ангелу.       — Твои руки очень нежные, — произнес как-то Саэки, когда Киришима наносил защитную мазь на молодые крылья, представлявшие собой длинные тонкие ветви. Такие крылья были очень чувствительными, и малейшее неосторожное действие приносило боль.       «Словно обжигаешь руку горячим маслом», — один раз высказался так Саэки.       От брошенной фразы про свои руки Киришима тут же дернулся и прекратил покрывать крылья Саэки защитной мазью, что удивило ангела.       У Киришимы, несмотря на всю странность его реакция, была конкретная причина, не позволявшая ему даже близко подбираться к ангелу.       Скорее всего, это было больше напряжение, раздиравшее его изнутри. Даже нет. Глубинное желание, которое могло посещать любого демона, как он, при виде беззащитного ангела.       — Все хорошо, — приободрил его Саэки. — Я не против.       — Не против чего? — недоуменно посмотрел на него Киришима.       — Я видел, как ты смотришь иногда на меня.       Насколько это было явно?       — И примерно представляю, какие эмоции раздирают тебя, — слова Саэки сводили Киришиму с ума. Лучше бы он сейчас же заткнулся.       Гокусоцу осторожно взялся за ствол правого крыла. То слегла вздрогнуло.       — Чем ближе к основанию, тем больнее. Ты знал?       — Нет, — твердо ответил Киришима.       И только крепче сжал свою руку вокруг ствола, отчего Саэки невольно вскрикнул от боли. Его тонкое изящное тело извивалось от мучения. При этом он нисколько не сопротивлялся.       Киришима думал о том, сколько нервов и кровяных сосудов находится только в одном крыле. Сколько нервных импульсов кричат о боли? Отдает ли боль в другое крыло? Как быстро бурлит кровь в сосудах? И чем дольше Киришима прижимался к Саэки, попутно ломая тому крылья, тем сильнее он хотел уничтожить эту невинность.       …       Когда Киришима пришел в сознание, он уже нависал над содрогающимся телом юноши. Неподалеку от него лежала фуражка Гокусоцу.       — Почему? — тихим голосом спросил Киришима, наблюдая, как из спины Саэки хлестала кровь.       — Это подарок. Ты ведь был таким добрым ко мне.       — Подарок? — переспросил Киришима.       Почему-то в одном этом слове чувствовалось доверие к нему, к чудовищу, которое так безжалостно надругалось над ним.       — Ты не рад? — с легким сожалением спросил ангел.       Киришима не ответил. Он и не знал, что ответить, но вместо этого он прильнул губами к струе крови, лившейся из поврежденного крыла, тем самым зажимая место кровотечения.       Разумеется, после этого Киришима понес наказание ведь крылья ангела должны были сначала сформироваться, а уже потом их бы аккуратно извлекли посредством хирургического вмешательства. Находясь уже в изоляторе, Гокусоцу все обвинял себя в том, что сотворил, даже несмотря на то, что руководство давным-давно простило его. Посадить парня в изолятор было не более чем мерой предосторожности.       Когда Киришиму вывели из изолятора, не забыв перед этим надеть на него наручники, тот виновато опустил глаза в пол. За спиной Саэки больше не красовались белоснежные крылья, вместо них его верхнюю часть тела накрывала больничная сорочка. Саэки с трудом передвигался, шутливо жалуясь на то, что у него все еще побаливает спина.       Гокусоцу робко тогда сказал бывшему ангелу.       — Прости.       Но Саэки нежно накрыл его руки, скованные наручниками, своими бледными ладонями и сказал:       — Нет, нет, нет. Киришима, не нужно извиняться. Я был рад отдать тебе столь ценный дар. А пока… — ласково он гладил ладони Киришимы, — не забывай это, хорошо?       К сожалению, ангелы обязаны будут страдать в руках демонов, оттого Киришима испытывал легкое сожаление, когда впервые увидел Саэки без его крыльев. Но при этом, всякий раз видя, как плащ Саэки слегка развевался на ветру, при этом полностью накрывая верхнюю часть его тела, Киришима вспоминал эти крылья, желая снова их уничтожить, чтобы это невинное существо не покинуло его. Настолько он влюбился в ангела.